Автор, наконец, прекращает ограничивать способности Чуи, а Кёка получает пистолет

Кёка не любила плакать. На самом деле никто не любил, но Кёка терпеть не могла показывать другим свою слабость. Коё привила ей эту привычку — никогда ни с кем не терять бдительности. Поэтому она изо всех сил старалась не расплакаться перед другими людьми, особенно перед теми, кому не доверяла. Она расплакалась перед Бакуго в тот день, когда открыла ему, кто она на самом деле. Она даже расплакалась перед своими одноклассниками, когда Фёдор и Комиссия по Безопасности Героев объявили её убийцей. Она плакала перед Ацуши по многим причинам. Однажды она расплакалась на глазах у Кенджи, когда он подарил ей настоящего кролика. Куникида был в бешенстве, увидев, как Кенджи привёл в офис Агентства настоящего зверька, но он совсем перестал сердиться, когда увидел слезы Кёки. Он практически преодолел себя, чтобы помочь ей найти способ сделать её и Ацуши общежитие пригодным для проживания кролика. Она заплакала ещё сильнее, когда он это сделал. Сейчас её не окружали люди, которым она доверяла. Перед ней был один из её злейших врагов, тот, кто пытался разрушить новую семью, частью которой она с таким трудом стала. По её мнению, он был худшим из возможных людей, перед которыми она могла проявить слабость. Однако это не помешало слезам навернуться на её глаза. Она чувствовала, как они собираются в уголках её глаз, маленькие капельки, сверкающие в свете луны над головой. Она не позволила им пролиться. Кёка изо всех сил старалась не обращать внимания на слёзы и вместо этого встретилась взглядом с Эри. Эри смотрела на неё в ответ, её зрачки сузились от ужаса, слова Фёдора всё ещё звучали в её голове. — Всё в порядке, Эри, — Кёка заставила себя сказать. Её голос был хриплым, и в горле першило, как будто она плакала уже несколько часов. — Всё будет хорошо. Ты просто…… Я не хочу заставлять тебя это делать, но ты должна выбрать меня, хорошо? Эри уже трясла головой, закрыв лицо свободной рукой, и из её рта вырвалось новое рыдание. — Кёка, нет! — Мидория в ужасе закричал. Его глаза были дикими, а лицо — таким бледным, какого Кёка никогда не видела. — Ты не можешь… ты не можешь пожертвовать собой ради меня! Я не позволю тебе! Выбери меня, Эри! Ты должна выбрать меня! — Ты хочешь, чтобы тебя разорвали пополам на глазах у Эри? — Огрызнулась Кёка. — Николай, конечно, не сделает смерть быстрой или безболезненной. Тебя буквально разорвут на куски. Я не позволю этому случиться! — Ей придётся убить тебя самой! — причитал Мидория. — Ты тоже не можешь заставить её сделать это! И я не хочу, чтобы ты умирала! — … Кёка молчала. Она знала, что если скажет то, что действительно хотела сказать: — Я не хочу умирать, — Эри никогда не сможет выбрать её. Кёка не хотела умирать. Она хотела жить. Она хотела работать в Агентстве. Она хотела продолжать ходить в школу. Она хотела проводить время со своими друзьями, семьёй, со всеми, кто был ей близок. Она хотела снова поговорить с Коё. Она хотела обнять Ацуши. Она хотела подслушать разговор с Бакуго. Она хотела разделить блинчики с Аоямой. Она не хотела умирать. Но она не хотела, чтобы за её жизнь платил Мидория, который был намного лучшим человеком, чем она когда-либо могла бы стать. Что ещё более важно, он также был её другом, и она никогда не могла допустить, чтобы он пострадал вместо неё. — Я тоже не хочу, чтобы ты умирал. — Тихо сказала Кёка. — Ты нужен людям, Мидория. Им нужно, чтобы ты стал героем. — Ты им тоже нужна! — Мидория попытался возразить, но Кёка только покачала головой. В конце концов, она была здесь единственной, кроме Бакуго, кто знал правду. — Им нужна твоя причуда. — Прошептала Кёка, и Мидория побледнел. Многовековая