Эпилог. Вторая часть, в которой рассказывается о вещах неизвестных Фьоре

Флоренция. 1488 год.       Всем учёным людям известно, что мирская слава проходит быстро. Но властолюбцы, словно злобные псы, готовы приложить все усилия, чтобы дотянуться до горла противника и грызть его плоть, пока сами не испустят дух. Таковы были почти все представители пресловутой семейки Пацци. Десять лет и несколько месяцев минуло со времён той кровавой Пасхи. Кто теперь помнит былое величие и могущество этого рода? Теперь во дворце казнённого Джакопо Пацци воцарился очередной папский бастард и по совместительству зять Лоренцо Медичи, Франческетто Чибо. В этот Иванов день никто не вспоминал об умирающей от чахотки жене Лоренцо Медичи, Клариче Орсини. Все славили сына Папы, который приехал к своей супруге, Маддалене Медичи, во Флоренцию в сопровождении свиты, состоявшей из знатных римлян. То и дело раздавались возгласы «Чибо и шары». До этого флорентийцы отнеслись к браку Маддалены Медичи и Франческетто Чибо с негодованием. Толпа, однако, переменчива. Тщеславный папский сынок принимал эти возгласы за чистую монету, не предполагая, что горожане Флоренции радуются празднику, а не боготворят его несравненную персону. Блажен, кто верует. Свадьба состоялась в Риме в январе этого же года, а вскоре новобрачные должны были вновь отправиться в вечный город. Маддалена воистину обладала кротостью и чистотой ангела. Дочь главы флорентийской республики ухаживала за больной матерью и выразила своё желание остаться с умирающей Клариче до конца. Новобрачной в конце месяца должно исполниться всего пятнадцать лет, а супруг уже три года, как «земную жизнь прошёл до половины». Хрупкая и болезненная дочь Клариче Орсини отличалась молчаливым, угрюмым и застенчивым характером. Франческетто, напротив, имел весёлый, авантюрный характер и вёл развратный образ жизни. Лоренцо знал, что его дочь будет несчастна в этом браке, но в политике личные чувства не играют абсолютно никакой роли. Ему нужна поддержка Рима и союзник в лице бастарда Иннокентия Восьмого. Превыше всего в жизни Лоренцо Медичи ценил власть и благо Флорентийской республики. Сейчас Лоренцо Медичи не было во Флоренции. В последнее время здоровье правителя оставляло желать лучшего. Как и многих представителей его семейства, Лоренцо мучала подагра. Потому он отправился на воды в Филетту. Драматург, поэт и новеллист Пьетро Гринджелли наслаждался праздником. Благодаря протекции своего доброго гения Луки Торнабуони сей чужестранец был принят при дворе Медичи и добился истинного успеха. Пусть завистники болтают, что Пьетро всем обязан своему покровителю, а на деле литератор — полнейшая бездарность и заурядность, но разве гении обращают внимание на ропот завистников? Плохие времена для Луки давно миновали. Некогда византийский врач и астролог предсказал совсем юному родственнику матери Лоренцо Медичи, что настанет день, когда от Луки все отвернутся. И что теперь? Деметриоса почти уже год как нет в живых. Синьор Торнабуони и его верный Пьетро сыграли в этом далеко не последнюю роль. А фортуна осыпала негодяев своими дарами. Было время, когда Лука находился в опале, но позже хитрец доказал свою преданность дому Медичи, и сам Лоренцо, скрепя сердце, простил интригана. Всё же он был родственником Лукреции Торнабуони, которая умерла 28 марта 1482 года. А на следующий день пропала жена Пьера Гренгуара, так было настоящее имя протеже Луки. Когда Пьетро вспоминал об этом дне, то у него портилось настроение. Глуповатая и простодушная Маргарита не имела секретов от Пьетро. Поведала она и о том, кто на самом деле ранил капитана де Шатопера. В ту пору Пьетро не придал этому должного значения. Что греха таить, бездомный поэт ожидал чего-то подобного от своего тогдашнего друга и учителя. Было в Клоде что-то от Жиля де Рэ, Орфея или Нерона, который и родную мать не пощадил ради обладания любимой женщиной. Он напоминал Гренгуару античных героев, которые творили ужасные вещи, обуреваемые своими страстями. Но в последнее время Пьетро всё чаще видел страшный сон, в котором бывший друг убивал его. С чего бы это? Виноваты расстроенные нервы поэта. Кроме того, по приказу своего нового друга и повелителя, Пьер порой делал ужасные вещи. Но удачливый философ обладал вполне гибкой моралью. Разве не принесли в жертву