Эпилог. Часть первая. Конец воспоминаний графини де Селонже

      Любая история должна заканчиваться на радостной ноте. Я могла бы завершить своё повествование на прозрении архидьякона Жозасского, но потомки могут воскликнуть: «Так нечестно». Как сложилась дальнейшая судьба беспокойной графини де Монсальви? Помирились ли братья Фролло? Обрела ли своё счастье Маргарита? Расплатились ли потомки графской четы из Оверни и дочери Марии де Бревай за грехи родителей? Или они сумели преломить родовое проклятие? Прославился ли неудачливый поэт? Были ли счастливы Жеан и Эсмеральда? На эти вопросы я отвечу частично. Моя первая рукопись, посвящённая парижским приключениям, уже подходит к концу. Если я буду себя хорошо чувствовать и меня вновь одолеет ностальгия, то вы узнаете продолжение моих приключений. Кто из нас не любит праздники? В канун Рождества Христова всегда ждёшь чуда. Обычно эти надежды рассеиваются быстрее, чем густой и белёсый, точно вязкая крупа, туман над зеркальной гладью реки. Но бывают исключения. То Рождество 1486 года я запомнила на всю жизнь. Не скажу, что моя жизнь была безмятежной, но тогда я была счастлива. Уже несколько лет никакие грозы не омрачали моего радостного существования. Увы, любое человеческое довольство хрупко и эфемерно. Мне ли этого не знать? С тех пор, как Катрин поселилась в Париже, то скука, однообразие и покой окончательно помахали нам руками. Графиня де Монсальви не утратила порывистость и задор юности, даже находясь в таком преклонном возрасте. Этой старой женщине нужно было постоянно развивать какую-либо деятельность. Энергичную Катрин можно сравнить со стихийным бедствием или с кометой, про которую столь подробно написал многословный Гренгуар. К этому времени Пьер уже исчез из нашей жизни. Не нужно верить предателям и подлецам. Предавший единожды предаст и в сотый раз. Несмотря на все превратности своей нелёгкой судьбы, Маргарита сохранила какую-то незамутнённую наивность. Она поведала обо всём Гренгуару. Реакция поэта была предсказуема. Едва он понял, что дело может дойти до суда, как его нежное чувство исчезло с поразительной быстротой. Пьер слишком любил и ценил собственное существование, чтобы прервать его в расцвете лет. Он рассудил, что на свете великое множество женщин, но только один Пьер Гренгуар. Позже он совершил самое страшное предательство, за которое сам же и поплатился. Катрин поселилась на улице Тиршап. Думаю, что законные потомки покойного Мишеля восприняли решение бабушки с облегчением. Катрин просто обожала вмешиваться в чужую жизнь. Она прониклась сочувствием к несчастной любви внука. К чести Клода, стоит заметить, что он не просил бабушку о помощи. Неугомонная знатная дама решила взять дело в свои руки. Сия аристократка стала приходить в «Златорогую козочку» как к себе домой. Вначале никто не заподозрил ничего дурного. Даже я, являясь подающей неплохие надежды интриганкой, не заподозрила в бабушке Клода себе подобную. А зря! Если судить по рассказам бывшей красавицы, то её использовали и обманывали все подряд. То ли Катрин сгустила краски, то ли с годами приобрела лисью хитрость, так и не разжившись умом. Подобными качествами обладала и пресловутая Иеронима Пацци. К счастью для Эсмеральды, она не была родственницей её гонителя. В самом начале Катрин казалась такой милой и любезной, что никакие подозрения не приходили в мою голову. Что тут говорить про ветреного Жеана, протосердечную Эсмеральду и недалёкую Пакетту? Мать и дочь попервоначалу робели перед такой благородной, очаровательной и вежливой аристократкой. Катрин скармливала Джали марципаны, восхищалась учёностью и резвостью животного. Джали платила своей новой кормилице взаимностью. Знатная дама рассказывала про своего попугая Гедеона, который отличался довольно прямолинейным характером. Но дальше было хуже. Катрин поведала Эсмеральде и Пакетте историю своей любви с Арно. Если дамуазель Гиберто расчувствовалась и расплакалась, то Эсмеральда пришла в ужас не только от самой истории, но и от выражения глаз рассказчицы. В этот момент бывшая цыганка уловила страшное сходство между бабушкой и внуком. — Они же оба