причуда, Один За Всех. Кёке нужно было, чтобы Мидория остался в живых, не только потому, что он был её другом, но и потому, что он обладал одной из самых могущественных причуд, когда-либо существовавших, силой, которая росла на протяжении сотен лет. Она не могла позволить этой причуде умереть здесь. Она знала, что это понадобится. Мир нуждался в Мидории. Миру не нужна была Кёка. — Я… я… — заикался Мидория, но не смог придумать никаких дальнейших аргументов. Кёка ясно видела разочарование и безысходность, написанные на его лице, но он знал, что она права. Он знал, что она права, и ему это не нравилось. Фёдор склонил голову набок, явно заинтригованный упоминанием о причуде Мидории, но, к облегчению Кёки, не стал спрашивать. Вместо этого он сказал только: — Осталась одна минута. — Нет, нет, Кёка! — Взмолился Ацуши, слёзы градом катились по его щекам. — Ты не можешь умереть! Пожалуйста! — Прости меня, Ацуши. Я люблю тебя. — Кёка не могла заставить себя посмотреть на него, её сердце было переполнено чувством вины. Вместо этого она взглянула на Акутугаву, который коротко кивнул ей в ответ, в его взгляде читались уважение и печаль. Когда Ацуши попытался броситься вперёд, чтобы добраться до Кёки и убить Фёдора, Акутугава схватил Ацуши, крепко сжав его руки, в то время как брат Кёки вырывался. — Кёка, НЕТ! — Ацуши закричал, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Акутугавы. Однако Акутугава отказался отпускать его, и Ацуши рухнул в его объятия, а Акутугава позволил ему рыдать у себя на груди со стоическим выражением лица. Коё отвела взгляд и прикрыла лицо рукой, чтобы никто не увидел, как она плачет. Мори, Хигучи, Хироцу, Гин и Тачихара продолжали смотреть вперёд, наблюдая за Кёкой с мрачным выражением на лицах. Губы Элис дрожали от горя, но настоящих слёз на её глазах не было. Аояма открыто рыдал, закрыв лицо руками, а Бакуго стоял рядом с широко раскрытыми от страха глазами, изо всех сил стараясь не заплакать. Его лицо исказилось, когда Кёка взглянула на него, и он быстро отвёл взгляд. Остальные сотрудники Агентства были ненамного лучше. Президент уставился на Кёку с явным сожалением, что не может защитить её. Ранпо всё ещё неподвижно лежал на спине, кровь пропитывала его волосы и капала со лба, но ни одна капля не попала на одежду президента. Куникида изо всех сил старался не заплакать, но тихие слёзы всё равно текли по его лицу. Танидзаки был весь в поту, по его лицу текли слёзы, он покачивался на ногах, дрожа всем телом. Кенджи рыдал совсем как Аояма, отчаяние исходило от каждого сантиметра его тела. Кёка отвернулась и посмотрела на Эри. Кёка почувствовала, что у неё наконец-то потекли слёзы, когда она увидела, как глаза Эри затуманились от смирения. Кёка медленно подняла руку, чтобы стереть солёные потёки, тихо всхлипывая. — Всё в порядке, Эри, — тихо сказала Кёка. — Не расстраивайся. Я справлюсь с этим, хорошо? Эри покачала головой. — Я не хочу тебя убивать, — Всхлипнула она. — Я не хочу, чтобы ты умирала! — Я знаю, — сказала Кёка как можно более успокаивающе. — Я знаю, что ты этого не хочешь, но… ты должна это сделать. Мне жаль, Эри. Я… прощаю тебя, хорошо? Это не твоя вина. Эри издала жалобный звук, выглядя несчастной. Кёка не смогла удержаться и отвела взгляд. — Мне жаль. — Она снова что-то пробормотала. — Всем пока. Фёдор слегка откашлялся. Кёка отказывалась поднимать глаза, решительно уставившись на цемент под собой. Её ноги дрожали. В какой-то момент она упала на землю. Она была уверена, что если бы всё ещё стояла, то просто рухнула бы на цемент, как безвольная кукла. Она не хотела умирать. Она умрёт. — Две минуты истекли, — сказал Фёдор. — Эри, я полагаю, ты приняла решение? — Я не хочу этого делать. — Эри