своих дочерей микенский царь Агамемнон и израильский судья Иеффай? Разве не являлись насильниками древнегреческие боги? Разве поступки Юлия Цезаря всегда были безупречны? Лука одобрительно шутил, что из его наперсника вышел бы недурной юрист или проповедник, который может убедить толпу, в чём угодно. Логика Пьера казалась ему безупречной. Если подумать, то они не злодеи, а последователи античных богов и героев, которым подражала вся Флоренция. Жизнь для Пьетро казалась нескончаемым праздником, карнавалом, пиром, на котором драматург вкушал фимиам, нектар и амброзию. О прошлом сочинитель старался не вспоминать. Шесть лет назад он был безвестным поэтом, фиктивным мужем красивой женщины, умирающим от голода бродягой. Пьер присутствовал на чужом празднике только в качестве незваного гостя. Ах, какие праздники умеют устраивать в цветущей и богатой Флоренции! Пьетро знался с Леонардо да Винчи, Сандро Боттичелли, Анджело Полициано, бывшим наставником детей Лоренцо Медичи. Клариче Орсини не переносила последнего, поэтому некоторое время поэт провёл в изгнании. Находясь в Мантуе, он написал легендарного «Орфея». Это произведение так поразило его менее талантливого коллегу, что Пьетро дал себе слово написать свою версию истории великого античного певца и его трагичной истории любви к Эвридике. Пьетро поразил и ужаснул карнавал, когда флорентийцы обрядились в египетских мумий. Впечатлительному французу казалось, что он является свидетелем страшной пляски смерти. Запомнились ему и карусели на площади Санта-Кроче, что устанавливались во время каждого карнавала, кулачные бои между простолюдинами. Не так давно из Милана во Флоренцию пришла мода на процессии волхвов. Подвыпившие горожане славили дружбу Флоренции и Рима, подбрасывали в воздух букеты фиалок, ирисов, роз и пионов. В этот день Флоренция казалась цветущим Эдемом. Многие гуляки пели разнообразные песни, канцоны и баллады. Попробуй разбери слова в этом многоголосии! Но чуткий слух Пьетро уловил полузабытую песенку, которую сильный и звучный голос исполнял на французском языке. Поэта не удивляли французы в городе Красной лилии. Но эту песню он некогда слышал в доме сестры своей музы. Да, точно. Её так любил напевать этот оболтус, брат архидьякона. Напев становился всё громче, перекрывая иные голоса. Пьетро сначала испугался, а затем улыбнулся. Ну конечно. Сегодня же ведь Иванов день. Вот и подгулявшие чужеземцы вспомнили напевы своей далёкой родины. Какая приятная ностальгия! — Если коты будут в брюхе крысином, Станет в Аррасе король властелином, Если безбурное море нежданно Будет заковано льдом в день Иванов, Люди узрят, как по гладкому льду, Бросив свой город, аррасцы пойдут. Пьетро приветливо помахал рукой высокому чёрнокудрому певцу, чьё оливково-смуглое лицо было скрыто полумаской из алого бархата. Поэт отметил богатую одежду и украшения достойные принца крови. Исполнитель этих странных куплетов держался с хладнокровием и неким вызовом, однако, тёмные, как маслины, глаза взглянули на разряженного поэта с неким мрачным обещанием и разочарованием. Незнакомец не ответил на приветствие Пьетро. — Кто это такой? — бесцеремонно дёрнул драматург за коричневый шёлковый рукав своего господина, пытаясь перекричать праздничный шум. — Что? — изумился синьор Торнабуони. — А, это, Пьетро, твой соотечественник. Сказочно богатый и весьма родовитый французский граф. Как его там? Постоянно забываю его фамилию. Язык сломаешь. Граф Арно де Шато… — Де Шатопер, — радостно воскликнул Гринджелли, узнав знакомую фамилию. — Сам ты де Шатопер, — усмехнулся Лука. — Сейчас вспомню. Шатоден, нет не то. Вспомнил, — обрадовался итальянец. — Граф Арно де Шатеньрэ. Он является моим хорошим знакомцем. Вот имя у него привычное к нашему слуху. Не человек, а река. А свой дворец он выстроил на месте сгоревшего палаццо Бельтрами. При этих словах еле уловимое облачко набежало на ясное чело флорентийского вельможи. Пьер сразу понял, в чём дело. Сто удачных любовных интриг не затмят одно поражение. Некогда в этом палаццо жила красавица Фьора, в которую Лука был страстно влюблён. После определённых событий изнеженный Лука трусливо отступился от той, чьей смерти требовала вся Флоренция. Пьер дважды побывал в сходной ситуации и прекрасно понимал мотивы Луки. После эта прелестница разбила сердце