Вернутся к фанфику
Приговорённый
5 декабря 2025, 15:53В голове пусто, ни о чём не могу думать, кроме того, что вижу.
«Диссидент — Серый Кардинал».
Рука сама листает вниз, и я читаю все эти комментарии и ужасные пожелания. А желали много чего, даже слишком. Смерть, предложения сделать инвалидом, кто-то оставил запрос с тысячью долларов и пожеланием выколоть глаза. Следующий — с 500 долларами за обычное убийство.
И таких комментариев было слишком много. К горлу подкатил ком и попытки осмыслить происходящее. Сон, неужели это всё сон? Обычный страшный сон. Приподнимаю локоть и щипаю себя за него, вздрагивая. Не сон. Только как это могло быть не им.
Текст к фотке ещё более мерзкий. Не словами, нет, а мыслями, что будет дальше. Раньше я каждый день себе твердил, что это безопасно, даже если не заходил, но сейчас, сейчас твердить не получалось. Было ощущение неизбежного: они придут.
Откинутый телефон не выключился, и там оставались эти комментарии с пополняющимися предложениями.
«Может, выдрать волосы?», «Сломаем ему пальцы, а затем предплечье, следующим плечо, и так каждый сантиметр тела». Были ещё скинуты фотки различных предметов. Бритва, осколки стекла, глаза — я даже предположил, что тут имелись в виду мои, — с сообщением «пусть проглотит».
Захотелось забиться в угол, пропасть, исчезнуть. Единственное, на чём получилось сфокусироваться следующим, — это часы с временем. Без двадцати шесть. За окном светло, камер мало, но свидетелей много. Не будут же убивать среди бела дня. Не посмеют же.
Это было и вправду импульсивное решение — уже стоя перед Эдвардом, подумалось мне. Тёмно-каштановые волосы стали отдавать ярким красным в некоторых местах, а где-то теряться из-за освещения. Вся верхняя часть футболки была в пятнах краски, как и неотмывающиеся руки, где краска больше напоминает остатки въевшейся крови. В ванной ситуация обстояла даже хуже: душ был забрызган розовой водой, на полу виднелись яркие капли от неаккуратности и торопливости, остатки краски с коробкой валялись в раковине, которые в спешке не успел выкинуть, и бонусом — испорченное всё той же краской полотенце.
Представить, что в этот момент думал Эдвард, было тяжело, да и не хотелось. Его реакция при покраске волос была последним, о чём там вообще не думали. Я даже забыл, что мы живём в одном доме и кем мы друг другу приходимся, но даже с редкими воспоминаниями сквозь состояние не хотелось говорить.
Не хватало ещё другого человека во всё это впутать.
— Я всё уберу. — Обычный, насколько это возможно в такой ситуации, как никак в первый раз, и дело тут даже не в покраске волос, ответ решающий проблемы с мусором в доме, а вернее — человеком, следившим за чистотой этой квартиры.
— Высуши сначала голову, так и заболеть недолго. — Только сейчас по телу пробежала дрожь с осознанием, как же дома холодно. Открытое окно на кухне и в зале до этого не ощущавшееся накатило в полной мере с ужасно холодным воздухом. Страх действительно творит чудеса, да какие!
В прошлом наверняка бы как только зашёл в квартиру всё позакрывал к чёрту, а сейчас это казалось слишком несущественным: небольшая мелочь, которая ни на что не влияет и никогда не откликнется.
Пол вытираю влажной тряпкой от воды, в тазике она приобретает еле заметный красный оттенок, смешавшись с остатками краски. Волосы сами сохнут медленно и всё время прижимаются ко лбу, заставляя морщиться.
Закончив, тряпка полетела в раковину, а содержимое таза было вылито. Сушка волос проходила незаметно, и стук в дверь — очень резкий стук. Фен чуть не выпал у меня из рук, еле успев поймать, я вскинул голову. Нет, нет-нет-нет, это неважно. В сторону двери раздались шаги, а я не могу вымолвить и звука. Это они, они же. Кто ещё это может быть? Отмираю только когда слышу хлопнувшую дверь.
Положив фен на стиральную машинку, захожу к Эдварду на кухню и непроизвольно смотрю в сторону окна. Уже начинает темнеть, появилось редкое желание задёрнуть шторы и сесть в самый угол, чтобы точно не увидели. Понимаю, что на меня смотрят.
— Кто заходил?
Было чувство, будто голос дрогнул от переживаний.