покачала головой. — Ты не можешь заставить меня это сделать. — Я не могу? — повторил Фёдор. — Хм. Хорошо. Если ты действительно не хочешь этого делать, я не буду тебя заставлять. Эри с надеждой посмотрела на него, губы её дрожали. — Ты не будешь? — Нет, конечно, нет, — Федор покачал головой. — Но, конечно, будет наказание, если ты этого не сделаешь. — Наказание? — Насторожённо повторила Эри. Фёдор кивнул. — Если ты откажешься выбрать один из двух предложенных мною вариантов, я вместо этого отправлю Николая разыскать твою новую любимую подругу Аю и разорвать её на части. Я также пойду дальше и убью всех здесь присутствующих. Понятно? Лицо Эри было мертвенно-бледным, всё её тело дрожало. Её рот беззвучно открылся, как будто она хотела закричать, но у неё больше не было сил издавать звуки. — Понимаешь? — Повторил Фёдор. Эри слегка кивнула. Федору улыбнулся, довольный. Кёка почувствовала, как её кровь закипает от одного только ощущения удовлетворения, волнами исходящего от него. — Хорошо. — Сказал Федор. — Итак, каков твой выбор? — Эри, — сказала Кёка, и Эри упала на колени, рыдая в ладони. Федора взял её за руку и с силой поднял на ноги, намеренно не обращая внимания на то, что девушка покачнулась. — Выбирай. — Сказал Фёдор. — Эри! — Рявкнула Кёка. — Я выбираю Кёку! Я выберу её! — Эри застонала, и Кёка почувствовала, как её плечи опустились от облегчения. — О боже… — Пробормотал Мидория, прежде чем сам разрыдаться, закрыв лицо руками. Все безнадёжно уставились на Кёку. Без Дазая не было никакой надежды победить Фёдора. Его нельзя было убить. Если кто-то попытается, его постигнет та же участь, что и Все За Одного. Без Йосано они не могли надеяться на исцеление, как Брэм. Кёка никогда в жизни не чувствовала себя более бесполезной. Сидела там, как глупая кукла, неспособная сделать что-либо, когда это действительно имело значение. Было только одно, что она могла сделать. Только одним способом она могла быть полезной. — Мне жаль, — Эри всхлипнула. — Прости меня, Кёка! — Всё в порядке, — Тихо сказала Кёка. — Я уже простила тебя, помнишь. Просто сделай это быстро, хорошо? И все будет хорошо. Эри застонала, качая головой, но Фёдор только крепче сжал её. — Бомба упадет примерно через десять минут, — Фёдор решил напомнить им всем о тикающих часах, висящих у них над головами. — Возможно, тебе стоит поторопиться, Эри. Если ты сделаешь это для меня, возможно, я позволю некоторым людям сбежать и покинуть Йокогаму до того, как взорвется бомба. Мне нравятся студенты-герои, которые здесь есть. Я не так заинтересован в их убийстве, как в том, убить использователей способностей. Эри закричала, закрыв лицо руками, и это был душераздирающий звук. Кёка закрыла глаза, но не закрыла уши, как ей хотелось. Пока Кёка была жива, ей пришлось столкнуться с выбором, к которому она вынуждала Эри. — Прости меня! — Эри снова закричала, прежде чем, наконец, её рог засветился мягким жёлтым светом, и Кёка почувствовала, как её причуда сжимает её, а тело начинает светиться тем же цветом. Это было не больно, пока. Это было почти как тепло, словно на неё накинули одеяло. Кёка подумала о своих родителях. Она словно выпала из жизни. Действительно ли это была смерть? Сможет ли она увидеть их снова? Она надеялась на это. — Кёка! — Закричал Ацуши. Она слышала, как плачут другие люди. Даже Шигараки, которому было совершенно наплевать на Кёку, выглядел испуганным, как будто он никогда не предполагал, что его действия могут привести к таким ужасным последствиям. — Все в порядке, Эри, — прошептала Кёка. — Всё в порядке. Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что. Это не твоя вина. Я прощаю тебя. С этими последними словами мир Кёки погрузился в яркий жёлтый свет.

