4. Мой главный повод возвращаться домой

      Аэропорт утреннего Парижа жил своей особенной жизнью: гул чемоданов, голоса на разных языках и запах свежего кофе, который разносился по залу вылетов. За огромными панорамными окнами постепенно светлел горизонт, окрашивая облака в нежно-розовые тона.       Орм шла рядом с Линг, в тёплой мягкой толстовке своего бренда — из предстоящей рождественской коллекции, которую ещё никто не видел. Толстовка была чёрная, с ярким рисунком снеговика на спине и размашистой надписью «keep snowman away». На Орм были свободные джинсы и белые кроссовки. Волосы были распущены и забавно торчали в разные стороны, лицо без макияжа, только очки, которые она то натягивала на глаза, то прибирала ими волосы. Она выглядела не как известный дизайнер, а просто как девушка, спешащая домой после долгой поездки.       Линг была в джинсовом костюме и классической белой рубашке, воротник которой выглядывал из-под джинсовки. Она выглядела так легко и свежо, что у Орм учащалось дыхание. Она катила чемодан, слушая, как рядом с ней Мэй Кой обсуждала с П’Буки детали вылета и завтрашнего расписания. П’Мэм что-то уточняла по телефону с ассистентом, а Орм тихо вздыхала, глядя на Линг, и едва заметно улыбалась.       — Почему ты смотришь на меня так, как обычно смотришь на свой кофе? — спросила Линг, поймав её взгляд.       — Потому что без тебя я тоже не просыпаюсь, — усмехнулась Орм и потянулась к её руке.       Они шли по залу, держась за руки. Несколько раз кто-то останавливал их — кто-то узнал Линг, кто-то хотел фото с Орм, признав в ней знаменитого дизайнера, чьи платья мелькали на показах. Они вежливо улыбались, благодарили и снова растворялись в толпе.       Перед регистрацией на рейс они остановились у кофейни. Линг заказала два латте и круассан, а Орм, оперевшись локтем о стойку, от скуки листала ленту в телефоне, пока бариста не подал заказ. Линг протянула ей стакан.       — Тебе без сахара. Как всегда.       — Ты меня избаловала, — сказала Орм и, сделав глоток, прикрыла глаза. — Всё-таки французский кофе — особенный.       — Кусай круассан, — улыбнулась Линг, отряхивая губы от крошек и протягивая круассан Орм.       Они наслаждались последними мгновениями вкуснейшего Парижского завтрака. Как только Орм собиралась пройти через контроль, как из толпы журналистов вынырнула девушка с микрофоном и бейджем французского модного журнала. Вокруг уже мелькали вспышки камер — кто-то из фотографов узнал её раньше и теперь пытался поймать кадр «знаменитого дизайнера в аэропорту».       Орм замедлила шаг, коротко извинилась перед Мэй Кой и повернулась к репортёрам, сохранив привычное спокойствие. Линг, стоявшая чуть позади, поправляла рубашку и наблюдала, как Орм мгновенно переключилась в свой рабочий режим — лёгкая улыбка, уверенная осанка, взгляд прямо в камеру.       — Мисс Орм! — окликнули её. — Как вам показ? Что думаете о коллекции?       Орм чуть приподняла подбородок и ответила без спешки, мягко, но с той самой собранностью, из-за которой её и любили все журналисты.       — Великолепно, как всегда. Париж умеет вдохновлять. Каждый показ здесь — это напоминание, что мода всё ещё способна вызывать эмоции.       — Вас видели на афтепати, — заметил другой журналист. — Значит, вечер был удачным?       Орм улыбнулась чуть шире, опустила глаза на секунду, будто пряча воспоминание о ночи, а потом кивнула:       — Да, очень тёплый вечер. Я рада, что мы могли побыть здесь как часть индустрии, но и как люди, которые просто любят то, что делают.       — Вы возвращаетесь в Таиланд, да? — спросили напоследок.       Орм перевела взгляд на Линг, стоявшую неподалёку с чемоданом и двумя стаканами кофе. Её взгляд смягчился, уголки губ приподнялись.       — Да, пора бы уже, — ответила она, чуть усмехнувшись. — А то Линг и так долго была без меня.       