ненормальные, — делилась она со мной и Леонардой. — Не без этого, — согласилась старая дева. — А кто из нас нормален? Только Господь может судить о чрезмерности в любви. Но лучше бы мадам Катрин занялась более полезным делом. Я и раньше о ней слышала. — Вы её знали? — удивилась Эсмеральда. — Её все знали. Красавица, покорившая сердце Великого герцога Запада. Говорили что Филипп был настолько без ума от её волос, что основал орден Золотого руна. Её рисовали живописцы, ей посвящали стихи придворные поэты. Но Катрин бросила любовника ради простого рыцаря. — Ну не такого и простого. Ведь он был графом, — напомнила я. Когда Катрин принялась восхвалять многочисленные добродетели внука, то вспылила уже Пакетта. — Не приходите к нам больше, ваше сиятельство. Я понимаю ваши чувства, но и вы поставьте себя на наше место. Я любому перегрызу горло за свою дочь. Если вы решились сделаться сводницей на старости лет, то обратите свои взоры в другую сторону. Иначе… Тут бывшая блудница выразительно провела ребром ладони по горлу. Этот жест не напугал Катрин. Сиятельная графиня обладала редкостной настырностью. Но тактику неугомонная особа сменила. Ставить себя Катрин умела только на место Арно. Остальным людям она могла помочь, но слышала только себя. Её внук отличался схожим нравом. Хотя Клод большую часть жизни был разумным, а Катрин обладала редкой бесшабашностью. Но порывистость объединяла бабушку и внука. После откровений Катрин священник решил начать новую жизнь. Но это было нелегко. Скажу как на исповеди, графиня де Монсальви могла вывести из себя и менее терпеливого человека. Мне не раз хотелось закричать на неё, а то и хорошенько встряхнуть. Каюсь. Я думаю, что вина Сары была бесспорна. В ранней юности цыганка предрекла Катрин, что она будет всегда права, особенно в споре с мужчинами, потому что будет обладать редкостной красотой. Нет ничего хуже для личности, как уверовать в свою непогрешимость. Это утверждение казалось мне весьма сомнительным. Разве мало красавиц на свете? Зачастую мужчины отворачиваются от вздорных красоток и ищут понимания у более мудрых и сердечных женщин. Или взять Эсмеральду? Много ли раз её выручала красота? Вот именно. Своим полудетским умишком Катрин усвоила, что достаточно ей чего-то пожелать, как люди обязаны выполнять её прихоти. Теперь же вдова графа де Монсальви всю свою любовь и нежность направила на обретённого внука. Ей казалось, что её жизнь закончилась после смерти мужа, но Катрин вновь обрела своего Мишеля. Эта необычная женщина любила Клода до безумия, до полного самоотречения, перенеся чувства с Арно на своего внебрачного потомка. Старая дама не понимала, что зачастую оказывает горячо любимому родственнику медвежью услугу. И вот Катрин пришло на ум очередное сумасбродство. Изобретательная графиня нашла живописца, приобрела у оружейника миланские доспехи, а у цирюльника купила парик. И всё это чтобы Клод позировал для портрета, изображающего Арно. Катрин слишком впечатлил мой рассказ о том, как я позировала Сандро Боттичелли в ранней юности. По словам Леонарды, отец тогда накликал беду. Ведь на том портрете была не я, а моя мать. Мы различались только цветом волос. Думаю, что бурную реакцию священника легко предугадать. Но Клод недооценил силы воли и упрямства Катрин. — Я чувствую, что мои дни подходят к концу, — плаксивым голосом заявила старушка, но в фиалковых глазах блистали лукавые искорки. — Неужели ты хочешь лишить меня последней радости? У меня ведь нет ни одного портрета Арно. — Думаю, что вы вряд ли его забудете. Целый месяц дом на улице Тиршап напоминал арену военных действий. Клод было попытался не выходить из своей кельи, но неугомонная Катрин писала ему письма и даже дошла до епископа. Луи де Бомон проникся горем старой женщины, которая заявила, что внук — единственная радость в её жизни, не желает с ней иметь ничего общего. Если Алоиза только раздражала прелата, то Катрин внушала симпатию. Разумеется, щедрая графиня де Монсальви не забыла пожертвовать огромную сумму на нужды церкви. А епископ был крайне неравнодушен к подношениям. Папа Сикст Четвёртый понял бы его. Пришлось Клоду