***

— Бомбы?! — взвизгнул Айзава. — Комиссия по Безопасности Героев посылает грёбаные бомбы в Йокогаму?! — Что?! — Закричал Даби, выглядя таким же испуганным. Незу, который выпалил эту новость, как только получил её, удивлённый не меньше остальных, выглядел немного смущённым тем, что его застали врасплох и он раскрыл такую важную информацию перед злодеем. Однако, учитывая серьёзность ситуации, он был вынужден забыть об этом факте. В конце концов, у них были более важные причины для беспокойства, чем то, что Даби знал о бомбе. — Да, — тихо сказал Незу. — Очевидно, человек по имени Аото был достаточно убедителен для президента Комиссии по Безопасности Героев. Именно он придумал этот план в первую очередь. Насколько я мог догадаться, Аото, скорее всего, работает на Фёдора, маскируясь под кого-то другого, чтобы манипулировать Геройской Комиссией. В конце концов, уничтожение Йокогамы бомбой убьёт большинство пользователей способностей и довольно много важных пользователей причуд, что, по-видимому, и является его главной целью. — Но наши одноклассники направляются в Йокогаму прямо сейчас! — Выпалил Иида. — Они, наверное, уже там. — Тодороки, похоже, испытывал тошноту. — Блядь! — воскликнул Даби. — Лига тоже там! Вы же не позволите этому случиться, правда?! — Конечно, нет, — Айзава покачал головой. — Там сейчас мои ученики. Я бы никогда не позволил им пострадать. Незу, мы должны что-то сделать. Незу заколебался. Айзава почувствовал, как у него упало сердце. — Незу. — повторил Айзава более настойчиво. Ему казалось, что сердце бьётся где-то в горле и бьется неровно. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать. — Бомба уже приведена в действие. — Наконец сказал Незу. — Я не могу заставить Комиссию по Безопасности Героев отозвать это решение. Нам пришлось бы физически останавливать его в воздухе, что было бы невероятно опасно. Айзава… если быть честным… Я не знаю, сможет ли кто-нибудь из нас здесь это сделать. Нам… нам понадобится Всемогущий, а он больше не способен на такой подвиг. — Чёрт возьми! — Айзава выругался. Он всегда гордился тем, что приложил все усилия, чтобы стать героем. В конце концов, его причуда не была предназначена для боя, так что ему всегда приходилось сражаться практически без причуд. Ему пришлось подняться с самых низов, чтобы достичь того, чем он был сейчас, но… даже несмотря на всю его тяжелую работу, даже несмотря на тысячи часов, которые он потратил на совершенствование, этого всё равно было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно, чтобы защитить его учеников. Каким бы хорошим он ни был, он не смог бы остановить бомбу, достаточно мощную, чтобы уничтожить город. Он ничего не мог поделать. — Я могу попробовать остановить это с помощью льда! — Тодороки быстро вызвался. — Тодороки, это было бы опасно! — Иида выругался, но, несмотря на это, с надеждой посмотрел на Незу, как будто этой идеи было достаточно, чтобы остановить бомбу. — …Ты очень сильный и очень способный Тодороки, — тихо сказал Незу. — Но я не верю, что ты способен остановить бомбу, которую разослала Геройская Комиссия. Лицо Тодороки вытянулось. Глаза Ииды наполнились слезами, которые вот-вот потекут из них. — Что вы собираетесь делать дальше?! — Даби сплюнул. — Вы действительно собираетесь просто позволить им всем умереть?! — Я не думал, что тебя это так сильно волнует. — Айзава огрызнулся, обратив