— Сосед сверху из сто пятой, пришёл сказать, что с пуделями гулять больше не надо. — Как камень с плеч упала тревожность, но и накатила секундная вина: какие к чёрту пудели, последнее, о чём я вообще мог задуматься. — Тебе идёт.
Я не сразу понял, что это было сказано про цвет волос. Даже ни разу и не посмотрел, что вышло, хотя какая разница — не по искреннему желанию это было сделано. И уже стоя возле зеркала, прокручивая прядь между пальцами, кивнул отражению. Особо ничего не поменялось: лишь добавился красный оттенок и они стали ярче.
Вроде в шкафу была серая кофта с капюшоном, можно будет надеть её. Не самый плохой вариант на самом деле.
И только улёгшись в постель и вздрогнув, когда тень пробежала за окном, вопрос сам всплыл в голове: «Почему так не страшно?»
Нет, страшно было, но не так, как это описывают в книгах или фильмах. Больше ощущение чего-то далёкого, секундная опасность от шорохов и ничего более. Спокойно могу мыслить о другом и переключаться. Неужели именно так всё и происходит с людьми, которым прямым текстом сказали, что пойдут за головой этого «нарушителя»? Или может влияет, что это лишь комментарии? Пусть и на таком сомнительном сайте, но комментарии.
В доступном интернете и не такое делали, а угрожают бывает и хуже. Так почему нет животного страха? Почему? Крик пугает и заставляет вздрогнуть, полностью сжавшись. Нет, животный страх всё же есть и никуда не уходил, просто слегка притупился.
Крики женщины сверху наоборот успокаивают, заставляя поверить, что так и должно быть: обычный вечер понедельника, где соседи сверху ругаются из-за бытовухи. А потом выходят в подъезд как образцовая и порядочная семья с улыбкой на лице и осуждают других за «неполную семью». Лицемеры.
Хотя кто не лицемер? Даже соседка с первого этажа, бабушка-одуванчик, не вызовет полицию, если кого-то будут убивать. Совсем пенсионерка, ей хлопоты лишние не нужны. А то, что кого-то могут лишить жизни, — это так, мелочи.
И ещё много подобных примеров, даже не соседей этого дома. Любой учитель в школе лицемернее так ненавистных им подростков. Я улыбнулся своим мыслям. Думать о школе и о том, как там отреагируют на новый стиль, мне не хотелось. Какая к чёрту разница, это же их проблемы, если что-то не устраивает. Номер Эдварда всегда можно оставить.
Хоть и не хотелось его беспокоить по таким мелочным пустякам.
Усталость от мыслей была сильнее всего другого. Так хотелось спать и забыться без потока ненужных мелочей.
Звонок с урока приводит в себя, заставляя вздрогнуть. Шум в ушах стоит невозможный: слишком громко и тихо одновременно. Одноклассник говорит какую-то мелочь. Понимаю только из-за машущей перед лицом руки. Наверное, о уроках или с просьбой списать домашнюю. Как жаль, что у меня она сама не сделана.
— Джер.. Джером! — И только сейчас взгляд фокусируется на лице зовущего. Оливер пытался меня растормошить, не касаясь, но очень активно нервируя и испытывая моё терпение.
По его лицу было видно, что он действительно беспокоится, даже слишком. Всего лишь второй урок, много не выспавшихся. Хотя справедливости ради: в отражении зеркала сегодня утром я больше походил на восставшего мертвеца, нежели на школьника, желавшего идти по лужам в любимую школу.
— Слышу, слышу, не кричи. — Оливер обрадовался, стоило обратить на него внимание. Хоть и не говорил, но по лицу всё сразу становилось понятно.
— Ты сделал доклад для миссис Смит?
Ещё доклада не хватало. Можно было попробовать за десять минут что-то написать в тетради, но ничем хорошим это вылиться не могло: она сразу заметит все эти неровности и недочёты. Может, Смит ударит в голову озарение, что у людей бывают другие занятия, кроме её проклятого задания? Например, пытаться выжить.
Уже доставая ручку, я вообще пожалел, что Оливер решил завести тему доклада. Он аккуратно похлопал меня по плечу, чтобы уж точно привлечь внимание.
— У нас в другом кабинете, пошли. — Удивительно, как он дождался, пока я всё соберу. А происходило это всё очень медленно и муторно, приходилось следить, чтобы учебники не помялись.
