Деревня

      Война никого не щадит. Это Арго понял уже давно. Не сказать, что ящер был стар, ему едва ли перевалило за третий десяток, а по меркам аргониан это, считай, всего ничего, но за свою жизнь он повидал достаточно жестокости и война, даже если она гражданская, была её апогеем.       Война несла лишь боль, потери, разрушение и последующее за всем этим опустошение. Именно это и наблюдал огромный аргонианин, медленно проезжая на лошади по окрашенной кровью и углями пепелища дороге.       Эту деревню не пощадил никто. Здесь не осталось ни выживших, ни уцелевших. Одни лишь скелеты былой жизни и радости встречали одинокого гостя, провожая его взглядом пустых глазниц окон и застывших в немом крике помощи дверных проемов.       Арго не знал кто конкретно был виновником этой бойни. Он видел трупы стражников, товарищей легионеров, братьев бури и простых горожан. Кто был победителем и был ли — вопрос, висевший в пропитанным смертью и гарью воздухе. Ящер приехал слишком поздно, чтобы хоть что-то знать или иметь возможность изменить ход событий. Он был один, в то время как мест, нуждавшихся в его помощи и присутствии было гораздо больше. Арго не мог успеть везде.       На серебристого цвета морде не было привычной улыбки, а вечно смеющийся взгляд был полон усталости и боли от увиденного. Арго ехал молча, смотря на догорающее пепелище домов и тел, крепче сжимая в пальцах поводья.       Он не любил войну, хоть и стал её непосредственным участником. Нет, ему была по душе битва, её атмосфера и запал в груди перед предстоящим боем не на жизнь, а на смерть. Нравилось крушить черепа и выпускать удерживаемого на толстой цепи зверя внутри. Но война и битва должны быть лишь между враждующими сторонами. В войне не должны погибать те, кто не имеет к ней никакого отношения. Не должны погибать те, кто хочет и должен жить. И тем более не должны те, кто едва увидел этот свет.       Кобыла недовольно фыркнула и Арго слегка потянул поводья на себя, заставляя ту остановиться на месте и так же недовольно вскопать землю копытом. Взгляд ящера привлёк полностью сгоревший дом, от которого осталась лишь пара несущих балок. Но не это заставило его остановиться. Внутри, под завалившимися балками, он увидел два тела. Большое и совсем маленькое. Скрюченные, обгоревшие чуть ли не до костей, они пытались выбраться из устроенной огнем тюрьмы, но не смогли.       Поводья затрещали в пальцах, глаза разгорелись голубым огнем, а из ноздрей на выдохе повалил пар. Лошадь под ним нервно зашагала, чувствуя эмоции хозяина, но тот закрыл глаза, делая глубокий вдох, а после — выдох. Глаза потухли, а огонь ярости в груди угас, не успев разгореться. Погладив вороную кобылу по мускулистой шее, ящер спрыгнул на землю, мягко приказав ей подождать здесь. Сам же он, открепив от седельных сумок лопату и затянув потуже прикреплённую там же кирку, пошёл в сторону домов.       Он отыщет все тела и похоронит их с достоинством. Даже если это займёт весь день, даже если он устанет как последняя собака, он погребет всех и каждого, кто умер в этой небольшой деревне. Только тогда Арго сможет уехать отсюда со спокойной душой. А ждущий его в Солитьюде генерал подождёт.