своё раздражение на Даби. — Конечно, мне не всё равно! — Даби закричал срывающимся голосом. — Все члены Лиги — придурки, но они всё равно мои друзья! А Мистер Компресс, Магне и Шигараки сейчас в Йокогаме! Бомба падёт, и все трое погибают! Айзава замолчал, долго смотрел на Даби, видя безнадежность в его глазах. В конце концов Айзаве пришлось закрыть глаза и отвернуться, отчаянно пытаясь найти другое решение. — Старатель! — Воскликнул Айзава, увидев нового Героя Номер Один. — Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы остановить бомбу?! Старатель слегка вздрогнул, прежде чем впиться взглядом в Айзаву. Эффект был ослаблен его налитыми кровью, полными слёз глазами. Айзава счел это довольно жалким. — Конечно, я не могу остановить эту чёртову бомбу, — огрызнулся Старатель, немного придя в себя. — Если я подойду к этой штуке поближе, моя причуда сработает раньше времени, и она взорвётся, забрав меня с собой! — По-моему, это неплохое решение! — Вмешался Даби с фальшивой весёлостью в голосе. Айзава вздохнул, затем покачал головой и повернулся к Незу. Незу уставился на него в ответ. — Айзава, — серьёзно сказал Незу. — Честно говоря, в настоящее время у нас нет людей, необходимых для того, чтобы остановить эту бомбу. Мне стыдно в этом признаваться, но у меня тоже нет плана, как это остановить. Но нельзя терять надежду. Я мало что знаю об Агентстве, но я знаю, что на их стороне два очень умных человека: Дазай и Ранпо, которые сделают всё, чтобы защитить этот город. У меня есть сильное предчувствие, что эти двое знают, как обезвредить бомбу, и план, как это сделать, уже разработан. Хорошо? Айзава с трудом сглотнул. — Хорошо. — Он мягко согласился. В любом случае, это было всё, что он мог сделать в данный момент. Согласиться и надеяться.

***

Умирать было всё равно что гореть в огне, остром и обжигающем. Кёка чувствовала, как внутри неё сжимаются кости, болезненно скрежеща друг о друга. Её мышцы резко напряглись, боль разлилась по всему телу. Сердце неровно колотилось в груди, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Это было похоже на смерть. Это было похоже на возрождение заново. Казалось, что каждая молекула её существа разрывается на части одновременно. Кёка закричала, или, по крайней мере, она была уверена, что закричала. Только что у неё звенело в глазах от собственного оглушительного крика, а в следующую секунду всё стихло, как будто её уши были перемотаны так, что она вообще ничего не слышала. Кёка задрожала всем телом, как будто её выворачивало из собственной кожи. Она почувствовала, как чья-то рука схватила её за плечо, и Кёка могла поклясться, что мельком увидела зелёные волосы. Кто-то крепко обнял её, помогая преодолеть боль, и Кёка ахнула, рухнув в их объятия, а не на холодный цемент. Должно быть, это Мидория держал её. В конце концов, он был ближе всех к ней, когда все это началось. Хотя было трудно сказать наверняка. Кёка едва могла отличить верх от низа. Ей казалось, что всё вокруг кружится, как будто она была водой, выливающейся в канализацию, поглощаемой трубами и растворяющейся в небытии. Больше не одно существо, а единое целое со всем, становясь ничем, кроме воздуха и частиц, и она была никем, она умирала, она даже не могла больше чувствовать прикосновения Мидории, и она не хотела умирать, она не хотела, она не хотела- Кёка распахнула глаза и громко ахнула. Она