Возвращение к Ангелу Смерти

— Ацухиро Сако, твой отец… он был честным солдатом. — Честное слово, он был грёбаным вором. Не лги ребенку и не называй его отца честным. Сако прикусил язык, чтобы не вырвались настоящие слова, которые он хотел сказать: — Мой отец такой же, как мой прапрадед, несравненный вор, и я горжусь им. — Вместо этого ему удалось выдавить: — Какого чёрта вам двоим нужно? Подросток, которому было всего 18 лет и который ещё не вступил во взрослую жизнь, сердито посмотрел на двух солдат, стоявших на пороге его дома, скрестив руки на груди. Несмотря на свирепый вид, Сако почувствовал, как его сердце сжалось в груди. Солдаты появились в его доме так внезапно и без долгих предисловий рассказали ему, что его отец был честным солдатом. Нетрудно было понять, к чему это клонится. Сако был только рад, что его матери не было дома. — Я думаю, это довольно очевидно, малыш, — Сказал второй солдат. — Твой отец погиб на войне. С этим ничего нельзя было поделать. Первый солдат ударил второго. — Не говори так! Я хотел сказать ему об этом помягче! Второй солдат закатил глаза. — Да, что ж, помягче — это было слишком долго. У нас есть дела поважнее. — Это лучше, чем сообщить кому-то, что у него умер отец? — Ошеломлённо произнёс первый солдат. — Да. — Второй солдат с невозмутимым видом развернулся и ушел, исчезнув на дорожке, ведущей к дому Сако. — Мне очень жаль, что так получилось с ним. — Сказал первый солдат, поворачиваясь к Сако, который застыл в дверном проеме. — И я тоже сожалею о вашей потере. Меня зовут Харута, а другого солдата звали Джин. Лично я не служил в отряде вашего отца, но уверен, что он был замечательным солдатом. Сако с трудом сглотнул, язык отяжелел в пересохшем рту, когда он заставил свой голос работать. — Ох, — Он словно издалека услышал свой голос. — Спасибо за ваши соболезнования. Как… Как он умер? Что случилось? — Почему ты спрашиваешь об этом? — Удивился Сако, чувствуя, как дрожат его руки. — Я не хочу знать. Я не хочу знать, как он умер. — О, — Харута с гримасой посмотрел в сторону. — Это не очень добрая история. Ты уверен, что хочешь знать? — Я не хочу знать, — мысленно повторил Сако. — Я не хочу знать. Он был на войне, и, конечно, это была ужасная смерть. Я не хочу знать. — Я уверен. — Сказал Сако вслух. Когда его мать вернётся домой, она захочет знать. Она бы захотела знать, даже если бы эту историю пришлось рассказывать сквозь рыдания, она бы захотела узнать, как её муж провел свои последние минуты. — О, хорошо, если ты уверен. — Сказал Харута. Если быть честным, Сако ждал этого момента. Без особого энтузиазма, на самом деле, он уже давно боялся этого момента. С тех пор, как его отца впервые призвали на Великую войну, Сако ждал момента, когда тот погибнет. Великая война… по слухам, начатая мерзкими пользователями способностей, зародилась в Йокогаме и распространилась по всем уголкам мира. До Сако доходили слухи о том, что обладатели способностей в настоящее время сражаются на войне, но никто не был уверен. Причина войны, по которой так много людей, включая героев, были насильственно призваны на военную службу, была скрыта в тени и о ней почти не говорили. Отец Сако был призван на войну странным человеком, который возглавлял целое подразделение солдат, хотя и был всего лишь врачом. Этот человек, Мори, утверждал, что его отец был бы бесценен для войны, благодаря своей причуде, так похожей на причуду Сако, способной запечатлеть что угодно на маленьком шарике. — С твоей причудой, это будет превосходно для взятия военнопленных, — заявил Мори. Отец Сако пошёл с этим человеком только потому, что все это представляло отличную возможность для ограбления. Когда все были отвлечены дракой, украсть было бы легко. В конце концов, если бы что-то пропало, было бы легко просто заявить, что это затерялось во время всего мероприятия, не так ли? Мать Сако умоляла его не ходить, утверждая, что это слишком опасно. Отец Сако ответил: — Разве мой прадед, Несравненный Вор, отказался бы от такой возможности, даже несмотря на опасность? Он бы не отказался. Несравненный Вор не отказался бы от такой прекрасной возможности. Сако восхищался Несравненным Вором и мечтал однажды стать таким же, как он, но он думал, что умер бы так же, как его отец. — Насколько я понимаю, ваш отец служил в Силах обороны, в 356-й пехотной дивизии. — Сказал Харута, отвлекая Сако от его мыслей. — Возможно, это прозвучит немного безумно, но Мори, командир подразделения… Ну, он хотел доказать, что те, у кого есть способности, могут быть использованы во благо, и могут быть использованы для защиты тех, кто воюет. У Сако от удивления отвисла челюсть. — Мой отец работал с пользователем способностей?! Отец Сако звонил несколько раз, когда его не было на поле боя. Он никогда раньше не упоминал о пользователе способностей ни ему, ни его матери. Хотя, теперь, когда Сако подумал об этом…… — Её зовут Йосано! — сказал отец Сако, и Сако практически видел, как он сияет в трубку. — У неё самая замечательная… — Отец Сако кашлянул. — Извини, причуда. Она может исцелить любую рану, используя этих замечательных бабочек! Мы с другими солдатами чувствуем себя непобедимыми! Она действительно невероятна! На самом деле, некоторые солдаты даже начали называть её ангелом! Мать Сако хихикнула. — Она звучит чудесно, дорогой. Только не позволяй ей украсть тебя у меня! Отец Сако рассмеялся. — Ах, как будто я когда-нибудь смогу! Ни одна женщина не сравнится с тобой. Кроме того, Йосано молода, по-моему, она сказала, что ей всего 11. — 11?! — Воскликнула мать Сако. — Она слишком молода, чтобы быть медсестрой на войне, удивительная это причуда или нет! Сако нахмурил брови. — Кто, чёрт возьми, наймёт ребёнка в качестве медсестры, не говоря уже о том, чтобы позволить ему участвовать в войне? — Сако, придержи язык! — пожурила его мать. Но, несмотря на свой вопрос, у отца не нашлось для него ответа, и они перестали говорить о детях и причудах целителей. Но, поразмыслив ещё немного, Сако вспомнил ещё один случай, когда упоминалась эта загадочная девочка… — Я рассказывал кому-нибудь из вас о бабочках Йосано? Сако переглянулся со своей матерью, которая нахмурила брови, услышав отстраненный и мрачный тон отца. — Нет, я не помню, чтобы ты рассказывал. — нерешительно сказала его мать. — Они действительно прекрасны, — Сказал его отец. — Они серебряные… И их сотни… все сверкали на свету. Иногда