мириться со своей бабушкой. Разумеется, если бы он не захотел видеть Катрин и встал бы в позу, то этого не произошло бы. Дальновидностью и склонностью к интригам архидьякон не отличался. Он не боялся даже испортить отношения с принцессой Анной. Но так получилось, что вместо своенравного, капризного и шебутного брата, священник обрёл не менее своевольную бабушку. Катрин только укрепила внука во мнении, что все женщины обладают причудливым характером. Вторую такую привередницу трудно было сыскать. После очень долгих препирательств Клод согласился позировать художнику, который уже начал думать, что выгодный заказ накрылся медным тазом. Когда портрет был закончен, архидьякон чувствовал себя узником, отпущенным на свободу. — Теперь вы, бабушка, должны быть, довольны. Что за дурацкая привычка непременно поставить на своём? Везёт мне с родственниками! Сын моей матери тоже любил устраивать сцены, чтобы выклянчить монеты на свои развлечения. Ему было всё равно, на какие деньги мы будем выкупать наше поместье. Главное выпить и задрать подол любой девке. Развратник проклятый! Катрин ждала бури, но весь гнев Клода в тот раз выпал на долю Жеана. Для бабушки остались крошечные искры. Но замысел Катрин оказался неудачным. Я поразилась, узнав, что на самом деле портрет служил для совсем иной цели. Дело закончилось дракой и грандиознейшим скандалом. Временно Катрин переехала жить к нам. Даже суровая Леонарда постепенно оттаяла к сумасбродной графине. Дети тоже полюбили Катрин, которая по развитию не очень далеко ушла от них. Вначале я не понимала причины, по которой вдовствующая графиня де Монсальви удостоила меня своим присутствием. Истина поразила всех. Через две недели после появления Катрин к нам в гости заявился архидьякон. Мрачная физиономия отца Клода не предвещала ничего доброго. — Графиня, вас, разумеется, не удивляет мой визит. Некогда я пришёл, чтобы переговорить с одной моей родственницей. Теперь у меня аналогичная просьба. В этот раз я не усмотрела в просьбе монаха ничего дурного. Но Катрин категорически отказалась встречаться с внуком. — У меня дико раскалывается голова, болит сердце и страшный шум в ушах. Я, наверное, сейчас умру. Я не могу ни с кем разговаривать. У Леонарды от изумления даже очки на нос съехали. Несколько часов назад Катрин играла с моими детьми в снежки, весело смеялась, поддразнивала угрюмого Флорана, обещая найти ему пару. И тут вдруг такое плохое самочувствие! Услышав эту ерунду, архидьякон усмехнулся: — Вот я сейчас и осмотрю бедняжку. Во всём Париже трудно найти человека, более сведущего в медицине. Все мои домочадцы смеялись, узнав в чём дело. Правда, бабушке и внуку было не до веселья. — Я многое могу понять и оправдать, но зачем ты устроила драку с тёщей сына моей матери? Это даже унизительно для аристократки. Ты меня позоришь. Лицо Катрин вначале приняло цвет снежного покрывала, но последння фраза вывела старую женщину из себя. Мнимая больная порывисто вскочила, фиалковые глаза засверкали, с её губ срывались обидные слова. В эту минуту графиня напоминала старого бойцового петушка, который мог победить более молодых противников. — Это я тебя позорю? Осмелюсь заметить, Клод, что это ты меня позоришь. — Чем же? — Всем. Ты не умеешь нормально ухаживать за девушками. Вот мне и приходится решать твои проблемы. Значит, унизительно драться? А не унизительно нападать на людей со спины? Не унизительно ходить за любимой девушкой с видом побитого пса? — Заткнись, старуха. — Ты не заставишь меня замолчать, Клод. Эта ужасная женщина сама на меня набросилась без всякой причины. Я так испугалась её, что мне пришлось обороняться. — Так что же случилось? — спросил улыбающийся Филипп. — Случилось то, что моя бабушка окончательно выжила из ума, — пожал широкими плечами архидьякон. — Я ещё недоумевал, почему она так резко съехала из моего дома. Оказалось, что этот портрет был происками этой седовласой дьяволицы. — Клод, как тебе не стыдно так отзываться о родной бабушке? — расплакалась Катрин. Архидьякон всегда терялся, когда видел женские слёзы. Порой хитрая Катрин этим безжалостно пользовалась. — А как ещё говорить о