Почему мне так тепло, если на улице дождь?

Скарамучча отложил телефон в сторону. Лежа на кровати в позе звезды, уставившись в потолок, он все никак не мог перестать думать о сегодняшней встрече. Она оставила после себя неизгладимые впечатления. Но какого рода?  Мягкий свет, плавным бликом осветивший темную комнату, заставил Скарамуччу снова поднести телефон к лицу. Новое уведомление. Сообщение. От Кадзухи. Kaedehara: Как добрался?   Самый простой вопрос, который мог бы задать любой человек, но в случае с Кадзухой он стал тем самым штришком, который завершил картину его галантности. Скарамучча вздохнул, холодной рукой пару раз провел по лицу, стирая усталость, все мысли, жужжащие в голове, и макияж.  Scaramou4e: Уже дома, все хорошо. Спасибо за такси Мгновение ожидания. Kaedehara: Я рад, доброй ночи, Скарамучча Scaramou4e: доброй ночи  Парень выключил телефон, прижал его к груди, а сам развернулся к стене, поджимая ноги. А ведь мог бы сегодня просто никуда не пойти. Просто остаться дома и отдохнуть после смены…   Но нет же, он выбрал путь приключений, которые никогда не любил. И вот что интересно, почему-то сейчас он испытывал чувство вины за то, что так просто позволил диалогу закончится. Возможно это были его собственные эмоции, взявшие верх.  А возможно это было настроение Кадзухи, которое передалось ему, несмотря на расстояние. Ведь он также растерянно, как и Скарамучча, сжимал в руках телефон с какой-то робкой, глубинной надеждой на то, что вот прямо сейчас придет новое сообщение…  Но наваждения нужно было откидывать. У Кадзухи завтра плановая и достаточно сложная операция на сердце. Его работа не прощала ошибок, недосыпа и стресса (даже если он был вызван позитивными эмоциями), так что ждать сообщение какого-то официанта в 11 вечера было просто напросто нерационально. Однако сложно было говорить о рациональности, когда ты впервые за много лет наконец позволил себе просто непринужденную беседу с кем-то новым, к тому же невероятно интересным и даже чуточку загадочным.  Кадзуха так и заснул с этими мыслями, пытаясь понять, как так вышло, что после расторжения помолвки с девушкой, которая когда-то впервые зажгла в нем романтическую искру, и нескольких лет осознанного и неосознанного одиночества он снова почувствовал, что хочет просто… чаще быть рядом и проводить время вместе.     Теперь разница между сном Кадзухи и Скарамуччи была лишь в том, что Скарамучча уснул в полном замешательстве и непонимании своих чувств, а Кадзуха последней мыслью перед сном запомнил: нужно будет сводить его еще куда-нибудь… — Камень ножницы бумага раз два три…  Скарамучча выругался под нос, тут же стряхивая ладонь и отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть торжествующего лица Кирары. Они играли на то, кто пойдет принимать заказ у постояшки, общение с которым всегда заканчивалось или чередой переделок, или вызовом администратора.  И Скарамучча со своей привычкой выкидывать «бумагу» проиграл. Жизнь как обычно кипела: заказы, посетители, запах кухни и кофе Тартальи. Все было как обычно, за исключением не прошедших со вчерашнего дня мыслей и многозначительных кивков и взглядов Кирары.  Вечер подкрался незаметно. За окном не прекращал рябить мокрый снег. Это значило лишь то, что на улице холодрыга. Ни это, ни количество посетителей в столь поздний час Скарамуччу, разумеется, не радовали. Под конец смены, когда он уже прилично вымотался, Кирара решила все-таки напасть на лежачего и поинтересоваться. — Долго тебе еще? — Посчитать один столик и все вроде. Главное, чтоб больше никто не пришел,- Скарамучча, несмотря на усталость, театрально поднял голову к небесам (старой мигающей лампе на потолке кухни) и скрестил пальцы.  Кирара фыркнула, но посмеялась.  — И ты так и не рассказал ничего про вчера. Делись давай.   