Эти слова прозвучали просто, без лишнего пафоса, но репортёры мгновенно оживились — вспышки засверкали ярче, кто-то тихо засмеялся. Линг покачала головой, сделала вид, что не слышала, хотя щёки у неё явно порозовели. Орм коротко попрощалась, легко кивнув в сторону камер, и вернулась к ней. Забрала из рук кофе, чуть коснулась пальцев, шепнула, когда они прошли дальше:       — Ну вот, теперь все знают, что ты мой главный повод возвращаться домой.       Линг тихо хмыкнула, не отпуская её руку:       — Думаю, они и раньше это знали.       Когда объявили посадку, вокруг снова закружилась суета — чемоданы, паспорта, посадочные талоны. П’Буки первой направилась к гейту, за ней Мэй Кой. Орм взяла чемодан Линг за ручку. Они прошли к гейту, сели рядом в зоне ожидания. Орм вытянула ноги и облокотилась на плечо Линг. Мэй Кой с улыбкой наблюдала за ними, тихо переговариваясь с менеджерами.       — У нас впереди длинный перелёт, — сказала Орм, глядя в окно, где солнце уже поднималось над взлётной полосой. — Но я не против.       — Почему?       — Потому что это значит, что ещё несколько часов я могу просто сидеть рядом с тобой и никуда не спешить.       Линг посмотрела на неё, тихо рассмеялась и, не думая о посторонних взглядах, коснулась губами её щеки.       — Тогда не спеши. У нас впереди целый полёт.       Орм и Линг прошли в салон вместе, держа билеты и паспорта в одной руке, а ручную кладь — в другой. На входе стюардесса приветливо улыбнулась, узнав их.       — Доброе утро, мисс Линглинг Квонг, мисс Орм Корннапхат, проходите.       Орм коротко поблагодарила и, чуть наклонившись к Линг, тихо шепнула:              — Повезло. В прошлый раз я летела в середине ряда и полфильма слушала, как кто-то спорил про курс доллара и инфляцию.       Линг засмеялась и покачала головой:       — Теперь я рядом, тебе никто не помешает.       Они разместились в бизнес-классе — у окна, рядом друг с другом. Стекло отражало утренний свет, и Париж за ним казался нереальным. Линг поставила сумку под сиденье, сняла джинсовку и аккуратно сложила её на полку. Орм устроилась рядом, сняла очки, потянулась и с довольным вздохом откинулась на спинку кресла.       — Домой, — сказала она вполголоса. — Наконец-то.       Когда самолёт начал медленно выруливать на взлётную полосу, Линг накрыла ладонь Орм своей. Та ответила лёгким нажатием, скользнув подушечками по выпирающим костяшкам. После взлёта салон залило мягким светом, вибрация стихла, за окном остались только облака и бескрайнее голубое небо. Линг повернулась к Орм, заметила, что та уже чуть прикрыла глаза, и тихо, почти неслышно выдохнула. Она аккуратно подвинулась ближе, позволив Орм устроиться удобнее. Пальцами поправила выбившуюся прядь, пригладила, и Орм, не открывая глаз, чуть улыбнулась.       — Удобно? — спросила Линг шёпотом.       — Угу, — промурлыкала Орм, положив голову ей на плечо. — Вот теперь просто идеально.       Линг выдохнула, ощущая то, как из тела медленно уходило напряжение последних дней: бесконечные сборы, внимание камер, толпы на показах. Всё это теперь осталось где-то далеко. Здесь, в салоне залитом мягким солнечным светом, был только их маленький пузырь — кресло у окна, тихое дыхание Орм и лёгкий аромат её парфюма, впитавшийся в ткань толстовки. Она смотрела в иллюминатор и впервые за долгое время Линг ощутила настоящий покой. Орм чуть пошевелилась, едва заметно сжала её руку.       — Люблю тебя, Линглинг, — шепнула она, прижимаясь поближе и закидывая одну руку на талию Линг.       Линг улыбнулась, склонилась ближе и коснулась губами её волос, оставляя поцелуй. Она мягко поглаживала её голову ладонью и чуть придерживала, чтобы та не упала.       — И я тебя люблю, моя маленькая девочка.       Орм глупо улыбнулась и полной грудью вдохнула аромат парфюма Линг. Так пах её дом. Где Линг — там дом.