тебе? Так вот эта прекраснодушная, чистая, как горный хрусталь, женщина не пожелала владеть портретом супруга. Она отнесла его в «Златорогую козочку». Как вы думаете какую цель преследовала эта достойная женщина? — Ну… — робко предположила я, — Возможно, мадам Катрин хотела показать этот портрет Эсмеральде, учитывая её былую любовь к военным. — Браво, графиня. Как говорят у вас в Италии, подобное притягивается к подобному. Совершенно верно. Вот скажите, как мне сохранить разум и терпение после таких выходок? И ещё говорят, что старость и мудрость идут рука об руку. Даже я бы не додумался до подобного. — И очень зря, — не могла не вставить своё слово Катрин. — Я просто помочь тебе хотела. — Это называется медвежья услуга, — безжалостно ответил внук. Надо сказать, что в последнее время графине де Монсальви в таверне «Златорогая козочка» радовалась только Джали. Жеан подтрунивал над настойчивой старушкой, Эсмеральда с трудом сдерживала досаду, а Пакетта практически возненавидела Катрин. Портрет сыграл роль той самой последней капли. Вначале Эсмеральда не поняла, кто изображён на полотне. Катрин глядела на молодую женщину с торжеством и превосходством. — Это мой покойный муж, граф Арно де Монсальви. Как вы находите его внешность? — Он красивый и храбрый, но очень жестокий, — нехотя, проговорила Эсмеральда, глядя на надменное лицо смуглого, чернокудрого воителя. — Вот видите, — радостно заключила Катрин, — а позировал для портрета мой ненаглядный Клод. Ну так ему идут латы. Как в такого не влюбиться? — Да, — протянул Филипп, слушая рассказ Катрин, — с такой бабушкой врагов не надо. — Ну я хотела как лучше. Но мать Эсмеральды накинулась на меня, как безумная. Эта женщина тронулась умом. — Неудивительно, — усмехнулась Леонарда. Выведенная из терпения Пакетта воскликнула, что посмотрит, как бабушке сластолюбца в сутане пойдут синяки. Но бывшая блудница не рассчитала своих сил. Пакетта никогда не была разбитной бабёнкой. Даже в юности она не дралась с товарками. А у Катрин в этом деле был немаленький опыт. Сейчас я, находясь в самом преклонном возрасте, заставляю себя прогуливаться через силу. Всё чаще меня клонит в сон. Какие уж тут драки? Но Катрин умудрилась одержать победу. После чего старая женщина напугалась. Уж такого исхода она не ожидала. Пришлось старушке признать своё поражение. На всякий случай она переселилась к нам, чтобы переждать бурю. Злополучный портрет не пострадал. Жеана этот случай окончательно возмутил. Он встретил на улице брата и, кипя от возмущения, поведал ему обо всём. Внешне Клод казался бесстрастным. — Разбирайтесь сами, Жоаннес, и не впутывайте в это меня. Я поражён вашему благонравию. Не вы ли в прошлом не могли прожить ни единого дня без драки? Мы с вами уже чужие люди. Хотите выставить себя на посмешище — обращайтесь в суд. Не приходите больше ко мне. Я же устал от выяснения отношений. Катрин напоминала старую, несправедливо обиженную кошечку. Ведь она не хотела ничего дурного, а думать о последствиях была не приучена. Мы разработали целую стратегию, чтобы помирить бабушку и внука. С большим трудом, но цель была достигнута. Вы думаете, что после этого Катрин угомонилась? Как бы не так! Она вновь воцарилась в доме на улице Тиршап, а через некоторое время привела туда ту самую любовницу Жеана, Изабо ла Тьери, чем вызвала новое возмущение внука. Филипп смеялся, говоря, что из них вышла отменная парочка, которая всё делает наоборот. Внук ворчит, как старый дед, а бабушка ведёт себя, словно неразумная девица. — Вы забыли, что случилось с вашим дядей Матье? — Здесь совсем иная ситуация. Клод, я решила воспитать из этой заблудшей овечки знатную даму. Так некогда поступила со мной Мария де Шандивер. — Не сказал бы, что это ей удалось. Тут нехорошая мысль закралась в голову архидьякона. — Надеюсь, что вы не собираетесь делать из этой девицы приманку для трактирщика Фролло. — А почему ты не называешь Жеана братом? — Вам это прекрасно известно, бабушка. Вы являетесь моей единственной родственницей. Катрин просияла. Изабо, действительно, ничем не напоминала вероломную и жестокую Амандину. Катрин то учила бывшую