Уже дойдя до класса, я почувствовал долгий взгляд из-под опущенных ресниц Оливии Брум, сестры Оливера и по совместительству заместительницы старосты по всем вопросам. Сглотнув, присел на своё место, открывая тетрадь и пытаясь в интернете загуглить на нужную тему статьи, переписывая первое, что попадётся, не вдумываясь. Всё же лучше миссис Смит сдать хотя бы что-то.
Сосредоточиться было невозможно именно из-за этих глаз. И дело не в какой-то романтике или симпатии, а в животном страхе. Ощущение, словно за тобой наблюдают и готовятся напасть, заточив нож, без предупреждения и сигнала.
Качаю головой: это просто паранойя. Утром я подозревал даже нашего сторожа и других прохожих на улице в чёрных куртках. А ведь это самый распространённый цвет. Не стоит всех подозревать в желании зарезать, но это так тяжело.
Лишь на уроке я смог получить передышку без ощущения взгляда на затылке.
И, к сожалению, ненадолго. На перемене это продолжилось до последнего урока. Хотелось подойти и спросить, что её так не отпускает. Только было одно маленькое «но»: она дочь директора школы, причём очень любимая дочь. А проблемы с самым главным человеком учреждения — последнее, чего хотелось.
***
— Джером! — раздаётся женский голос, зовущий меня, стоило выйти из школы. Слишком узнаваемый за годы обучения вместе. Притвориться, что не услышал, возможности не представлялось. — Ты что-то хотела? — Было всё равно на её просьбы или зачем она его позвала. Самому хотелось спросить, почему она на него пялится весь день. Обворожительная улыбка Оливии успокоила: напридумывал себе на нервах какую-то дребедень. — Просто хотела сказать, что тебе идёт новый цвет, совсем не узнать. — «Если бы не Оливер, крутившийся рядом, и не подумала бы» — осталось не произнесённым. Теперь улыбка казалась ещё более зловещей, без прежнего обаяния. — Я с тобой пройдусь, не возражаешь? — А где Оливер? — выходя за ворота, спросил я, придерживая дверь для Оливии. — Остался для подготовки. В ответ киваю, цепляясь глазами за человека в чёрной куртке, крутящегося возле ворот в десяти метрах, словно кого-то поджидая. Неправильно. Я натянул капюшон и слегка сгорбился. Оливия скорее всего этого даже не заметила, или сделала вид, хотя какая разница. Таявший снег создавал одни проблемы. Машины, проезжающие рядом с огромной скоростью, так и норовят обрызгать прохожих. Так же можно легко подскользнуться, конечно не как зимой, но всё же. Случайно наступаю в лужу и прикусываю язык, чтобы не ляпнуть чего лишнего в присутствии одноклассницы. Не хотелось иметь даже такой маленький компромат на себя у человека, которого ты почти не знаешь. Сам диалог не клеился. Пару раз Оливия пыталась его начать, но настроение моё прерывало все эти попытки никакой интонацией. — Я, пожалуй, пойду. — Поворачиваю голову в ту сторону, куда надо ей: в пяти минутах ходьбы будет остановка, на которую она скорее всего пошла, либо же музыкальная школа в пятнадцати. Оливер что-то упоминал про это. — До завтра. — До завтра. Короткое прощание звучало единственными не неловкими словами за всю короткую прогулку. И уже разворачиваясь, мне почудилось, будто у мужчины, стоящего на другой стороне улицы, что-то блеснуло в руке. Пешеходный переход находился в двух или трёх минутах на другую сторону, сразу пронеслось в голове, стоило приглядеться. Почудилось. Словно он смотрит на меня и что-то решает для себя. Полубоком я направился в ближайший магазин. Он был до перехода. Точно был. Мужчина направился туда же. Я всё поглядывал на него полубоком. Несколько раз уже пожалел, что пошёл с Оливией. К какому лешему ей нужно было поговорить? По спине бегали мурашки в совершенно разные стороны, будто выписывая какое-то слово на ней. Первая буква, вторая, третья, пятая и другие, а после завершающая, ставящая точку всему, стоило коснуться двери и зайти. Это оказалось кафе. У меня из головы совершенно вылетел такой факт, хотя и ходил сюда с Оливером на каких-то выходных после успешной сданной контрольной. Что за контрольная — уже вспомнить возможности не представлялось, да и не хотелось. Помнился только стресс и такая же медленная музыка, как и сейчас, в этом заведении. Присаживаюсь за ближайший стол и смотрю в окно. Мужчина переходит дорогу и идёт дальше. Включив телефон, замечаю, что всего три