Сумерки

      Ниша любила наблюдать за тем, как день постепенно сменяется на ночь. Было в этом что-то завораживающее, что-то… Магическое. Ночь с ранних лет манила каджитку, что и сама была темного окраса. Да и назвали её в честь этого времени суток. Всё в её жизни было связано невидимыми, но осязаемыми линиями звезд-наблюдателей.       Сумерки воистину магическое время. Когда день ещё не прошел, но ночь уже неумолимо наступала ему на пятки. В это время засыпали все приличные существа, а неприличные — выходили на охоту. Но сегодня Нише не нужно было никуда идти и можно было в полной мере насладиться свежим, хоть и ненавистно холодным воздухом Скайрима, его пейзажами и такой любимой атмосферой тишины и спокойствия.       Каджитка сидела недалеко от костра, смотря на темнеющее небо и медленно, с особым удовольствием поедая жареную рыбу, пойманную специально для неё. Сам же охотник приводил в порядок оружие, сидя как можно ближе к огню. Карджо, несмотря на длинную шерсть, терпеть не мог холода и всегда искал возможность где нибудь отогреться. Ниша это знала очень хорошо. Она и сама не любила холод, но долгая жизнь вдали от родных песков приучила её к здешним ветрам.       Облаченный в тяжелые доспехи из стали каджит иногда поглядывал на спину Ниши, замечая, как плавно двигается кончик её хвоста, а кисточки на ушах иногда вздрагивают, ловя малейший звук надвигающейся ночи. Карджо улыбался, вновь возвращаясь к чистке и заточке меча. Если Ниша была довольна — был доволен и он. Что такое промокнуть в холодной воде по сравнению с радостным взглядом и тихим мурчанием от осознания, что на ужин будет любимая еда. Тем более, что Карджо давно высушил шерсть, а Ниша помогла её пригладить. Это уж тем более стоило того.       Закончив с мечом, каджит в последний раз осмотрел его в свете огня и, кивнув самому себе, вернул в ножны. После этого он встал, покрутив плечами и прогоняя ноющую боль в затекших мышцах. Когда тело прекратило бунтовать, Карджо подхватил одну из шкур и подошел к Нише, с заботой накрывая ей плечи. Каджитка даже не дрогнула, лишь довольно прижмурилась и посмотрела на своего компаньона. Рыбы в её руках уже давно не было.       — Каджит подумал, что его луне холодно. — мягко произнёс Карджо, садясь рядом и приобнимая Нишу за плечо. Та сразу же прильнула, продолжая жмуриться.       — Было немного. Но теперррь мне тепло. — довольно промурчала каджитка, слегка прижав острые уши к голове.       — Каджит рад, когда его луна счастлива. Ему тоже становится тепло. — Карджо едва ощутимо потерся щекой о макушку Ниши, но та сама подалась к нему головой, теранувшись ощутимей. До ушей каджита донеслось равномерное, довольное жизнью мурчание.       Улыбнувшись, Карджо обнял Нишу чуть крепче. Чёрный в песочно-серую полоску гладкий хвост обвился вокруг более пушистого, светло-серого. Так они и сидели, смотря на звезды, слушая треск костра, шелест листвы, уханье совы и стрекот ночных насекомых.       Оба каджита и не заметили, как сумерки ушли, полностью отдав ночи поводья власти над миром.