уличную девку хорошим манерам, то показывала, как жонглировать разноцветными шариками, то принималась вязать детские вещи, говоря, что мечтает увидеть правнуков, а к Изабо привязалась как к родной внучке. Но Клод в такие моменты притворялся глухим. Свахи из Катрин не получилось. Тогда как раз Алоиза де Гонделорье нашла Флёр-де-Лис нового жениха. Переговоры о браке шли полным ходом, но Катрин умудрилась сорвать свадьбу. Она выделила Изабо огромное приданое и официально признала бывшую проститутку своей внебрачной внучкой. Изабо прекрасно умела кокетничать, излучала чувственность и была намного красивее Флёр-де-Лис. Стараниями Катрин несостоявшийся жених девицы де Гонделорье повёл к алтарю бывшую блудницу. Отношения Алоизы и Катрин стали до боли напоминать вражду Иеронимы Пацци и Корнелии Донати. Причина была в том, что Корнелия увела у Иеронимы мужчину, за которого та планировала выйти замуж. Алоиза оскорбилась не за себя, а за дочь. Она даже пожаловалась регентше Анне и епископу Луи де Бомону на происки Клода. Видит Бог, что его вины в том не было. Но у власть имущих было слишком мало времени, чтобы заниматься столь мелкими раздорами. Постепенно Клод привык к причудам и интригам бабушки. Квазимодо, как и многие мужчины, считал, что Катрин всегда права. Мы тоже не могли долго сердиться на старую причудницу. Помимо неземной красоты, которая к этому времени увяла, графиня де Монсальви была наделена обаянием и умением располагать людей к себе. Семья Нарди тоже привязалась к ней. Это Рождество я провела в четырёх разных домах. Утром я навестила семью Нарди, затем пришла в «Златорогую козочку», ближе к вечеру я поздравила Катрин де Монсальви и её внука, а потом отметила праздник в кругу семьи. Я предпочла бы, чтобы семья Фролло сплотилась, но сделать это было невозможно. Катрин излучала довольство. В августе этого года король Англии, Ричард Третий, пал в битве при Босворте. Так прервалась династия Плантагенетов в Англии. Филипп скорбел по английскому монарху. Некогда Ричард и его брат Эдуард были союзниками Бургундии. Регентша Анна де Боже выделила войска Генриху Тюдору. Благодаря предательству своего отчима, лорда Стэнли и помощи союзников этот молодой человек победил короля Англии, и взошёл на престол под именем Генриха Седьмого. Я всегда недолюбливала этого короля. По моему мнению, нужно иметь почтение к павшему противнику. Генрих же похоронил короля без особых почестей и сделал всё, чтобы очернить его репутацию и повесить на него свои преступления. Когда-нибудь я более подробно расскажу про знакомство с этим королём и английскую часть своих приключений. Катрин была привязана к несчастной Маргарите Анжуйской, чьей фрейлиной была её младшая дочь. Графиня де Монсальви была одной из самых преданных сторонниц Иоланды Арагонской, чуть не стала любовницей её сына Рене, а потом стояла горой за интересы его коронованной дочери. Поражение Йорков графиня де Монсальви приняла с радостью и злорадством. Кроме того, муж Изабеллы был ланкастерцем. Для Катрин не существовало политики. Были только её личные симпатии и антипатии. На это Рождество Изабелла де Монсальви приехала к матери. На губах Катрин блуждала безмятежная улыбка. Наконец-то она увиделась со своими английскими внуками. Пакетта тоже была счастлива. Катрин и Клод исчезли из их жизни. Как говорил Жеан, лучшего нельзя и желать. Недавно Эсмеральда подарила Жеану второго сына, которого назвали Франсуа. Это был уже второй ребёнок, названный в честь моего отца. Я же стала матерью в третий раз. В насмешку я назвала младшего сына Арно. Очень уж меня впечатлила история его тёзки. В это Рождество мистерия была крайне занимательна, из чего следовало, что её автором был явно не Пьер Гренгуар. Кружение узорчатых снежинок, вкус риччарелли, которые напоминали мне о любимой Флоренции, тёплый и сладкий глинтвейн, радостные пожелания, золотое сияние свечей, похожее на свет Вифлеемской звезды. Мне казалось, что уж теперь-то всё будет хорошо. Увы, я не знала, что через несколько месяцев Катрин тихо и незаметно угаснет. Перед смертью старая женщина будет твердить имя Мишеля. Из этого следовало, что