чванливого Луки, предпочтя ему Лоренцо Медичи. Дважды Лука сводил с ней счёты, но так и не утолил жажды мщения. Но при жизни Лоренцо Медичи руки придворного были связаны. Но уж потом он наверстает упущенное. По мнению Пьера, только глупцы тратят свою жизнь на возмездие и прочие страстишки. Умеренность во всём — таков девиз поэта. Чем не позиция? Его учитель тоже не смог пережить женского отказа? И где сейчас этот расстрига? Небось сгинул где-то на чужбине. Как говорят во Флоренции, кто ходит с хромым, учится хромать. Пьер усмехнулся собственной остроте. Ведь в переводе с латыни имя его учителя переводилось как хромой. Клод был неудачником, и Пьер едва не стал таким же. Но отныне с этим покончено. В толпе говорили, что Иванов день — последний праздник в жизни Клариче Орсини. Факиры, акробаты, комедианты развлекали люд Флоренции, и подобные разговоры казались немного неуместными среди всеобщего разгула. Прекрасная и стройная незнакомка, чьё лицо было скрыто тонкой, как паутинка, вуалью, зазывно улыбнулась Луке и бросила алую розу к его изящным ногам. Тот улыбнулся в ответ и решил поднять цветок, обещающий новое любовное приключение. Когда Лука повернулся, то его мадонны уже не было видно. Он искал глазами в толпе хрупкий силуэт. Но в этот день на площади Санта-Кроче красавиц было не меньше, чем роз в цветнике. Но что это? Внезапно Лука ощущает липкую влагу на тонких смуглых пальцах. Неужели цветок успел испачкаться? Щёголь недоумённо смотрит на свои руки и кричит так громко, что две матроны оборачиваются в сторону возмутителя спокойствия. На его ладонях алая жидкость, подозрительно напоминающая кровь. А лепестки розы в том месте, где пальцы Луки к ним прикоснулись, становятся белыми. Белыми, как череп, изображающий саму смерть. Тут же Лука слышит голос с испанским акцентом. — Это твой последний счастливый праздник, Лука Торнабуони. Скоро настанет тот день, которого ты боялся уже тринадцать лет. Позже Лука убедил себя, что эти ужасы ему померещились. А роза могла испачкаться в чём угодно. Краска, пролитое вино. Но покой отныне покидает душу повесы. Пьетро не верит в сверхъестественные явления, но в ту же ночь он снова видит страшный сон. Чёрный рыцарь, который убивает безвинного поэта. Когда рыцарь откидывает шлем, то Пьер видит своего хохочущего учителя герметики. Проснувшийся поэт трясется как осиновый лист, но быстро успокаивается. Прошлое никогда не вернётся. Закадычные друзья и верные сообщники ошибались. Обитатели виллы во Фьезоле тоже не спали. Наконец-то они смогут приступить к реализации своего плана. Катарина, так звали в данный момент бывшую блудницу, наконец-то сможет отомстить за себя, а Арно и Эстебан за своего господина и учителя. — Жребий брошен, Рубикон перейдён, — бесстрастно произносит Арно, умывая лицо и снимая парик. Катарина, которую он в моменты особого расположения зовёт Катрин, улыбается своему повелителю, господину и любовнику. На этот раз улыбка красавицы тёплая и искренняя. Синьору Торнабуони молодая женщина улыбалась заученно и лицемерно, но Арно — иное дело. К таким улыбкам она привыкла за время своего пребывания в борделе, куда продал её Лука, когда добился от покладистой дурочки всего желаемого. Тогда у Катарины было два имени. Языческое и христианское. Она родилась рабыней, но никто ей не давал почувствовать этого. А вот донна Фьяметта, хозяйка борделя для вертопрахов из высшего общества, обращалась со своими девушками хуже, чем со скотиной. При этом сводница считала себя доброй хозяйкой и отличалась редкой набожностью. Почти десять лет ада совершенно изменили характер ласковой девушки, похожей на котёнка. Теперь Катарину можно было сравнить с кровожадной пантерой. Она стала достойной подругой для жестокого, коварного и мстительного Арно. Если верить словам её любимого, то некогда Арно был мягким и добрым человеком, но некие обстоятельства изменили его нрав до неузнаваемости. Наследство, полученное от бабушки, открыло перед уже немолодым человеком многие возможности. Он бежал от Франции и поселился во Флоренции. Здесь он свёл дружбу с византийским врачом, Деметриосом Ласкарисом. Раньше Арно был учёным человеком и обучал других. А теперь в достаточно зрелом возрасте стал учеником мудрого Деметриоса. Первое время Арно был почти счастлив, досадуя, что не познакомился