Я пересек эту черту, потому что ты никогда не был за ней

Многие люди ошибочно полагают, что после определенного возраста человеческая жизнь становится совершенно стабильной и предсказуемой. Конечно, это предположение очень наивное, но, как ни странно, зачастую правдивое. И что уж греха таить, Кадзуха придерживался этой же мысли всю свою жизнь.   Человек, выбирающий двигаться по жизни в сторону медицины, изначально осознает, что все аспекты его личных отношений и быта до самого конца будут нераздельно связаны и зависимы от его профессии. Особенно у тех, кто выбирает хирургию, а Кадзуха выбрал ее вполне себе осознанно, потому что из всех выходцев из его интерната он был лучшим выпускником, который стремился именно к этому результату.  За последние два десятка лет обучения Кадзуха привык к мысли, что по жизни он движется в сторону становления хорошим врачом. Ему нравилось помогать людям, нравилось делать полезную работу и нравился сам факт работы в больнице. Для Кадзухи, который по жизни был очень педантичен (что не касалось, наверное, только еды. Его вкусы действительно были странными), эта профессия была единственным возможным вариантом. Он не представлял себя в другой сфере, и все его знакомые, в целом, с ним соглашались.  Даже сейчас, будучи пока довольно молодым специалистом, ему доверяли несложные операции, а иногда и тяжелые случаи, где он выступал в качестве ассистента. Во время экстремальных ситуаций, когда в их больницу везли сразу пару десятков человек, пострадавших, например, в аварии, Кадзуха неплохо проявлял лидерские качества и структурировал работу. В общем, идеальный кандидат на эту роль, прямо фотографируй в белом халате и загружай в интернет, чтобы по запросу «врач» первым запросом высвечивалась его фотография.  Но, как показала жизнь, даже у самого стабильного и педантичного человека может появиться что-то новое и необычное. Таким необычным стал тот самый милый, немного колючий студент, работающий официантом. Смущала ли разница в возрасте? Немного. 7 лет, а Кадзухе уже вот-вот исполнялось 29, что сделало бы эту пропасть еще шире. Но Скарамучча был неглуп, а Кадзуха не считал себя старпером. Так что, пока никаких обещаний дано не было, все чувствовали себя спокойно.  Кадзуха как раз заполнял очередную бумажку в ординатуре, попивая кофе, который у него всегда был свежим и горячим. Документов в больнице была тьма, а этой осенью все и вовсе пошло по одному месту. Бумаги для ознакомления и подписи прилетали одна за другой, начиная от усилений систем безопасности, заканчивая какой-то совсем уж непонятной ерундой. И со всем этим иногда приходилось разбираться всей больницей, пока врачи возмущались, что они тут вообще-то жизни спасать должны, а не страдать всякой фигней.   Кадзуха не возмущался. Он, в целом, был из тех людей, которые не проявляют свои эмоции очень ярко. Дипломатичен в переговорах и общении, спокоен в обычной жизни, улыбчив и обаятелен, когда ему весело или просто хорошо— идеальный набор идеального мужчины. У которого сейчас где-то между строчек, рассказывающих о необходимости ознакомления с инструкциями всего нового оборудования, постоянно мелькал Скарамучча.  Эти мысли непроизвольно вызывали легкую улыбку. Такой молодой и колючий он ворвался в жизнь Кадзухи и сделал ее чуточку ярче. Это умиляло. И, конечно, как и любому другому взрослому человеку, Кадзухе было приятно оказывать Скарамучче знаки внимания. Он ведь так давно этого не делал…  После нелегкого, к сожалению, скандального расставания с бывшей невестой Кадзуха уже пять лет даже не пытался в какие-то серьезные отношения. А теперь вот появился молодой лингвист, и все щиты как-то резко спали, а Кадзуха почувствовал, как задышал полной грудью.  