часа дня. Радует, можно засесть тут часа на два. Через пять минут ко мне подошёл официант и предложил сделать заказ. В голове что-то щёлкнуло, и глаза скользнули к лицу официанта. Это был парень примерно двадцати с чем-то лет, но привлекли его руки. Страшно обезображенные руки. На двух пальцах левой руки не было ногтей, словно их недавно вырвали. И в голове сразу всплыло видео, которое было просмотрено пару дней назад. Там наказывали одного из «старичков» за то, что он отобрал заказ. В голове вспомнился его ник — Ленточка. Этот человек подсыпал людям какой-то порошок, а после отвозил в лес, снимая кожу полосками, плёл банты и прикреплял их к изуродованному телу. Стоило увидеть такое в первый раз, показалось, что прямо сейчас стошнит. И ведь так почти и случилось. — Извините, вы будете что-то заказывать? Он вопрошал с яркой улыбкой, такой жуткой, зная, что эта тварь делала с другими людьми. Отказать было страшно, даже слишком, но и выйти — не вариант. — Один лимонный чай. Официант ушёл к бариста, видимо передавая заказ, и смеясь с ним. Смех показался неестественным, слишком наигранным. Интересно, а он что-нибудь сделает с этим человеком? Например, снимет кожу или выколет глаза, чтобы их почистить? По телу опять прошлись мурашки. Мне сейчас стоило переживать о себе, а не о бармене. И вот он подходит чёткой походкой. Я только сейчас заметил, что она, видимо, военная. Ещё лучше, одни плюсы за сегодня. И хотелось бы, чтобы последний плюс остался за мной, а не стал крестом. — Надеюсь, вам понравится чай. Улыбка. Какая у него страшная улыбка. Он стоит сверху и чего-то дожидается. Сглатываю и спрашиваю, слегка робко, но хотя бы голос не потерял: — Вы что-то хотели? — Лишь убедиться, что вам понравится чай. Но раз вам некомфортно, я пойду. В отличие от своих слов, официант задерживается на десять или пятнадцать секунд, но потом всё же уходит. Всё смотрю на напиток. Он в чашке, и просто выйти и выкинуть его куда-то не представлялось возможности. Найдя несколько долларов, кладу на стол рядом с нетронутой чашкой чая и, подняв рюкзак, направился быстро к выходу. Я почувствовал, что кто-то меня окликает, и голос подозрительно похож на официантский. Я, не оборачиваясь, ускорил шаг, и только в переулке перешёл на более спокойный. До дома оставалось три минуты идти. Оглядываюсь — и никого, к счастью, не замечаю. От каждой проезжающей рядом машины меня бросало в дрожь, и я дёргался. Любой проходящий человек становился угрозой, блеск воспринимался как нож. И только зайдя в подъезд, я почувствовал себя хотя бы немного защищённым. Скрип металла заставил меня опровергнуть это. На лестнице стоял мужчина, которого я уже видел после того, как мы с Оливией разошлись. На нём был капюшон, из-за чего лица разглядеть не смог, но это точно он. Куртка и штаны выполнены с узорами — такую я ещё ни у кого не видел. Руки спрятаны в карманы, и что там — я и предположить не смею. Но нож в лучшем случае. Сожалею, что не успел рассказать правду Эдварду или хотя бы не купил перцовку. Мужчина идёт медленно, будто выжидая. Я, ожидая удара, сжал ключи, но он лишь кивает в сторону и зло говорит, чтобы я, цитируя его слова: «валил к чёрту, стоять, что ли, больше негде». Я опешил, но шаг в сторону сделал. А потом дверь открылась и закрылась с тихим скрипом. Свет отключился, и я сам не понял, как добрался до квартиры, но руки дрожали. Весь день был таким — очень дрожащим и невозможностью выпутаться правильно. Свет в квартире тёплый и почти окутывает. Мне остаётся только быстро и торопливо неслушающимися пальцами закрыть дверь на два замка и отскочить от неё. В зеркале справа я вижу незнакомого парня: полностью перепуганного и с красными волосами, хотя краситься он раньше вроде никогда не хотел. Так почему он покрасился? Почему он так напуган? Потому что поддался тому грёбаному сайту. Такому грёбаному, что не передать словами. Прикасаюсь к щеке — она замёрзла, хоть на улице и не зима. Снимаю куртку с шарфом и шапкой. Шапка падает и не хочет ложиться на полку. Хотя бы куртка просто висит и никуда не убегает. По пустому коридору идти так странно после всего. Есть опять не хотелось, как и во второй день после увиденного на сайте. Да. Сайт всё-таки действительно грёбаный.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!