К Скарамучче тут же вернулась былая серьезность и усталость. Он уставился на Кирару так, будто она сказала нечто непозволительное, и медленно покачал головой.  — Нет. Не хочу.  Коротко и ясно объяснил парень. Он и сам не знал, что рассказывать. Его чувства были максимально непонятны даже ему самому, да и обсуждать собственную оценку этого недо-извинения тоже не хотелось.  Хотя Скарамучча точно поставил бы всему вчерашнему мероприятию наивысший балл. Самому Кадзухе, наверное, еще и с плюсом…  Осталось от этой встречи ощущение незавершенности и какой-то невидимой, повисшей в воздухе дымке ожидания. И это было удивительно, ведь вся эта встреча была затеяна лишь для того, чтобы извиниться за неприятный инцидент. А переросло все в то, что оба выразили желание встретиться вновь. Даже Скарамучча, которого человеком общительным нельзя было назвать даже с натяжкой. Он предпочитал книги или отдых компании людей, но, видимо, Кадзуха был слишком очарователен и добр, чтобы игнорировать его приятные жесты.  Скарамучча, видя, что Кирара выбрала отступить, спокойно пошел в зал, чтобы доделать свою работу. Но мысли все равно были уже где-то далеко. Теперь спрятаться за рутиной и своими собственными обязанностями не получалось, так что Скарамучча просто поплыл по течению, снова и снова анализируя все то, что случилось вчера.  Так прошла неделя. Целая неделя обычной жизни, наполненной университетом, работой и беспокойным сном. Скарамучча сдал и обмыл с Тартальей сложный коллоквиум по фонетике. К счастью, это можно было сделать легко и быстро за барной стойкой прямо в ресторанчике после закрытия. Были все же какие-то преимущества в том, чтобы работать в этой конторе.   Кирара больше не лезла с вопросами, а Скарамучча старался их не поднимать. Найдя для себя самый простой выход, он решил просто ждать. Раз сам Скарамучча вообще не имел представления, какие именно впечатления у него остались и какие ожидания появились, значит следующий шаг снова был за Кадзухой.  Если не сделает, значит Скарамучча постарается забыть эту историю как можно скорее (да и его горделивая, не готовая к отношениям и каким-то глупым симпатиям натура сама шептала ему, что никакого интереса нет и забыть эту историю как раз плюнуть). Если сделает, значит Скарамучча снова согласится…  Разумеется не потому что Кадзуха симпатичный молодой человек с образованием, интересными мыслями и приятным тембром голоса. Конечно же нет.  Погода на неделе будто бы чувствовала состояние Скарамуччи и его внутреннюю борьбу, так что ливни вперемешку с ураганами мокрого снега не прекращались. Вот и снова закон подлости. Сами небеса, видимо, были недовольны складывающейся картиной и снова и снова посылали Скарамучче испытания (добраться до метро и не утонуть в луже) за его проснувшийся интерес.  Сегодня вот за окном как будто начался апокалипсис. За Кирарой еще полчаса назад заехал ее парень, а Скарамучча остался сдавать смену. К моменту, когда он закончил, на улице уже было темно. И очень очень мокро. Настолько, что дождь по стеклу стекал почти сплошняком. Лило как из ведра, и это было далеко не образным выражением.   Скарамучча стоял у окна с таким лицом, будто уже принял свою участь и готовился принять смерть под водой, когда на телефон пришло сообщение.   Первой реакцией было выругаться. Ну кто будет писать ему сразу после смены, если все друзья в курсе, что Скарамучча после них злой как собака? Только долбаебы. А еще Кадзуха, как оказалось. Скарамучча уставился на текст на экране так, будто увидел призрака. Усомнившись сначала в своем умении читать, а потом и понимать написанное, он перечитал еще парочку раз прежде, чем убедился, что все происходящее правда.  Kaedehara: После работы ехал мимо вашего ресторана. Увидел свет. Подумал, вдруг ты сегодня так допоздна задержался. Если ты, то я настаиваю на том, чтобы подвезти тебя до дома. На улице мороз и очень мокро.  