мне кажется, что это будет последнее, что я увижу в своей жизни. Его отец не стал вдаваться в подробности, сколько бы раз они с матерью ни спрашивали, и больше никогда не заговаривал о Йосано и её бабочках. После этого он позвонил всего два раза, и каждый следующий был более тихим и расстроенным, чем предыдущий, а теперь… И теперь Харута молча стоял перед Сако, ожидая продолжения рассказа о смерти своего отца. — Её звали Йосано? — Спросил Сако. — У неё была способность исцеления, верно? Харута удивлённо моргнул. — О, ты её знаешь? Удивительно, ведь это должно было оставаться секретом. Сако нервно поежился. — Мой отец говорил о ней несколько раз. Он сказал, что у неё была причуда, но… Я могу догадаться по вашим словам, что она на самом деле была пользователем способностей. Харута кивнул. — Да, была. Её целительские способности были исключительно сильны, она могла залечить любую травму… но залечить любую травму… это начинает делать смерть бессмысленной. Но… это не самая худшая часть её способностей… — Что вы имеете в виду? — выдавил из себя Сако, чувствуя, как от страха сжимается грудь. — Когда солдат получает серьёзные ранения в бою, ему разрешается отступить, — мрачно сказал Харута. — Но с такими способностями, стоящими за их силами… никому в этой дивизии не было позволено отступить. И был так близок к смерти… снова и снова… и конца этому не было видно… это любого свело бы с ума. — …Что случилось с моим отцом? — Тихо спросил Сако. — Как он умер, имея при себе такие способности? Что с ним случилось? Харута вздохнул, слегка поколебавшись, и огляделся по сторонам, словно надеясь отвлечься. Не найдя ничего, он снова вздохнул, соглашаясь с рассказом. — Он попал в зону взрыва… Ему начисто оторвало обе ноги. Однако он был ещё жив, едва держась на волоске от смерти. Он бы умер, истек кровью, если бы его не доставили к Йосано… но было слишком опасно его перевозить, поэтому Мори привел её к нему… и когда он увидел её… он начал кричать. Харута замолчал, с трудом сглотнул, лицо его побледнело, но он продолжил. — Он начал… он начал отползать… оставляя за собой кровавый след… то, что осталось от его ног, волочилось за ним, когда он отчаянно вырывался из рук Ангела Смерти с синяками и окровавленными руками… от любого, кто приближался к нему… чтобы затащить его обратно… он использовал бы свою причуду против них и превратил бы их в мрамор. Всё это время он кричал… «Ничто этого не стоит. Ничто не стоит того, чтобы снова исцелиться. Ничто этого не стоит. С меня хватит. Это последняя боль, которую я когда-либо испытаю, и тогда я, наконец, буду свободен». А он просто продолжал кричать… все дерущиеся остановились, чтобы посмотреть, как этот мужчина медленно отползает от маленькой девочки… а она просто стояла там всё это время, глядя, а Мори вцепился в её плечи, наблюдая, как он, наконец, истекает кровью, умирая от полученных травм. Он был всего в трех футах от неё. Харута неловко замолчал, качая головой. — Я искренне сожалею о твоей потере… пожалуйста, никому не рассказывай о существовании пользователя способностей… Это должно было остаться секретом, но я подумал, что ты заслуживаешь знать, что произошло… — Харута начал отступать. — Извини, но мне нужно идти. С этими словами Харута развернулся и убежал, оставив Сако в дверях. После того, как Харута ушёл, Сако рухнул на колени. Он смутно осознавал, что на тротуар перед ним падают маленькие капельки воды, а по его лицу текут слёзы. Он не осознавал, когда начал плакать. Он вообще почти ничего не осознавал. Всё, о чём он мог думать, — это одна мысль, которая прокручивалась у него в голове снова и снова… — Все, кто пользуется способностями, на самом деле мерзкие существа… разве мой отец не был бы жив, если бы её там не было… эта Ангел Смерти? Сако не двигался до тех пор, пока его мать, наконец, не вернулась домой, и когда он, заикаясь, рассказал ей эту новость сквозь рыдания, она тоже рухнула рядом с ним, и остаток ночи они провели на пороге, а луна над головой была единственным свидетелем их горя.

***

Ацухиро Сако — Мистер Компресс — медленно снял маску с лица, чтобы Лига могла разглядеть его мрачное выражение, глаза, потемневшие от гнева и горя. — Мне стало ясно, кто ты, Ангел Смерти, как только я увидел этих бабочек, когда ты исцелила того человека, — сказал Мистер Компресс. — Они были такими же прекрасными, как описывал мой отец… Скажи мне, он был прав? Они были последним, что он когда-либо видел? Или это был вид его отсутствующих ног? Вся Лига стояла в безмолвном шоке, пытаясь осмыслить историю, которую только что рассказал им Мистер Компресс. Губы Тоги дрожали, глаза блестели и были расстроены, одной рукой она крепко сжимала руку Йосано, а в другой сжимала нож так, что побелели костяшки пальцев. Даби с гримасой на лице уставился на Йосано, а Магне отвернулась с серьёзным выражением на лице. Спиннер и Твайс были тихими и мрачными, неловко переминаясь с ноги на ногу в напряженной атмосфере. Шигараки смотрел в пространство, одной рукой нерешительно почесывая шею, и никто не был уверен, что он действительно осмыслил что-либо из рассказа Мистера Компресса. По крайней мере, он перестал всхлипывать, хотя, казалось, вообще ничего не замечал вокруг. Курогири всё ещё лежал на полу без сознания, почти не шевелясь. Чуя тоже уставился на Йосано, на его лице было написано удивление. — Мори… Мори никогда ничего об этом не упоминал. — Он спокойно размышлял. — Почему Босс не сказал мне, что был близок с одним из сотрудников Агентства? Он хотел сохранить это в секрете? Йосано смотрела на Мистера Компресса, на её лице было написано горе, всё её тело дрожало как осиновый лист. Когда Мистер Компресс, наконец, закончил свой рассказ, ожидая ответа на свой вопрос, она рухнула на колени на пол, и её рука выскользнула из Тоги, когда она упала. — Мне жаль, — Она пробормотала: — Мне так жаль… Я не могла… Я не… Я… — У тебя действительно нет слов, чтобы описать то, что ты сделала? — Спросил Мистер Компресс, делая шаг вперёд. — Ты хотя бы жалеешь об этом? Хотя, может быть, лучше спросить вот о чём: … может ли вообще чувствовать такой мерзкий обладатель способностей, как ты? Ты что-нибудь почувствовала, когда он умер? Йосано всхлипнула, но промолчала, не в силах подобрать слова. — Это снова похоже на Тачихару. — Подумала она. — Ещё один человек, у которого я украла семью… ещё один человек, которого я потеряла