В ординаторскую влетела Муалани. Уголок губ Кадзухи невольно дернулся.  — Каэдэхара! Я оставила здесь свой бланк. По мне щас сверху настучали, что я его не сдала. Ты не видел?- она подбежала к столу, перебирая лежащие там бумажки и сдувая с лица прядь, которая снова выбилась из-под шапочки.  Кадзуха спокойно оглядел второй стол, за которым сидел сам, и, завидев знакомую фамилию на листке, протянул его Муалани.  — Вроде он.  Девушка засияла и выхватила бумажку из рук Кадзухи, расплываясь в открытой, благодарной улыбке. — Спасибо! Ты лучший,- послав воздушный поцелуй и допив свой чай (который стоял тут уже часа три с так и не вынутым пакетиком), она выбежала из ординаторской, напоследок взмахнув халатом.  Кадзуха вздохнул и продолжил работу с документами. Муалани была на год его младше и работала здесь медсестрой. В основном на ее женские, но отнюдь не хрупкие плечи ложилась работа с травматиками. Теми, кто шел сюда как в травму. В общем, искусно ставить уколы и обслуживать большую часть повреждений человеческого тела было очень по ее части.  С Кадзухой она хорошо ладила. Муалани сама по себе всегда казалась ему очень активной и даже немного… выражаясь помягче, со странностями. Скарамучча бы сказал «с прип*здой». У Муалани всегда была целая куча энергии, которая каким-то образом всегда оказывалась положительной. Кадзуха из-за этого был уверен, что у девушки сто процентов есть какое-то экстремальное или жесткое хобби, через которое она проживает негативные эмоции. Представить Муалани с черным поясом по карате, разбивающей несколько кирпичей одним махом было довольно легко.   Из-за всей этой яркости с ней иногда было сложно, но, в целом, ее доброта и милый характер никого не оставляли равнодушным. Поначалу их с Кадзухой даже принимали за родственников из-за схожего цвета волос. Потом предлагали Кадзухе присмотреться к хорошенькой медсестре, а еще позже наконец увидели в них отличный дружеский тандем и не стали лезть дальше.  В больнице у Кадзухи лучше получалось ладить с уже более взрослыми и опытными врачами. Наверное за счет того, что они были старше, оттого спокойнее и приземленнее. Например, Бай Чжу, к которому никогда не стыдно было прийти за советом. Были, конечно, и взрослые оторвы, которым возраст никак не мешал оставаться лавеласами с шилом в одном месте, но даже с такими Кадзуха умудрялся находить общий язык.   Так-то он в большинстве своем людям нравился. А не нравился лишь тем, кто видели или пытались разглядеть в нем и его идеальном поведении подвох. Отчасти их можно было понять. Абсолютное спокойствие и педантичность во взрослом мужчине с джентльменскими замашками вызывало как восхищение и интерес, так и легкое чувство какой-то неправильности.   Но как бы такие люди не пытались найти в Кадзухе эти самые грешки, не могли. Он всегда был таким. Никогда не выходил из себя, никогда не кричал и не устраивал сцен, никогда никого не обижал, претензии высказывал спокойно и по делу и даже с неприятными людьми обходился достойно. Это обычно настораживало еще больше, но дальше копать было просто некуда. Идеальный?   Конечно нет. Просто Кадзуха был из тех людей, которые своих демонов, скелетов и тараканов хранят в шкафу расфасованными, а не выпячивают их при первой возможности. Кадзуха уже насмотрелся всякого в детстве и вырастил и воспитал себя сам, без семьи и особо позитивных примеров. Так что подавляющее большинство людей видело в нем безопасную фигуру, и было в этом правым.  