Это не было шуткой или галлюцинацией, после третьего прочтения это стало очевидно. Но вот что было неочевидно, так это то, что уже через пять минут Скарамучча сидел в машине Кадзухи. Той самой черной, которую он оценивал неделю назад и на которой отказался ехать, потому что переживал, что ее владелец может оказаться маньяком.     Скарамучча, погрязший в одиночестве и отрицании отношений, уже очень давно не сталкивался с такими заботливыми жестами со стороны мужчин. Но конкретно сейчас согласиться на предложение его заставили три вещи.  Во-первых, на улице действительно был шторм, из которого можно было не выбраться (или выбраться, но слечь с температурой). Во-вторых, Кадзуха уже доказал, что он не маньяк. В-третьих… Скарамучча неосознанно искал встречи. В течение этой недели он заходил на аккаунт Кадзухи. Иногда во время смены мельком заглядывал в окно, которое выходило на парковку, чтобы проверить, не появилась ли здесь знакомая черная машина…  А теперь Кадзуха еще и проявлял такую… заботу? Или просто переживание за ближнего своего, который мог остаться в безвыходной ситуацией, где в битве между погодой и им самим явно выиграла бы погода?  Скарамучча скрестил руки на груди, бессознательно пытаясь удержать тепло куртки, хотя этого было и не нужно: обогреватель в машине Кадзухи был мощным. Сам Кадзуха тоже был… мощным. Его спокойные, усталые чуть глаза внимательно следили за дорогой. Вместо костюма под расстегнутым пальто виднелся красивый бежевый свитер очень плотной вязки. В общем, Кадзуха выглядел как всегда, очень по-доброму, очень безопасно, но при этом со вкусом. — Можешь подремать пока. Выглядишь уставшим,- спокойно предложил Кадзуха, останавливаясь на светофоре, который только что подмигнул им красным.  И Скарамучче действительно очень захотелось спать. Он даже удивился слегка, ведь обычно он просто не мог заснуть в присутствии других людей. А тут прямо сразу вырубало.  Пришлось списывать все на атмосферу. В салоне было очень тепло и чисто, ароматизатор в виде играющегося с клубком котенка, висящий на среднем зеркальце, оставлял приятный шлейф чего-то сладковатого, но не приторного, а освежающего. Стук капель по стеклу хоть и был резкий и частый, сейчас почему-то убаюкивал лучше любой колыбельной.  А может быть всю эту атмосферу создавали не столько предметы, сколько тот, кто их разложил. Рядом с Кадзухой почему-то становилось спокойно. Его стабильность и уверенность не давали усомниться в том, что засыпать здесь безопасно.   Но даже несмотря на это, Скарамучча решил воздержаться ото сна. Во-первых засыпать в машине у человека, которого ты видел трижды в жизни, было глупо. Во-вторых, Скарамучча слишком хотел, чтобы их встреча снова состоялась, чтобы просто заснуть на ней. — Да, устал. Но, думаю, до дома потерплю,- Скарамучча поправил ремень безопасности, смотря на теперь мигающий желтый. — Хорошо.   Молчание повисло вполне ожидаемо. Оба очень устали после работы, оба знали, что ждали этой встречи, и оба не были уверены в том, что их спутник тоже ждал встречи. Начинать говорить об этом было странно, да и просто начинать диалог было странно.  В прошлый раз взял инициативу Кадзуха, но теперь он чувствовал себя слегка… глупо и навязчиво. Вот так взял и почти приказным тоном (так Кадзуха расценил уже отправленное им сообщение) попросил поехать вместе с ним. Но что он мог поделать в этой ситуации? Его первой мыслью, когда он, проезжая после работы мимо ресторанчика, увидел в нем горящий свет, действительно было: если он сейчас там, как он пойдет домой по такой погоде?  Тишина стала неловкой. Скарамучча попытался сдержать кашель, но он все же вырвался, легко и сдавленно, в ладонь. — Ноги наверное устают после смены,- предположил Кадзуха чуть мягче, стараясь разрядить обстановку. Стараясь… Как можно более легко и непринужденно намекнуть Скарамучче на то, что все в порядке. Он сказал это из желания помочь и позаботиться о комфорте, а не из ожидания каких-то продолжений.  