благодаря Мори и моим способностям… — Тогда ладно. Не отвечай мне. — Мистер Компресс смерил Йосано взглядом. — Я надеюсь, ты не будешь возражать против, Шигараки. — Мистер Компресс сделал шаг вперёд, медленно приближаясь к девушке, стоящей на коленях на земле. — Но я бы хотел принять окончательное решение о нашем следующем шаге — избавиться от ненужного груза. В конце концов, нам не нужны такие, как она. Может, мы и злодеи, но мне хотелось бы думать, что мы всё же лучше, чем те, кто обладает способностями. Шигараки не ответил, всё ещё не в себе от того, что кто-то умер, и не в состоянии переварить слова Мистера Компресса. — Думаю, тогда у меня есть разрешение, — сказал Мистер Компресс, прежде чем медленно вытащить длинный нож из рукава. — Хорошо, что у меня есть пара трюков в запасе, потому что одной моей причуды было бы недостаточно для представления, которое я собираюсь исполнить. Мне нужен только один реквизит для этого трюка… — Мистер Компресс показал нож. — И добровольный зритель. И тогда всё будет завершено. Однако, прежде чем Мистер Компресс смог предпринять какие-либо дальнейшие действия, Тога бросилась к Йосано, протягивая руки, чтобы защитить её. — Подожди минутку! — Закричала Тога. — Помедленнее, ты не можешь просто убить её! Йосано ахнула от удивления при виде внезапно возникшей перед ней девушки. Она открыла рот, словно собираясь сказать Тоге, чтобы она оставила её на произвол судьбы, но слова замерли у неё на языке, когда она увидела решительное выражение лица Тоги. С каких это пор Тога стала так заботиться о ней, что вот так защищала? Мистер Компресс нахмурился и приподнял бровь. — А почему бы и нет? — Потому что она член Лиги, это очевидно! — Сказал Тога. — Она наш друг! — Она обладает способностями. — Сказал Мистер Компресс. — Она убила моего отца. — Ей, блядь, было 11. — выплюнул Чуя. — Она не была грёбаной убийцей, я думаю, из твоего рассказа это стало совершенно ясно. — Именно. — Сказала Магне, всё ещё стоя на коленях рядом с Шигараки. — В то время Йосано была всего лишь ребёнком, явно подчинявшимся приказам этого парня Мори. Вероятно, у неё не было другого выбора, кроме как продолжать лечить солдат, и это не её вина, что они сошли с ума. Не похоже, что она просила о своих способностях. — Похоже, это Мори настоящая стерва. — Проворчал Даби. — Я думаю, что обвинять её в этом чертовски нелепо. Не похоже, что это она оторвала ноги твоему отцу. — Да, я согласен с Даби! — Твайс вмешался. — Нет, не согласен! — Она не только ни в чём не виновата, но и нужна нам. — Добавил Спиннер. — Я имею в виду, насколько мы сильны, если она на нашей стороне? Мы в принципе не можем умереть. Мистер Компресс колебался, переводя взгляд с Йосано на остальных членов Лиги. Наконец, его взгляд остановился на дрожащем Шигараки. — Что ты думаешь обо всём этом, босс? — Спросил мистер Компресс. Шигараки слегка приподнял голову от того места, где он уткнулся лицом в колени, обводя взглядом открывшуюся перед ним сцену, но на самом деле ничего не воспринимая. — А ты… ты знаешь, кто его убил? — прохрипел Шигараки едва слышным голосом. — Тот, кто убил… Хозяина? Я знаю, что ты знаешь…… ты должна знать… Губы Йосано задрожали, а в глазах заблестели слёзы. — Я знаю. Я знаю, кто он такой. Шигараки долго смотрел на неё, прежде чем медленно кивнуть. — Хорошо, — Он пробормотал. — Тогда не убивай её. Она нужна мне. Она нужна мне. Шигараки снова уткнулся лицом в колени, практически впав в ступор. Магне нежно похлопала его по спине. Мистер Компресс медленно опустил нож. Его взгляд надолго задержался на заплаканном Йосано, прежде чем он спокойно отвёл глаза. — Мне очень жаль, мисс Йосано. — Он прошептал. — Похоже, что… Я слишком увлёкся своими эмоциями, когда понял, что ты Ангел Смерти… Честно говоря, я думал, что это осталось в прошлом… но однажды я понял, что передо мной Ангел Смерти… Меня охватила ярость… Как глупо с моей стороны было обвинять простого ребёнка в смерти моего отца, когда вина явно лежит на вашем командире, который, в первую очередь, привёл тебя на эту войну. — Мистер Компресс покачал головой. — Мне искренне жаль, мисс Йосано. Ты можешь как-нибудь простить меня? Йосано несколько долгих секунд молчала, глядя на Тогу, которая всё ещё стояла между ней и Мистером Компрессом. Она медленно подняла руку и вытерла глаза, осторожно вытирая слёзы и размазывая соль по коже. Она поднялась на ноги, положила руку на плечо Тоги и мягко улыбнулась девушке, когда та повернула голову, чтобы посмотреть на неё, всё её тело было напряжено и готово к бою. Тога расслабилась, как только увидела улыбку Йосано, её рука с ножом ослабла, когда она выпрямилась и заключила Йосано в объятия. — …Всё в порядке, Мистер Компресс, — Сказала Йосано, смотря в глаза Мистеру Компрессу над головой Тоги. — Я понимаю твой гнев… ты не первый, кто идёт ко мне, ища мести против Ангела Смерти… Это уже гораздо лучше, чем в последний раз это случилось так… Я тебя прощаю. Чуя скорчил гримасу, думая про себя: — Что за чертовщина? Такое уже случалось раньше? — …Спасибо, мисс Йосано, — сказал Мистер Компресс. — Очень любезно с твоей стороны простить меня. Все долго молчали, прежде чем Даби застонал и провел рукой по лицу. — Ладно, оставим всё это. И что, чёрт возьми, нам теперь делать? Все повернулись, чтобы посмотреть на Даби, а затем на Шигараки, который всё ещё смотрел в пространство. — Нам нужно знать, кто был этот человек, — наконец сказала Магне. — Тот, кто убил нашего босса. И нам нужно решить, что мы будем делать дальше теперь, когда он мёртв. — Очевидно, мы убьём его! — Весело сказала Тога, наконец-то оторвавшись от Йосано, чтобы поприветствовать Магне. — Мы должны отомстить за нашего босса! — Да, босса, которого никто из нас, кроме Шигараки, не встречал. — Спиннер указал на это. — Почему нас вообще волнует, что он мёртв? Мы его не знали. — Да, но Шигараки явно был близок с ним. — сказала Магне, взглянув на Шигараки и тихо прикусив губу. — Не говоря уже о том, что он был нашим благодетелем. Большая часть нашей власти, наших инструментов, Ному… всё это исходило от него. — Ну, он нам на хрен не нужен, чтобы поставить общество героев на колени. — Прорычал Даби. — По крайней мере, мне нет. — Я говорю, что мы отомстим! — Вмешался Твайс. — Нет, мы не должны! — Это зависит от Шигараки, не так ли? — Сказал Чуя. — Я предлагаю подождать, пока он успокоится, а затем позволить ему