со своим наставником в дни ранней юности. Каких бы дел они наворотили. Их дружба длилась чуть больше года. Деметриос имел слишком большое влияние на Лоренцо Медичи, что нравилось далеко не всем. Трусливый и смазливый Парис сразил храброго Ахиллеса, а Деметриоса казнили по приказу Лоренцо Медичи, которому он сделал столько добра. Донос написал бывший друг Арно, которого раньше звали Пьер Гренгуар. Конечно, поэт не имел ничего против Деметриоса Ласкариса. Но это было нужно Луке Торнабуони. Византийца слишком хорошо охраняли, чтобы ему можно было устроить побег. Второй раз несчастный Эстебан наблюдал казнь человека, к которому был привязан. Этот сильный и могучий человек рыдал, как малое дитя, на плече Арно. — Я его зарежу. — Смысл? — Ты просто никогда не любил господина. — Просто я уже не в том возрасте, чтобы размахивать ножом, не подумав о последствиях. И кого ты собрался убивать? Слёзы Эстебана даже высохли от неожиданности. — Разумеется, Луку Торнабуони. — А как же его верное орудие, поэт Пьетро Гринджелли? А как же неблагодарный правитель? Испанец потрясённо воззрился на француза. — Даже у стен во Флоренции есть уши. — Отрадно слышать, что ты прислушиваешься к голосу разума. Деметриос мне поведал о том, как вы мстили за смерть Франческо Бельтрами, чья дочь Фьора оказалась прекрасной ученицей византийского врача. Я испытал это на своей шкуре. Только в Париже я был дичью, а теперь стану охотником. Запомни, мой друг, к людям привязываться опасно. Они могут предать, полюбить другого или умереть. Я даже не знаю, что хуже. Так два иноземца заключили негласный договор. Для Эстебана был важен конечный результат, а Арно поставил себе цель. Предсказание Деметриоса должно сбыться. Настанет день, когда от Луки Торнабуони отвернутся все, и только тогда Арно нанесёт последний удар. Деметриос там, на небесах или в геенне огненной, имеет все основания гордиться своим лучшим учеником. Через некоторое время к ним присоединилась и Катарина, спасённая из многолетнего, мучительного и унизительного рабства. Эстебан только вздохнул, глядя на бывшую подругу и почти сестру Фьоры. Эта легкомысленная женщина заплатила страшную цену за своё предательство и глупость. Кажется, совсем недавно Деметриос спас Фьору из подобного заведения и предложил ей подобную сделку. Кто бы мог подумать, что в душе поверхностной и недалёкой татарки будет пылать та же жажда мести? Порой Господь Бог любит пошутить. Арно ожидал от бывшей рабыни криков, сопротивления, попытки бежать, возмущения. Но бывшая товарка Фьоры сумела его удивить не единожды. Начать с того, что он ожидал удивить диковатое, забитое, преждевременно постаревшее создание. Такое как сестра Гудула, которая уже в двадцать лет считалась стареющей девушкой. Катарине же на вид можно было дать не больше двадцати пяти лет. Если бы ещё не этот цинизм, затаённый страх и полынное знание жизни, которое таилось в раскосых тёмных глазах. Она напоминала его бабушку Катрин не только именем, но и треугольным личиком с золотисто-медовой кожей. — Почему ты выбрала себе такое имя? — Я не выбирала его. Моё христианское имя трудно произнести, а моё настоящее имя слишком редкое и нехристианское. Меня бы сразу опознали. А Катарина хорошее имя. Так звали мою госпожу. — Насколько мне известно, твою госпожу звали Фьора. — Это правда. Но некоторое время я служила благородной госпоже Катарине Сфорца. — А после снова перешли к Фьоре. Таким как ты везде хорошо. — Далеко не везде, — заявила молодая женщина. Она сразу поняла, что ей улыбнулась удача. Казалось, что вернулись старые добрые времена, когда она жила в лучшем городе, в лучшем доме и была окружена самыми прекрасными людьми. Всё рухнуло из-за происков алчной и злобной женщины. Но то пребывание в борделе оказалось не так ужасно. Тогда Хатун выкупил и увёз её первый любовник, ставший позже её супругом. Счастье было недолгим. И вот история снова повторяется. Пусть её новый господин далеко не так молод, но и она уже не наивная семнадцатилетняя девочка. Арно, как и её первый супруг, сведущ в медицине, а своей угрюмостью напоминает Флорана, которого Хатун так бездумно и оскорбительно бросила. Но теперь она не повторит былых ошибок. Она будет держаться за своего Арно руками и ногами. Тем более что их цели совпадают. Сколько раз она мечтала отомстить