А Скарамучча снова мысленно поблагодарил вселенную за то, что Кадзуха был таким же слегка специфически-искренним в общении, что делало его вопросы и утверждения не шаблоном, на который нужно ответить таким же шаблоном, а реальным, слегка странным интересом. — Да, сильно устают. Постоянно бегать туда-сюда… то еще испытание,- Скарамучча кивнул, скрывая легкий смешок отворотом к окну,- а у тебя? На операциях, наверное, тоже стоите долго.  Снова красный свет светофора и остановка. Кадзуха повернул голову к Скарамучче и… улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как долго… ноги после этого ватные,- его руки плавно очертили руль. Под пальцами он чувствовал его текстуру, которая заставляла мозг работать еще более усердно. Кадзуха привык доверять рукам и ощущениям в них. Иногда ему казалось, будто он выпадает в процессе длительных операций, но его мышечная память не дает ему остановиться,- могу дать пару советов, как справиться с сильной болью в ногах.  Кадзуха вернулся взглядом к дороге как только загорелся зеленый. Дворники работали постоянно, мелькая перед глазами и создавая неприятный визуальный шум. — Совет от доктора? Я бы послушал,- Скарамучча пошутил, но без всякой реальной насмешки. Скорее даже… наоборот. Его голос прозвучал нетипично по-доброму.   — Ну что ж,- в голосе Кадзухи тоже была слышна теплая, почти не сдерживаемая улыбка,- во-первых, теплая вода. Тазик с теплой водой может заменить любой другой способ отдыха для ног. Просто держишь в нем ноги, пока боль не отпустит.  — Банально,- отозвался Скарамучча без злости и провел пальцем по слегка запотевшему стеклу.  Кадзуха не сдержал улыбки и бросил на него краткий взгляд. — Возможно. Массаж будет менее банальным? — Ого, у тебя есть кто-то, кто делает тебе массаж?- глупая шутка вырвалась сама собой, но, на удивление, Кадзуха посмеялся. — Я похож на человека, у которого есть личный массажист?- улыбка действительно не сходила с лица. — У тебя для этого есть, как минимум, связи. Как максимум…- Скарамучча запнулся, понимая, что говорить такое малознакомому человеку было пока еще неприлично, но Кадзуха закончил за него. — Деньги? Ты прав.  Повисла небольшая, но очень неловкая пауза. Скарамучча следил за каплями, которые стремительно гнались друг за другом на окне, Кадзуха просто молчал. — А у меня ни того, ни другого,- Скарамучча усмехнулся, поправляя кольцо на большом пальце. — Со временем все придет. И с возрастом. И деньги, и связи.  — Ну да. Ты думаешь, почему мы сейчас общаемся? Связи завожу вот,- снова пошутил, что становилось все более странным.   Слишком много шуток с настолько малознакомым человеком. Кадзуха, к слову, снова оценил. И какой дурак вообще будет смеяться над такими глупыми шутками?.. — Ясно. И все же массаж можно делать самому. Или попросить кого-то близкого. — Близкого?- Скарамучча уточнил, пытаясь понять, Кадзуха прощупывал почву или просто интересовался?  — Ты же не в общаге живешь,- адрес для такси и тот, что сказал сегодня Скарамучча был далеко не общажным,- Я думал, может, с другом или подругой снимаешь квартиру. — А. Ты об этом,- Скарамучча махнул рукой, потягиваясь на сидении,- нет. Один. Не хоромы, но дешево. Да и я по большей части одиночка. — Да. Я заметил,- Кадзуха кивнул понимающе, делая радио чуть погромче, когда заиграла знакомая ему песня. — Ты, получается, тоже. Я вообще слышал, что врачи— худшая партия для отношений,- Скарамучча и сам не знал, для чего сказал это, но оно вырвалось само.  Прежде чем он одумался Кадзуха вполне спокойно, без обид ответил. — Да. Я согласен с этим,- он не стал отрицать и просто молча продолжил вести машину, будто ничего не случилось.  