В момент, когда на телефон Кадзухи пришло сообщение, в ординаторскую как раз зашел один из тех, кто, несмотря на возраст, оставался тем еще бодрячком. Сайно (ну, или третий в их компании очень светлых), старше Кадзухи на пять лет, но поактивнее его раз в десять. Сейчас он как раз нашел себе молодого интерна, которого посвящал в жизнь больницы и то и дело находил возможность подшутить над ним. Интерна, кажется, звали Сетос. Кадзуха плоховато запомнил его имя. Но с Сайно у них вышел неплохой дружеский тандем. Лидерские качество одного и амбициозность другого отлично игрались вместе.  Где-то недалеко от них сразу появился Тигнари, который как раз только-только ассистировал Сайно на одной несложной, но муторной операции. — Сегодня отмечаем первую серьезную операцию интерна?- Сайно звонко хлопнул Сетоса по плечу, обращаясь при этом к Тигнари, который как раз снял шапочку, приглаживая прямые темные волосы в каре и давая голове отдохнуть.  Он, в отличие от Сайно, был более уравновешенным и спокойным. Хотя они были давнишними друзьями (наверное. Потому что Сайно их публичный статус не мешал отпускать в сторону Тигнари легкий флирт. Кадзуха просто не углублялся в эти драмы).  — Сегодня отметишь, завтра тебя с похмелья уволят,- то ли в шутку, то ли всерьез ответил Тигнари, но что Сайно, что Сетос оценили и настаивать не стали.   Кадзуха же совсем не обращал внимания на общение здешних обитателей. Его взгляд был прикован к телефону, на который пришло сообщение от Скарамуччи.  Scaramou4e: Привет. Сразу к делу. У меня в среду короткий день. Я подумал, может ты хочешь меня куда-то пригласить?   Улыбка на лице Кадзухи была совершенно довольной. Он заметил в сообщении помощь легкой женской руки. Наверняка последнее предложение как наживку предложила забросить та милая девушка, Кирара, которую Скарамучча пару раз называл подругой.   В любом случае, Кадзуха и сам планировал пригласить его куда-то, так что, не теряя времени, пока не появилось еще какой-нибудь срочной операции или просто буянящего пациента, он зашел в чат, чтобы ответить. К слову, Скарамучча с Кирарой оказались правы, когда решили, что Кадзуха печатает так долго из-за своего возраста. Ему как-то попривычнее было обсуждать все по телефону или при личной встрече, но он умел отдавать дань уважения современным технологиям и ценить чужой комфорт, конечно. Очень молодым людям обычно не нравилось говорить по телефону, так что Кадзуха не настаивал.  Kaedehara: Здравствуй) Раз уж выдался короткий день, я с огромным удовольствием составлю тебе компанию. Думаю, ты будешь голоден после смены, так что место для ужина я беру на себя, заберу тебя из ресторана. А потом можем прогуляться или сходить в кино. Как ты?  Приятно было осознавать, что Скарамучча запомнил, как во время последнего разговора Кадзуха упомянул, что в среду у них будет какая-то очень серьезная проверка и перенос инвентаря, так что его рабочий день закончится очень рано. Получается, что молодой студент не только запомнил, но и решил воспользоваться возможностью. А это, как минимум, намекало на то, что Кадзуха ему интересен. А это осознавать было еще более приятно. — Ну что там?- Кирара рассеянно водила по столу тряпкой, хотя все ее внимание было сосредоточено на Скарамучче, который на свои обязанности по уборке решил полностью забить. — Опять настрочил на пять минут,- несмотря на язвительный посыл, парень в душе был очень воодушевлен и даже смущен тем, как быстро и охотно Кадзуха соглашался с ним на общий досуг.  Кирара пробежалась глазами по сообщению и кивнула.  — Отлично. А ты говорил, что моя схема не сработает. — Твоя схема очень наглая,- Скарамучча закатил глаза, но на это Кирара только пихнула его локтем, дотирая последний угол и скидывая тряпку в сторону.  — Тем не менее в длительных отношениях из нас двоих состою только я, так что мои советы априори единственные верные.  — Много на себя берешь,- не упустил возможности подколоть Скарамучча. — Ты, придурок, один не разберешься все равно. — Не такой уж я и придурок.  Хотя и отрицать это в полной мере было глупо. Как минимум, потому что непонятно было (ни в целом, ни Кираре), почему Скарамучча не пытается продолжить диалог.   Это же идеальный момент. Обеденный перерыв. Кадзуха ответил сразу, значит в телефоне и готов общаться. А Скарамучча ждет, видимо, пока на него счастье сверху свалится. Хотя фактически так и получилось. Оно уже свалилось с запахом цитрусов и отвратительным вкусом в еде. — Ну? — Что ну?  На этот раз вздернула бровь и закатила глаза уже Кирара. Хлопнув себя по бедру, она, несмотря на легкое сопротивление Скарамуччи, выхватила из его рук телефон. — Пиши ему еще что-нибудь. Ты как недотрога какой-то.  — А мне по-твоему что? Нюдсы кидать?- возмутился Скарамучча, но телефон не забирал.   Кирара действительно лучше знала, что делать.  Сообщение было набрано быстро и, судя по тому, что Скарамучча все еще спокойно (хотя сердечко колотилось от волнения) стоял рядом и смотрел на экран, ожидая ответа вместе с подругой, оно его устроило. Scaramou4e: Идея одобрена. Буду ждать в среду.  Scaramou4e: У вас у врачей тоже обед? Как у обычных людей? — Последний вопрос тупой п*здец,- все-таки сделал замечание Скарамучча, на что Кирара только фыркнула и отмахнулась.  Ответ снова пришел быстро (если оценивать быстроту по шкале Кадзухи). Kaedehara: К счастью, да) врачи у нас еще пока что считаются за людей. Но я уже пообедал, так что ты сейчас приоритет — Романтик,- наигранно влюбленно вздохнула Кирара, и Скарамучча все же забрал у нее телефон.   На этот раз сообщение он набирал сам и очень даже бодренько. Подруга одобрила.  — Правильно. Надо вам лучше друг друга узнавать. Будете сейчас ходить вокруг да около как два павлина. Хвостами меряться. — Фу, пошлятина какая-то,- Скарамучча дернул плечом, но улыбнулся.  Scaramou4e: Приятно слышать. Особенно от врача. Я думал, у вас у всех приоритет работа. — Не слишком грубо?  Кирара, конечно, невольно улыбнулась. Скарамучча вообще редко переживал из-за своей грубости или прямолинейности, а тут… Но комментарии она оставила при себе и только ответила. — Нормально. Он же знает твой характер и стиль общения.   Kaedehara: Ха-ха-ха в этом есть доля правды, но не всегда. Любимое дело— это одно. Ты— другое  От тихих смешков Кирары в ладонь, которые она отчаянно пыталась сдержать, даже Скарамучча почувствовал себя неловко. Этот смех тремя «ха», который нормальные люди уже давно не использовали, а если и использовали, то только как сарказм, был, конечно, очень в стиле взрослого Кадзухи, но выглядел действительно ужасно. — Ну хватит ржать уже. Он взрослый человек. Че ты хочешь от него?  Кирара только махнула рукой, мол, продолжай писать, я пока приду в себя, мне все еще смешно с твоего кавалера. Scaramou4e: Тоже верно. Хотя для меня медицина это что-то специфическое. В смысле, в качестве любимого дела. Вот там пение или танцы я понимаю. Медицина все-таки более серьезное что-то. Kaedehara: Соглашусь с тобой. Но на вкус и цвет, как говорится) увлекался пением или танцами?   Скарамучча чувствовал, что Кадзуха интересуется искренне и решил, почему бы и не рассказать. Тем более, что это не было какой-то очень личной информацией.   