решить, что делать дальше, раз босс мёртв. — Я согласна. — Магне кивнула. — Мы можем собраться снова через два дня и обсудить это подробнее. В конце концов, все с чем-то согласились, прежде чем разбрелись по бару, не решаясь отойти слишком далеко от здания из страха быть арестованными. Йосано убежала, как только встреча закончилась, и скрылась в одной из задних комнат. Чуя тихо последовал за ней, вошёл в комнату следом за ней и запер дверь. Йосано сидела в другом конце комнаты, подтянув колени к груди и положив подбородок на сложенные на коленях руки. Она подняла глаза, когда он вошёл, прежде чем снова опустить взгляд в пол. — Всё действительно пошло насмарку, не так ли? — Спросила Йосано, слабо усмехнувшись. — Из-за этого мне хочется взять бензопилу и раскроить морду этому крысиному ублюдку. — Значит, нас двое, — согласился Чуя, садясь рядом с ней. — Я и не знал, что у тебя была история с моим боссом. Йосано фыркнула. — Мне не очень нравится говорить об этом. — Да, я понимаю, — сказал Чуя, отводя взгляд. — Мори… он мой босс… и я бы сделал всё по его приказу… но то, что Мистер Компресс сказал об Ангеле Смерти, это дерьмо.… это звучит довольно хреново. Йосано вздохнула, поворачивая к нему лицо. — Да, это было довольно хреново. — Ну что ж… если ты захочешь поговорить или ещё что-нибудь сделать за бокалом вина… Я бы не прочь послушать. — нерешительно предложил Чуя. — В конце концов, ты и вполовину не такая зануда, как другие придурки из Агентства. Йосано улыбнулась. — Никто не может быть таким занудой, как Дазай. — Сказала она. — И спасибо. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением. Чуя кивнул. На мгновение они замолчали, прежде чем Чуя прочистил горло. — Я свяжусь со скумбрией по поводу того, что произошло сегодня вечером. — Он сказал. — Придумать план, как избавиться от этой крысы раз и навсегда. Почему бы тебе немного не поспать? Йосано поколебалась, прежде чем кивнуть. — Хорошо, — Она сказала: — Передай мне, что сказал Дазай, хорошо? И убедись, что Кёка и Ацуши в порядке после всего этого. — Я так и сделаю. — Чуя кивнул. Через мгновение Йосано тихо легла рядом с Чуей, положив голову на руки. Она закрыла глаза, дыхание медленно выровнялось. Чуя полез в карман и достал телефон. Он просмотрел свои контакты и, наконец, наткнулся на знакомый номер. — Ладно, ты, Скумбрия, — пробормотал Чуя. — Что, чёрт возьми, задумал Фёдор?

***

Через три дня после инцидента в районе Камино… Кёка проснулась на третий день после инцидента в районе Камино с ощущением страха, скапливающегося в груди, и мимолетный образ ночного кошмара покинул её сознание, когда она, моргая, увидела слабые солнечные лучи, проникающие через окно и падающие на потолок. Она не могла вспомнить, что произошло в её ночном кошмаре, но когда она села в постели, то обнаружила, что её руки слегка дрожат от адреналина и страха. Кёка сделала несколько глубоких вдохов, пока её руки, наконец, не перестали дрожать, прежде чем медленно встать с кровати и одеться. Придя в себя, она направилась на кухню, где обнаружила Ацуши, готовящего завтрак. — Доброе утро, Кёка! — Весело сказал Ацуши, оборачиваясь, чтобы одарить Кёку лучезарной улыбкой. — Как тебе спалось? — спросил он. — Хорошо. — Сказала Кёка, усаживаясь за кухонный стол и подпирая подбородок руками. — Это хорошо, я рад. — Сказал Ацуши. Он повернулся к сковороде, которая стояла перед ним на плите, слегка шипя, и в воздух поднимался пар от двух горячих яиц. Он долго смотрел на яичницу, прежде чем неловко откашляться. — Э-э, как ты относишься к сегодняшнему дню? Я имею в виду, сегодня тому, что будет днём? — Ты имеешь в виду сегодняшнюю встречу с директором Незу по поводу Аоямы? — уточнила Кёка. Ацуши слегка поморщился. — Э-э, да. Ты вообще нервничаешь? Кёка на мгновение заколебалась, потратив секунду на то, чтобы по-настоящему обдумать вопрос. — Немного, — наконец ответила она. — Я не хочу… Я не хочу, чтобы Аояму арестовали, или выгнали из школы, или ещё что-нибудь в этом роде. Я хочу дать ему второй шанс, как ты это сделал для меня. Ацуши выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Это так мило с твоей стороны, Кёка! — Воскликнул он, и губы его слегка задрожали. — Ты так сильно выросла с тех пор, как я впервые встретил тебя… Я так горжусь тобой! Кёка покраснела от смущения и отвернулась, чтобы не видеть слезящихся глаз Ацуши. — Спасибо. — пробормотала она. Они провели остаток завтрака, болтая о пустяках. Кёка могла с уверенностью сказать, что Ацуши пытался не думать о суде над Аоямой, который должен был состояться позже днем, и она это оценила. Чем больше она думала об этом, тем больше сомневалась в своей способности дать Аояме второй шанс. Она не была такой доброй, как Ацуши, который дал ей второй шанс. Почему она имела право учить кого-то ещё тому же, чему он научил её? Не успела она опомниться, как пришло время возвращаться в UA, чтобы поговорить с Незу. Кёка пообещала встретиться со своими одноклассниками, которые знали о том, что Аояма предал школу. Все они согласились принять участие в суде, чтобы защитить Аояму. Ну, кроме Бакуго. Он неохотно согласился прийти после того, как получил одновременно несколько щенячьих взглядов от Киришимы и Кёки, и смягчился, но решительно заявил, что не будет защищать «блестящую сучку» на суде. Аояма, казалось, был рад, что он всё равно будет там, даже если тот не будет выступать от его имени. Ацуши тоже должен был присутствовать на суде, и поэтому они вдвоём вышли из своей квартиры и направились в UA, обнаружив одноклассников Кёки прямо перед школой, где они и сказали, что будут. — Привет, Кёка! — радостно воскликнул Киришима, когда они с Ацуши приблизились. — Как дела? — Я в порядке. — Сказала Кёка. Её взгляд сразу же упал на Аояму, который сидел на земле рядом с воротами в школу, обхватив колени руками, с лицом бледным как полотно. Всё его тело слегка дрожало, и он выглядел так, словно его вот-вот вырвет. Яойорозу сидела на корточках рядом с Аоямой, её рука водила маленькими кругами по спине Аоямы. Она подняла глаза на Ацуши и подошедшую к ней Кёку и улыбнулась им обоим. — Привет вам обоим, — сказала она, — Я рада, что вы пришли. — Привет, Кёка. — Аояма пискнул хриплым от волнения голосом. — Ты в порядке, Аояма? — Спросил Ацуши. — Просто нервничаю. — Пробормотал Аояма. — Даже несмотря на то, что он, чёрт возьми, находится под следствием, он почему-то всё равно