Скарамучча почувствовал себя очень неловко и снова испытал непривычное для себя желание извиниться. Слишком много он себе позволял в этой ситуации. Наверное. — У меня мало свободного времени. Я много отдаю своим пациентам. Не физически, а морально. Каждая жизнь это что-то особенное,- Кадзуха продолжил говорить своим обычным, спокойным голосом,- хотя, я думаю, все паттерны для будущих отношений закладывает семья.  Скарамучча на этом слове как-то странно выдохнул и улыбнулся на мгновение чуть печально.   — Да… к сожалению, так и есть. — Почему к сожалению?- уточнил Кадзуха, бросая взгляд на Скарамуччу со слегка приподнятыми бровями от удивления. — Ну, не считаю отношения своих родителей эталонными. Не очень близок с ними. Точнее… были свои причины. Мы так-то и не общаемся последний… год, наверное.  Кадзуха слушал внимательно и почему-то не стал даже задавать наводящие вопросы или выпытывать больше информации. Он будто просто принял к сведению и… все? В очередной раз очень благородно и по-джентльменски с его стороны. — В таких ситуациях, я считаю, что человек может построить что-то лучшее, научившись на ошибках родителей,- Кадзуха решил все-таки сказать, на что получил одобрительный кивок.  Скарамучча тоже не хотел выпытывать, но не поинтересоваться не мог. — Странно, что ты думаешь, что плох для отношений. — Почему?- еще больше удивился Кадзуха. — Ты выглядишь как человек, выросший в счастливой семье.  Звук падающих капель и работающего мотора был единственным отвлечением в сцене, которая резко стала совершенно немой. Кадзуха молчал. Слишком долго. Скарамучча сначала не понял, а потом, кажется, осознал, что сказал что-то, что говорить точно было не нужно…  Но он не знал, как исправить ситуацию, если по реакции Кадзухи даже не было понятно, что именно не так. Скарамучча пытался быстро сообразить, как вырулить все без того, чтобы наговорить лишнего, но, благо, его опередили. — Я сочту это за комплимент. Но это не благодаря семье,- голос был обычным, спокойным. Кадзуха даже улыбнулся, посмотрев на Скарамуччу, убеждаясь в том, что они встретились взглядами,- не переживай. Просто это было очень неожиданно услышать. — А… я думал, что сказал что-то не то,- признался честно, хотя обычно в такие ситуации не попадал. — Да нет. Просто я рос не в семье.    Скарамучча подавил в себе вопрос «в смысле» и буквально в следующее мгновение осознал… вот откуда вся эта щедрость, внимание к мелочам и характер защитника. Оттуда, где у детей и подростков нет разграничения на свое и чужое, где спокойно живут лишь те, кто готовы за себя постоять и прибиться к нужной компании.  Комментировать, жалеть или пытаться развить этот разговор Скарамучче показалось кощунством. Кадзуха был спокоен. Прошло уже явно много лет с того времени, когда он жил там. Что случилось с его родителями? Это было не дело Скарамуччи. Если Кадзуха не рассказал первым, значит не хотел или пока не был готов. — Ясно… тем не менее, я буду стоять на своем.  Кадзуха рассмеялся тихо, чуть опуская голову и не упуская возможности снова глянуть на Скарамуччу. — Я доверюсь твоему взгляду со стороны.    До конца поездки никаких откровенных диалогов больше не случилось. Скарамучча пытался переварить информацию, которую только что получил, а Кадзуха просто был спокоен и непривычно чересчур улыбчив. Наверное ему нравилась компания Скарамуччи.  До подъезда Кадзуха довел Скарамуччу под своим зонтом. На прощание они постояли немного, пока ветер не подул слишком сильно, и Скарамучча инстинктивно не дернулся от холода.  — Все. Не мерзни. До встречи, Скарамучча. — До встречи.  Объятия казались слишком не для них, потому что еще совсем не близки и не факт, что будут. Рукопожатие— слишком формально.  Они дали друг другу пять. Получилось даже чуть-чуть комично, но после разговоров в машине вполне уместно. Разошлись на этом. В ожидании той самой следующей «встречи».