Scaramou4e: Состоял в одном актерско-певчем кружке. Много лет, пока сюда не переехал. Лет, может, до 17. Мы между прочим даже на гастроли заграницу летали. Kaedehara: Ого. Это очень неожиданно. В смысле, по тебе видно экспрессию, но прямо так. Ты танцевал или пел? Или может играл? Scaramou4e: И то, и другое. Мы перепевали разные песни и устраивали масштабные перфомансы. Особенно хорошо сыгрались в одном тандеме. До курения и посаженных связок у меня был довольно необычный голос. Kaedehara: Скарамучча, ты прямо интригуешь! Я теперь очень хочу услышать и увидеть тебя на сцене.  Скарамучча задумался. После очередной ссоры пару лет назад его родители легко распрощались со всеми его старыми альбомами и жесткими дисками. Теперь они хранились у Скарамуччи. И на одном диске точно должны были сохраниться записи с тех времен, когда Скарамучча был еще 14-16-летним экстравагантным (даже больше, чем сейчас) парнем с невероятными амбициями. Он и сам иногда забывал, что когда-то был таким. — Хочет посмотреть на молоденького мальчика,- нарочно громко прошептала Кирара, наигранно цокая языком, будто Кадзуха действительно выпрашивал что-то неприличное. — Тьфу на тебя.   Scaramou4e: Буду дома пороюсь в закромах своих. Мб даже найду записи с концертов, которые мы давали.   Kaedehara: Я буду очень ждать! Может быть чуть меньше, чем нашей встречи) Даже у стойкого Скарамуччи от этих нежностей слегка краснели щеки, а Кирара, видимо, испытывала какой-то особый азартный интерес ко всей этой ситуации. Но не забыла добавить ложку дегтя, хоть и шутливо, но ощутимо. — Слишком идеальный. У него точно есть какие-то жесткие штуки или в прошлом, или в целом. — Да что ты сразу? Просто взрослый осознанный человек.  Кирара усмехнулась и начала гипер драматично загибать пальцы. — Ну да-ну да. Врач-хирург,- она сделала акцент на втором слове. Очень серьезная профессия, которая всегда держит человека в тисках и стрессе,- одетый с иголочки, на своей машине, весь такой педантичный, вечно спокойный джентльмен.  Девушка развела руки в стороны и пожала плечами так, будто говорила что-то очевидное. — У него сто процентов или что-то жесткое в прошлом, поэтому он сейчас весь такой контролирующий серьезный. Или,- она усмехнулась,- он сбрасывает напряжение в каком-то… другом месте и виде.  Скарамучча выглядел максимально скептически настроенным, но, честно говоря, слова Кирары немного отзывались. Да. Вроде бы не маньяк. И не сидевший. Да, из детдома, но это же не какой-то минус в карму. Однако действительно. Даже для человека, который на первых свиданиях еще старается производить впечатление идеального, Кадзуха был слишком идеальным. Просто слишком.  Мозг неосознанно искал подвох, не веря в то, что его может не быть. — Может он извращенец какой. Знаешь, вообще среди как раз мужчин под тридцатку часто встречаются всякие извращенцы или бдсмщики.  — Ага. Старый бдсмщик Терентий,- невесело пошутил Скарамучча, но Кираре шутка понравилась. — Точно! Вот первое свидание, второе, а на пятом ты уже висишь голый, подвешенный на крюках. Несмотря на то, что подруге эта шутка показалась неимоверно смешной, Скарамучча не смеялся и только цокнул языком. — Да иди ты. Он даже за поцелуями еще не лез.  — Ну-у-у, это ничего не доказывает. Может он пока боится открываться. Или вообще, вдруг он лудоман. Ставки на спорт и казик- отличные места для вымещения подавленных эмоций,- начала философствовать Кирара, но Скарамучча эти бредни слушать не стал.  Он тоже не был идеален. И даже если у Кадзухи и были какие-то скелеты, Скарамучча хотел услышать о них вживую от оригинального источника, а не через догадки подруги. — Поживем увидим. — Ага. Возможно уже в среду,- подколола Кирара подмигивая.   Действительно. Уже в среду они снова встретятся. Пройдет их третье неофициальное и второе официальное свидание.   Скарамучча влип. По уши.