нервничает не так сильно, как Деку. — Проворчал Бакуго, привлекая внимание Кёки. Она повернулась к нему лицом и увидела, что он стоит, скрестив руки, рядом с Тодороки и Мидорией. Кёка слегка приподняла брови, когда поняла, что Мидория рыдает, уткнувшись лицом в плечо Тодороки, а Тодороки стоит неподвижно, неловко похлопывая Мидорию по плечу. — Я просто не хочу, чтобы Аояму арестовали, Каччан! — Мидория взвыл в ответ. — Ты такой грёбаный плакса. — Бакуго застонал, закатывая глаза. — Заткнись, чёрт возьми. — Оставь его в покое, — Тодороки немедленно дал отпор. — Он старается изо всех сил. Бакуго немедленно зарычал и шагнул вперёд, словно собираясь ударить Тодороки, но его удержал Киришима, который бросился вперёд. — Хорошо, давайте успокоимся! — Воскликнул Киришима. — Мы не хотим ещё больше напрягать Аояму ссорами! — Я согласен, — Иида, который помахал рукой, когда Кёка подошла, но ещё ничего не сказал, шагнул вперёд. — Аояма и так достаточно напряжён, мы не должны усугублять это ещё больше. — Я могу делать все, что захочу. — Бакуго поворчал, но отступил, бросив на Тодороки последний взгляд, прежде чем отвернуться. — Мы должны просто войти. — сказал Аояма, неуверенно вставая. — Ожидание заставляет меня нервничать ещё больше, чем я уже нервничаю. — Я согласна, — Сказала Кёка. — Мы все уже здесь, нам всем следует войти. Следуя примеру Кёки, они все последовали за ней в главное здание UA, поднялись по лестнице и остановились прямо перед кабинетом директора Незу. Кёка остановилась перед дверью кабинета Незу, повернувшись лицом к Аояме. — Ты готов? — Она спросила. Аояма заколебался, нервно сглотнув. — Я… — Он закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Когда он снова открыл глаза, они были полны решимости. — Я готов. — Хорошо. — Сказала Кёка, слегка наклонив голову в знак согласия. Затем она повернулась и постучала в дверь. — Войдите! — Позвал Незу через дверь. Кёка толкнула дверь и вошла в кабинет, Ацуши и её одноклассники последовали за ней по пятам. Директор Незу сидел за своим столом, перед ним стояла чашка дымящегося чая, руки были аккуратно сложены на столе, подбородок покоился на них. Он слегка улыбнулся, когда Кёка вошла. — Ах, Кёка, как я рад тебя видеть, — сказал Незу. Он взглянул на тех, кто стоял позади неё, и усмехнулся. — О, дорогая, я и не думал, что ты приведёшь так много дополнительных гостей. Пожалуйста, садитесь, ученики, Ацуши, устраивайтесь поудобнее. Выпейте со мной чашечку чая. Директор Незу заявил, что не ожидал, что Кёка приведёт так много своих одноклассников, но перед его столом было как раз нужное количество стульев для всех. Они все быстро сели, приняв чашки с чаем от Незу, который изящно налил по чашке каждому из них. Аояма взял свою чашку дрожащими руками, нервно поглядывая на Кёку и закусывая губу. — Итак, могу я поинтересоваться, по какому поводу эта встреча? — Спросил директор Незу, ничего не выражая взглядом. Кёку пугало, как плохо она могла его понять. — Кёка не была откровенна с деталями, когда договаривалась об этом. — Это о предателе. — Прямо сказала Кёка, и все её одноклассники слегка вздрогнули, когда Бакуго пронзил взглядом череп Аоямы. — Ах, предатель! — сказал директор Незу. — Хм, ну, я вроде как надеялся, что мы будем обсуждать события в округе Камино… и то, как вы, ученики, тайком сбегаете в Йокогаму, но, думаю, нет. — Директор Незу непринуждённо пожал плечами, но его улыбка была острой, как нож, а глаза темными и злыми. Кёка могла бы сказать, что директор Незу на самом деле хотел спросить: — Кто был тот человек, который убил Всех За Одного? , — Но он пока оставил это без внимания и продолжил разговор. — Что ж, всё в порядке, — Сказал директор Незу. — Кёка, ты уверена, что хочешь обсуждать эту тему перед всеми своими одноклассниками? — Всё в порядке. — Пренебрежительно сказала Кека. — Я уже сообщила присутствующим, что меня послали сюда, в школу, с заданием найти шпиона. — А, я понимаю. — Незу кивнул. Глаза Киришимы загорелись. — Значит, всё, что она сказала, правда! Кёка действительно была здесь по приказу директора Незу! Я сказал вам всем, что мы можем ей доверять! Я знал, что она действительно наш друг! — Я согласна, — Сказала Яойорозу. — Это большое облегчение, директор Незу. Я действительно хотела верить в Кёку, и теперь, когда вы полностью поддерживаете её историю, я чувствую, что снова могу по-настоящему доверять ей. — …Вы знали, что она обладает способностями, директор Незу? — Нерешительно спросил Иида. Директор Незу приподнял бровь, поворачиваясь к Ииде лицом и ставя свою чашку на стол. — Я знал. Что ты чувствуешь, Иида? Иида поколебался, прежде чем сказать громким, уверенным голосом. — Какое облегчение, сэр! Кёка — моя подруга, и она совсем не похожа на тех обладательниц мерзких способностей, о которых я слышал истории, но для меня большое облегчение услышать, что кто-то, на кого я равняюсь, подтверждает, что она не злодейка! — Конечно, — Незу кивнул. — Я бы никогда не привёл её в свою школу, если бы подозревал, что она может причинить вред кому-то из вас. Бакуго фыркнул, не веря своим ушам. — И всё же, среди нас есть грёбаный предатель, не так ли? — Каччан! — воскликнул Мидория. — Ты не можешь просто так сказать это директору! — Нет, нет, — директор Незу медленно поднял руку. — Всё в порядке. Бакуго Кацуки прав, я действительно, сам того не ведая, впустил шпиона Лиги в эту школу, что привело к тому, что мои ученики пострадали. Вот почему, когда я позволил Кёке и Ацуши быть здесь, я тщательно их оценил, чтобы быть уверенным, что подобное больше не повторится. Я никогда не хочу повторить ту же ошибку. При этих словах все замолчали, не зная, что сказать в ответ. Незу сделал ещё глоток чая, изображая спокойствие, несмотря на свои грустные слова, прежде чем пристально посмотреть на Кёку. — Теперь перейдем к делу. — Сказал директор Незу. — Я могу только догадываться, что на этой встрече речь идёт о личности шпиона, и что ты успешно выполнила свою миссию. Однако мне очень любопытно присутствие ваших одноклассников и то, какую роль они сыграли в поимке предателя. — Ах, на самом деле мы не помогали Кёке найти шпиона, — Смущённо сказал Мидория. — Она сама до этого додумалась. Мы просто случайно узнали личность шпиона, когда были в округе Камино. — Я понимаю, — Сказал директор Незу. Он сделал ещё глоток чая, прежде чем, наконец, задать вопрос, которого они все