Луке, мадонне Фьяметте, своднице Пиппе, которая вышла сухой из воды, бессердечной свекрови, продавшей её в рабство и даже настоятельнице Маддалене. Раньше Хатун напоминала мотылька, порхающего по цветочному саду. Но мотыльки долго не живут. В былые времена она быстро прощала своих врагов и не задумывалась о мести. Теперь всё будет иначе. Донна Фьяметта клялась всеми святыми, что её девочки очень быстро смогут отработать своё содержание, выкупить себя и стать уважаемыми и состоятельными горожанками. Многие девушки верили ей, но реальность оказывалась далеко не такой радужной. Но отныне с этим покончено. Катарина решила как можно крепче привязать к себе Арно. В ход шли самые разнообразные уловки. Вскоре татарка безраздельно воцарилась в бывшей вилле Бельтрами. Арно объявил всей Флоренции, что Катарина внучка некого бея, которую он купил на невольничьем рынке. Граф рассказывал своим знакомым душераздирающую историю, слушая кою невольница прилагала все усилия, дабы не расхохотаться. Дескать, христианский пленник соблазнил дочь бея, за что обольстителя сначала оскопили, а после обезглавили. Мать Катарины умерла при родах, а дедушка не пожелал видеть внучку и продал её работорговцу. Когда девушка вошла в нужный возраст, торговец продал её путешественнику, которого тронула история юной рабыни. Девушку тут же окрестили, дав имя в честь Екатерины Сиенской. Сентиментальные флорентийцы проглотили эту чушь. Катарина умела вести светскую беседу, была забавна, послушна и всегда весела. Многие мужчины мечтали о такой любовнице и предлагали целое состояние Арно, который всем отказывал. Никто не узнал во «внучке бея» маленькую татарскую рабыню. Что была она, что не было её. Людская память так коротка. По старой памяти Хатун играла на лютне и пела томные куплеты о любви, страсти и удовлетворении. Она давно заметила, что Арно неравнодушен к песням и танцам. Впечатлило мужчину и любовное искусство Хатун. Правда, тут её постигло разочарование. Не раз и не два Арно в порыве страсти называл её чужим именем. Такое раньше бывало и с Флораном, но тогда их связывала только страсть. А теперь Хатун планировала выйти замуж за богатого графа. Настала пора устроить своё будущее. Поэтому она не устраивала сцен, зная, как мужчины не любят капризных женщин. Бывшая блудница засыпала вопросами Эстебана. Тот мало что знал о прошлом французского аристократа. — Кажется, его младший брат женился на его невесте. Хотя я не уверен. Сама спроси у него. Но если ты хочешь найти себе мужа, то тебе следует найти дичь помельче. Но самоуверенная женщина не вняла его предупреждениям. Разве она недостаточно хороша, чтобы не только обольстить, но и привязать к себе любого мужчину? Её первый муж и Флоран не могли насытиться чувственной татаркой. Арно — обычный мужчина, сделанный из мяса и костей, который неравнодушен к её чарам. А месть объединяет их не меньше, чем плотская страсть. Арно непривычно молчалив и серьёзен. В такие моменты Катарине кажется, что его мысли не с ней, а в каких-то заоблачных далях, куда ей нет хода. Наконец-то он произносит: — Ты не боишься возможных последствий? — Волков бояться, в лес не ходить, — пытается отшутиться красавица. — Волков? Скажешь тоже. Поэт и вельможа не тянут на волков. Максимум на разряженных бельчат. Поэт труслив и малодушен, как зайчонок, но тщеславнее попугая. Так же как эта птица он любит повторять чужие мысли. А Лука… Что же, такие павлины и хвастуны нравятся молодым и красивым женщинам. Так Елена пожертвовала Спартой ради Париса. Но исход этой битвы предрешён. Хватит ли у тебя смелости пойти до конца? Катарина энергично кивает головой. Она твёрдо уверена, что вместе они всё выдержат. Деметриос обладал даром предвидения, но иногда люди помогают Богу вершить правосудие. Хатун живёт ради того, чтобы однажды увидеть Луку опозоренным. А может быть, ей когда-нибудь доведётся увидеть взгляд Арно, полный нежности, и его голос произнесёт её имя с той же страстью, что и имя неведомой соперницы. Порой подобное пренебрежение задевает Катарину. Разве она настолько плоха, чтобы любовник не забывал обо всём, находясь в её объятиях? Что ожидает их в ближайшем будущем? Но в одном Хатун уверена. Отныне Лука Торнабуони не будет знать покоя и счастья. Это так же верно, как-то, что завтрашний день принесёт ей новые сюрпризы.