девочка с моста Менял так и осталась верна своей полудетской любви. Она искала черты благородного замученного мальчика в остальных мужчинах. Клод внешне будет спокоен, но уж я-то знала, какие страсти таились под этой ледяной оболочкой. Он только проведёт худыми ладонями по щеке усопшей графини и замкнётся в своём молчании. Позже он скупо мне скажет. — Я мало ценил её при жизни. Катрин казалась мне надоедливой, как муха, которую оставил в живых слишком добрый паук. Сколько раз мне хотелось её придушить, чтобы отучить вмешиваться в чужие дела. Но только теперь я понял, как была дорога мне эта надоедливая женщина. Умер первый и последний человек, который меня любил. — А как же Квазимодо? — робко напомнила я. О себе я решила дипломатично не упоминать. — Ах, я и забыл о нём. Бедный великодушный Квазимодо. Вы уж, графиня, не бросайте его. — Вы что, собрались умирать? — возмутилась я. — Умирать? — жутко улыбнулся священник. — Нет. Не знала я и того, что через две недели после похорон бабушки Клод просто-напросто исчезнет из Парижа. Квазимодо будет плакать и убиваться, а Жеан надолго запьёт. Он всё же страдал из-за своего разлада с братом, но не хотел сделать первый шаг к примирению. А теперь было уже поздно. Не знала я и того, что Гренгуар расскажет всю правду про Маргариту Луке Торнабуони, а тот напишет донос на мою сестру, чтобы сделать мне побольнее. После этого о поэте никто ничего не слышал. Думаю, что он разделил судьбу Хатун. Нам удалось добиться оправдания Маргариты, но это последнее предательство окончательно надломило мою сестру. Она последовала примеру Лоизы Легуа и приняла постриг в одном из отдалённых монастырей, где замаливала грехи нашей семьи. Мы не теряли связь и продолжали переписку всю жизнь. Но к счастью, люди не могут предвидеть будущего. Сара и Деметриос не в счёт. В это Рождество мы все наслаждались счастьем и долгожданным покоем. Филипп к тому времени стал придворным, хотя и отправлялся в военные походы. В то время регентша враждовала с герцогом Орлеанским. Мы с Филиппом любили друг друга так же сильно, как и в первые годы нашего брака. Говоря в первые годы, я имею в виду время, проведённое в Рабодьере после нашего воссоединения. Редкие и страстные встречи всё же сложно назвать полноценным супружеством. Жеан и Эсмеральда тоже наслаждались своей любовью. Катрин и её внук провели свой последний ничем не омрачённый праздник вместе. Никто не знал своей дальнейшей судьбы. Не скажу, что наша дальнейшая жизнь была ужасной, но больше никогда я не чувствовала подобной лёгкости, желания порхать, словно птица. Кажется, что смерть Катрин унесла много радости из моей жизни. Самое худшее не знать, что случилось с твоими близкими или хорошими знакомцами. Порой неизвестность убивает. Множество раз я проклинала Клода. Как он смог бросить свои обязанности, преданного Квазимодо… и меня. Наверное, так чувствовала себя Катрин, когда Сара ушла с малознакомыми цыганами. Так чувствовала себя я, когда узнала об измене Хатун. Суровый священник являлся для меня тем же, что и Готье для Катрин. И вот так бросить всех своих близких и позорно бежать. Ему не пятнадцать лет, чтобы быть таким бездумным. Это было явно взвешенное решение. Он мог бы попытаться помириться с Жеаном и начать общаться с племянниками. Но зачем? Лучше снова мнить себя несчастным и уехать неизвестно куда. Но гораздо чаще я молилась за раба Божьего Клода. Но Бог оставался глухим к моим мольбам. Филипп даже ездил в Овернь, но родственники Катрин только разводили руками. Новый граф де Монсальви только сказал: — Мы будем молиться за нашего внебрачного родственника. Вот кому мы обязаны, что бабушка больше нам не докучала. Для них Катрин была докукой, а для внебрачного внука являлась смыслом жизни. Я пережила в своей жизни множество приключений, потрясений и испытаний, но эта история врезалась в мою память как самая невероятная. Думаю, что мне недолго ждать встречи с моим Филиппом, отцом, Хатун и остальными друзьями. Вот тогда-то я узнаю многие скрытые тайны. И думаю, что многим не поздоровится даже на том свете. Ведь Фьора де Селонже умеет не только любить, но и ненавидеть.