ждали. — Так кто же тогда шпион? Кёка открыла рот, чтобы ответить, но Аояма опередил её. — Всё в порядке, Кёка, не нужно ему ничего говорить, — сказал Аояма, одарив её нежной улыбкой. — В конце концов, я должен сказать ему сам. — Он глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть Незу в глаза. — Я… был… шпионом. Директор Незу долго смотрел на Аояму, размышляя, прежде чем небрежно откинуться на спинку стула. — Я понимаю. — Он сказал. — Конечно, я уже знал, что ты предатель. — Да?! Все ахнули, глядя на директора Незу, а он усмехнулся. — Я знал об этом с того самого момента, как ты переступил порог этой комнаты на этом собрании, я имею в виду. — пояснил директор Незу. — Никто из вас не был особенно скрытным. — О, — пробормотал Мидория, резко оседая. Директор Незу наклонился вперёд на своем стуле, и Кёка напряглась. — Вопрос в том, что… — Незу устремил пронзительный взгляд на Аояму. — Что мне теперь с тобой делать? — Вы должны позволить ему остаться! — Киришима тут же воскликнул. — Да, Аояма всё ещё заслуживает того, чтобы стать героем! — Пожалуйста, не бросайте его в тюрьму! — Мне плевать, что случится с этим тупым ублюдком. Могу я, блядь, уйти? — Каччан! Ты же не серьёзно! — Да, чёрт возьми, Деку! Ты что, напрашиваешься на взбучку?! — Аояма определённо не злодей! Пожалуйста, не арестовывай его! — Я знаю, что он был предателем и передавал Лиге Злодеев информацию, но это было сделано по принуждению! Это была не его вина! — Да, он пытался спасти Бакуго и сам сказал всем нам, что он был предателем! Он настоящий герой! — Ну, на самом деле, он не по своей воле рассказал об этом Кёке. — Не обижайся, Иида, но сейчас ты не помогаешь делу Аоямы. — Приношу свои извинения. — Он заслуживает второго шанса. — Тихо сказала Кёка. Нэдзу громко рассмеялся, и они все замолчали. — Вы, дети, — Сказал он, весело покачав головой. — Я никогда не планировал сажать Аояму в тюрьму. — Как вы смеете, он же–а?! — Киришима в шоке оборвал себя на полуслове. — Подождите, вы же не собираетесь бросить его в тюрьму? — Нет, конечно, нет, — сказал Незу. — В конце концов, учитывая его возраст, он отправился бы в колонию для несовершеннолетних, а не в тюрьму. Все немедленно снова разразились бессвязными криками, требуя, чтобы Аояму не арестовывали и не отправляли в колонию для несовершеннолетних, за исключением Бакуго, который кричал о том, как сильно он ненавидит всех в комнате. — Хорошо, хорошо, успокойтесь все. — Сказал Незу, слегка повысив голос. Все тут же захлопнули рты. — Я действительно никогда не планировал сажать Аояму в тюрьму. Но особенно сейчас, когда я услышал, как вы все страстно защищаете своего друга, я абсолютно уверен, что не допущу ареста Аоямы. Кёка почувствовала, как у неё облегченно опустились плечи, словно с плеч свалился огромный груз. — Его не арестуют. — Подумала Кёка, чувствуя лёгкое головокружение от облегчения. — Слава богу. — Я… Вы… вы действительно не арестуете меня? — Тихо спросил Аояма, его голос был полон эмоций. — Нет, я этого не сделаю. — На лице Незу появилась улыбка. — Я рад, что ты нашёл в себе мужество сказать мне об этом сам, признать свои ошибки. Для этого нужно много мужества и силы. Аояма слабо всхлипнул. — Действительно? — Конечно! — Воскликнул Незу. — И это два качества, которыми обладает настоящий герой, ты согласен? Аояма, казалось, был готов разрыдаться. — Вы действительно так думаете? Вы думаете, я всё ещё могу быть героем? — На мой взгляд, Аояма, ты выразил сожаление по поводу своих прошлых действий, а твои последние действия показали, что, пытаясь спасти Бакуго и добровольно придя сюда сегодня, ты готов сделать шаг в правильном направлении. Так что да, я готов предложить тебе остаться здесь, на твоём законном месте в этой школе, для реабилитации. Конечно, в этом предложении есть некоторые оговорки, в основном, ты сообщаете нам всю информацию, которую ты получил о Лиге, и что в обозримом будущем ты останешься здесь, в кампусе, под постоянным наблюдением профессионального героя. Кроме того, нам, конечно, нужно будет допросить твоих родителей. Очевидно, что есть ещё детали, которые нужно обсудить, но они могут подождать. — Незу пренебрежительно махнул рукой. — Но самое главное… Незу отвёл взгляд от Аоямы и посмотрел на Кёку и её одноклассников. — Это вам всем он причинил боль своими злодейскими действиями, а не мне. Особенно тебе, Бакуго, поскольку его действия привели к твоему похищению. Я полагаю, что у меня уже есть ваше общее мнение, но я должен быть уверен. Вам решать, заслуживает ли Юга Аояма второго шанса? — Да! — Воскликнул Киришима. — Да, это так. — Иида торжественно кивнул. — Да, он заслуживает. — Сказала Яойорозу. — Я думаю, что заслуживает. — Твёрдо сказал Мидория. — Он заслуживает. — Тодороки согласился. Бакуго заколебался. — Чёрт возьми, да что угодно. — Он пробормотал. — Прости, что это было, Бакуго? — Незу приподнял бровь. — Мне нужно устное соглашение. — Он, блядь, может получить свой второй шанс, мне, блядь, всё равно! — Бакуго усмехнулся, свирепо глядя на Аояму, прежде чем отвернуться с хмурым выражением лица. — Хорошо. — Незу кивнул. — Кстати, о языке, Бакуго. Незу повернулся к последнему человеку, который был заинтересован в этом, Ацуши, стоявшему рядом с ней, как опора. — Кёка, — Он сказал. — Как та, кому я поручил установить личность предателя… как та, кто раскрыла преступления Аоямы перед всеми нами… Заслуживает ли он второго шанса? Кёка чувствовала, как над ней ярко сияет свет. Коё когда-то думала, что этот свет будет слишком ярким для неё, что она обожжется. Что её место в тени. Но Ацуши всё равно вытащил её на свет, и теперь она была уверена, что не сможет жить без его лучей. Аояма заслуживал того, чтобы увидеть свет, так же, как и она. Она хотела, чтобы он был рядом с ней, под лучами солнца, и наслаждался тем же теплом. Она хотела вытащить его из тени на этот сияющий свет. Кёка схватила Аояму за руку, окутанную тенью, и потянула. — Да, — сказала Кёка полным решимости голосом. — Аяома заслуживет второго шанса. Аояма разрыдался, вскочил со стула и, подняв Кёку с её стула, крепко обнял её. Он уткнулся лицом в её шею, и слёзы капали на её кимоно. Ацуши, стоявший позади них, сиял от гордости. — Спасибо тебе, — всхлипнул он. — Спасибо, что дала мне второй шанс. Спасибо тебе! Кёка медленно обняла его в ответ. — Пожалуйста, — Прошептала она. — Это было самое малое, что я могла сделать.

***

Ая на мгновение задумалась, может ли кто-то забыть, каково это — быть счастливым. Иногда ей казалось, что она уже забыла. После стольких дней, проведённых с Фёдором, она чувствовала, что из неё выкачали всю каплю счастья, высосали досуха и оставили в виде опустошенного трупа, который не мог ничего делать, кроме как тащиться за человеком, отнявшим у неё лучшего друга. Но теперь… теперь Брэм вернулся. Каким-то чудом он вернулся к ней. И глубоко внутри, в пустоте, которая была у неё в груди, она чувствовала маленькое мерцающее пламя, разгорающееся всё ярче с каждым словом Брэма, с каждой сонной улыбкой и старомодным словечком, которое она не совсем понимала. Возможно, когда-то она и забыла, что значит быть счастливой, но когда Брэм унёс её из офиса Детективного Агентства, и она тихо заснула у него на руках, Ая подумала, что снова счастлива. Это было похоже на начало чего-то нового. Как будто она наконец-то могла двигаться дальше. Наконец-то она смогла забыть, как он прикасался к её волосам, как он говорил и смотрел в небеса, словно обращаясь к самому Богу. Ощущение его взгляда на её коже, как будто он видел её насквозь. Как будто он вырезал из неё мышцы, кости и кровь, не используя ничего, кроме своих глаз, и оставил её пустой внутри, и не осталось ничего, что могло бы занять то огромное пространство, которое образовалось у неё внутри. Но как только она закрыла глаза, надежные руки Брэма исчезли, и она осталась падать в пропасть. — Всё в порядке, Ая… — Она услышала, как Фёдор сказал что-то где-то у неё за спиной. — Возможно, твой драгоценный Бра-чан пропал… но я здесь… и я хочу заботиться о тебе… — Нет, пожалуйста! — Ая захныкала, уткнувшись лицом в колени. — Уходи! Куда делся Бра-чан?! — Он ушёл навсегда, — Ответил Фёдор. — Ты ничего не сможешь сделать. — Это ложь! — Закричала Ая. — Это ложь, он только что был здесь! Прекрати врать! — Ох. Ну что ж, тогда… — просто сказал Фёдор. — Ну что ж. Должно быть, ты ему просто надоела, и он ушёл. Ая зарыдала, уткнувшись в колени. — Он бы не стал. Бра-чан заботится обо мне. Он бы просто так не ушёл! — Почему нет? — спросил Фёдор. — В конце концов, с чего бы ему хотеть остаться? Если бы я не был привязан к тебе из-за этого тяжелого чувства в моей груди, я бы оставил тебя, не задумываясь. В конце концов, кто бы захотел заботиться о таком плаксивом отродье, как ты? — Я Воин справедливости! — закричала Ая. — Я не соплячка! И я тебя не боюсь! — О, милая, — Сказал Фёдор. Его рука нежно провела по волосам Аи, перебирая пальцами рыжие пряди. Внезапно рука усилила хватку, вцепившись в волосы. Ая громко вскрикнула. — Воин справедливости не стал бы плакать. Глаза Аи распахнулись, руки отчаянно вцепились в её грязную одежду и волосы. Чернильная бездна исчезла, уступив место чему-то гораздо худшему. На первый взгляд спальня была действительно прекрасной. Покрывало было темно-красного цвета, простыни и подушки — белоснежными, и всё это лежало на огромной кровати королевских размеров, увенчанной красными шелковыми занавесками, с которых капала вода. В углу, противоположном тому, где стояла кровать, стоял старомодный деревянный комод, а в нескольких футах от него, у той же стены, лицом к двери, стоял деревянный письменный стол с золотыми вставками. Несмотря на то, что всё было великолепно и красиво, в комнате было пусто. На письменном столе не было ничего, кроме нескольких листов бумаги, тупого карандаша и хрустальной лампы, а в комоде было столько одежды, что хватило бы кому-нибудь на неделю. Единственное, что было в беспорядке, — это кровать, на которой сидела Ая, простыни и одеяло были взъерошены, как будто на ней недавно спали. Ая обнаружила, что её взгляд прикован к стене напротив, как и всегда, каждый день, который она проводила в этой комнате. Каждый раз, когда её взгляд останавливался там, она отчаянно надеялась, что найдет окно, залитое золотым солнечным светом. Тусклый верхний свет в комнате казался таким тусклым по сравнению с этим, и с каждым днем ей всё больше хотелось, чтобы лучи солнца коснулись её кожи и наконец согрели замерзшую пустоту в груди. Ая знала эту комнату как свои пять пальцев. В конце концов, она потратила на это каждую минуту с тех пор, как Фёдор забрал её, вплоть до того сражения в Камино. Фёдор всего лишь выпустил её из спальни и позволил поехать с ним в Камино, чтобы она стала свидетельницей его нового плана… и настоящей смерти Брэма Стокера, когда он получил новое тело. Ая взглянула на стол, где лежали знакомые рисунки. Николай заходил в её комнату всего один раз, и с тех пор Фёдор запретил ему это, но Ая до сих пор помнила, как они сидели за столом и рисовали. Это было единственное облегчение от однообразия в комнате, которое нарушалось только тем, что Фёдор заходил с едой. Николай был на удивление мил, смеялся всё время, пока был там, и даже вызвал улыбку на её губах. Он стал каким-то странным, только когда пришел Фёдор, чтобы выпроводить его, и смотрел только на Фёдора. Казалось, что Ая была полностью забыта, его безумные глаза были прикованы только к тёмным глазам Фёдора. Ая ненавидела эту комнату. — Нет… — Пробормотала Ая, тихо качая головой, вытирая глаза руками, по её щекам текли слёзы. — Я думала… Я думала, что наконец-то сбежала… Я думала, Бра-чан наконец-то пришёл, чтобы спасти меня. Рука в её волосах замерла. Ая застыла от ужаса. Она даже не заметила этого. Как она могла не заметить, когда он был прямо у неё за спиной? Расчесывал её волосы руками, как он всегда это делал… настаивал на том, чтобы заплести ей косу, всегда резко дергал за пряди, не заботясь о её комфорте, всегда говорил мягким голосом, рассказывая ей, насколько мерзкими были пользователи способностей… что всё, что он делал, было на благо человечества… что он просто счищал пятно, покрывавшее землю…… — Отпусти меня! — Закричала Ая, вырываясь от него. Его обкусанные ногти вцепились в её волосы, когда она отдернула от него голову, пряди вырвались, распущенные рыжие волосы запутались между его пальцами. Эти темные глаза спокойно смотрели на неё, бледное лицо было с любопытством повернуто в сторону. — Должно быть, это был очень плохой сон, — сказал он. — В конце концов, с чего бы тебе вообще захотеть уехать отсюда? — Нет! — Ая закричала. — Отпусти меня! Я была свободна! Бра-чан спас меня! Ая сползла с кровати и с грохотом упала на холодный каменный пол. Она зарыдала, уткнувшись щекой в мягкую землю, ковер щекотал уголок её рта, пока она плакала. — Ая?! — Над ней раздался испуганный голос. — Ты в порядке?! Что случилось?! Ая судорожно вздохнула, собираясь с силами, чтобы перевернуться и посмотреть на Фёдора. Её глаза расширились, когда она поняла, что над ней склонился не Фёдор, а Брэм, лицо которого было искажено тревогой. — Бра-чан? — Слабым голосом прошептала Ая. — Да? — спросил Брэм. — Что происходит? Тебе приснился кошмар? Ая молча смотрела на него, медленно садясь и вытирая несколько слезинок со щёк. Она огляделась и обнаружила, что находится в одном из общежитий Детективного Агентства. Лунный свет проникал в соседнее окно, а земля была покрыта мягким коричневым ковром. Мебель была потертой и явно купленной подержанной, а на одной из соседних стен виднелась вмятина, как будто кто-то с другой стороны врезался в неё. Это совсем не походило на ту комнату, которую она ненавидела. Всё это было просто кошмарным сном. Брэм действительно спас её. Она была свободна от этого места. Она притянула Брэма в объятия, уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала. Они сидели так довольно долго, пока Ая не поняла, что Брэм засыпает, сидя. Она настояла, чтобы они легли, и они оба устроились на кровати, глядя друг на друга из-под полуопущенных век. — Если тебе снова приснится кошмар, не волнуйся, — Пробормотал Брэм. — Я тебя защищу. Ая слабо улыбнулась. — Спасибо, Бра-чан. Брэм сразу же после этого заснул. Но, несмотря на его заверения, Ая обнаружила, что боится закрыть глаза, боясь, что, открыв их, она снова окажется в той комнате, окруженной красным светом. Не успела Ая опомниться, как солнечный свет начал проникать в соседние окна, освещая темную комнату, как забрезжил рассвет. Её веки были тяжелыми, красными от усталости и слёз. Окружённая уютным дневным светом и тихим дыханием Брэма, Ая, наконец, заснула. Когда Ая, наконец, проснулась несколько часов спустя, была уже середина дня, и Кёка с одноклассниками уже уехали, чтобы вернуться в Мустафу. Брэм, что неудивительно, всё ещё спал рядом с ней. Она не сомневалась, что, если позволит ему, он проспит всю следующую неделю. Ая медленно села и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы. Под ногтями у неё всё ещё была запекшаяся кровь, она отслаивалась от ладоней и одежды. Комната больше ей не снилась. Ая решила, что первым делом ей нужно принять душ, оставила Брэма на кровати и отправилась именно туда. Пока она сидела под душем, наслаждаясь ощущением горячей воды на коже, смывающей кровь Брэма, оставшуюся со вчерашнего вечера, её мысли начали блуждать. Что было дальше? Ая нахмурилась, лениво поигрывая пальцами, наблюдая, как с них стекают розовые капельки воды, падая на пол в душе. Придется ли ей возвращаться к отцу? Заметил ли он вообще, что она ушла? Ая задумалась, возможно ли для неё остаться с Брэмом и Агентством. Это было бы воплощением мечты. Тогда она действительно смогла бы стать Воином справедливости и была бы в безопасности от Фёдора и своего отца. Это было бы идеально. Помня об этом, Ая закончила принимать душ, переоделась в свою всё ещё окровавленную одежду (ей придется попросить Брэма или Куникиду принести новую), прошла мимо Брэма, который всё ещё крепко спал, и направилась в офис Агентства. — Я хочу остаться здесь! — Заявил Ая, хлопнув дверью Агентства. Танидзаки подпрыгнул на своем месте, а Кенджи просиял. — Да?! — Танидзаки зашипел. — Ты должна остаться здесь! — Кенджи взвизгнул. — Это было бы здорово! Дазай приподнял бровь, облокотившись на стол. — Не слишком ли ты молода, чтобы хотеть стать детективом? — Ты ведёшь себя так, как будто тебе столько же лет, сколько и мне, и всё же тебе разрешают здесь работать. — Ая выстрелила в ответ, и Дазай уронил голову на стол, застонав, как раненый. — Такая подлая! — Он заскулил. — Ты действительно похожа на Куникиду! — Ни в коем случае! — Говоря о Куникиде, он встал из-за стола и подошёл к Ае, которая всё ещё стояла в дверях. — Ты слишком молода, чтобы быть детективом! Не говоря уже о том, что тебе нужно ходить в школу! Кроме того, нам нужно вернуть тебя к твоей семье и друзьям! Ты не скучаешь по ним? Ая бросила на Куникиду сердитый взгляд. — Нет! — Она закричала. — Я совсем не скучаю по своему отцу! И у меня нет друзей! Так что у меня нет причин возвращаться домой! Я хочу остаться здесь, со всеми вами! Я хочу остаться с Брэмом! Куникида нахмурился, на его лице появилась печаль, в глазах появилась жалость. — Ая… — Заткнись, мне не нужна твоя жалость! — огрызнулась Ая. — Я просто хочу остаться здесь! — Хорошо. — А?! Все обернулись и уставились на Ранпо, который сидел за своим столом, положив ноги на несколько важных на вид документов и вертя в пальцах леденец. — Что значит «хорошо?! — спросил Куникида. — Ей 10 лет, она не может быть детективом! — Ей не обязательно быть детективом, чтобы остаться с нами, — заметил Ранпо. — Кроме того, она нам нужна. — Правда? — Спросил Танидзаки, приподняв бровь. Ая бросила на него сердитый взгляд, и он смущённо поднял руки вверх. — Без обид, конечно. — Да, — Ранпо кивнул. — Прежде всего, нам нужна любая информация, которую она получила о Фёдоре за время, проведённое с ним. И, во-вторых, Кёке понадобится её помощь в предстоящем задании. — Предстоящее задание? — Кенджи задумался. — Какое задание? — Ничего. — Ранпо ухмыльнулся и, приоткрыв глаза, уставился на Аю. «Ты только что упомянула, что у тебя нет друзей, верно? Как бы ты хотела завести друзей?

***

Эри думала, что разучилась быть счастливой. Она знала, что такое счастье, что такое улыбка, но всякий раз, когда она пыталась растянуть губы в улыбке, почувствовать радость в груди, когда она была совсем одна в своей комнате, у неё ничего не получалось. Эри часто задавалась вопросом, почему другие дети были счастливы, а она — нет. Это потому, что у других детей были друзья? Это потому, что у них были семьи? Это потому, что они ходили в школу? Это потому, что их руки были чисты и на них не было крови? Может быть, из-за всего, что она сделала, из-за всех смертей, причиной которых она стала, она не могла улыбаться, как другие дети? Может быть, Чисаки был прав. Она всё равно не заслуживала счастья.