резко выпрямилась в объятиях Мидории, хватая ртом воздух. Мидория вздрогнул, его слёзы с визгом вырвались сами собой, и он поспешил изменить положение, чтобы поддержать её. Боль прошла. Казалось, её вообще никогда не было. Неужели всё это было просто кошмарным сном? Было ли хоть что-то из этого реальностью? Кёка медленно подняла глаза и увидела Эри, которая смотрела на неё с таким же потрясённым видом. Стоявший рядом с ней Фёдор выглядел удивлённым тем, что она не умерла. …Она не была мертва. — Я… не умерла? — Кёка повторила вслух, пробуя слова скрипучим голосом. — Но… Я думала… — …Кёка? — Нерешительно спросил Мидория с надеждой в голосе. — А! — Раздался веселый голос. — Похоже, моя способность тоже работает с причудами! Что вы знаете? Это тоже хорошо, иначе мне пришлось бы вырубить Эри без сознания! — Дазай?! — Ацуши и Акутугава воскликнули одновременно, разинув рты. Взгляд Фёдора медленно опустился к его предплечью, где Кёка разглядела небольшие вмятины на коже, как будто кто-то впивался в них ногтями. — Ах, я совсем забыл о мальчике с иллюзиями, не так ли? — выругался Фёдор. — Действительно, я думал, что он не имеет отношения к делу. Хотя я сам виноват, да? Танидзаки расхохотался, покачиваясь на ногах. Все взгляды устремились на него в недоумении. — Большинство людей действительно забывают обо мне! — Согласился он. Мори усмехнулся, расслабляясь. — Из тебя действительно получится отличный убийца, не так ли? Танидзаки пожал плечами, прежде чем медленно опуститься на землю, его колени подогнулись. — Думаю, да. Когда Танидзаки, наконец, полностью опустился в сидячее положение, знакомые зелёные снежинки осветили местность, иллюзия начала рассеиваться. Кёка в шоке открыла рот, когда правда открылась ей. Позади Фёдора и Эри, положив одну руку на плечо Эри, а другую на запястье Фёдора, стоял Дазай, на его лице играла самодовольная улыбка. Позади него, явно кипя от злости, стоял Чуя, который, как и все остальные, был не в курсе этого плана. К удивлению Кёки, Твайс тоже был там, несколько клонов окружили Николая и держали его на расстоянии от Фёдора. Судя по тому, как у Шигараки отвисла челюсть, он тоже был потрясён, увидев там Твайса. — Твайс?! — Шигараки что-то пробормотал. — Привет, босс! — Один из клонов Твайса помахал рукой. — Извини, что не сказал тебе! Я знаю, что должен был убить Чую, но потом он и человек в коричневом пальто сказали мне прийти и помочь им спасти тебя от Фёдора! И когда я узнал о ситуации, я должен был прийти на помощь, даже если это означало работать с Чуей! — Ах… — простонал Шигараки, прежде чем закрыть лицо руками. Казалось, он понятия не имел, что думать о таком развитии событий. — Это была шахматная фигура, которой я не ожидал, но я рад, что всё равно её поймал! — прощебетал Дазай. — Я люблю шахматы! — Воскликнул Твайс. — Я ненавижу шахматы! — Дазай, ты чуть не опоздал! Кёка почувствовала, как хрустнула её шея, когда она повернула голову в сторону президента и увидела, что он подвёл Ранпо. Ранпо, который выглядел совершенно здоровым, совершенно невредимым, кровь стекала с него хлопьями и превращалась в зелёный снег. Ранпо скрестил руки на груди, хмуро глядя на Дазая, который выглядел смущённым. — О, да. Наверное, мне следует извиниться, Кёка. — Сказал Дазай. — Я немного перестарался, притворяясь, что всё потеряно и я сдался! — Это, безусловно, был впечатляющий поступок. — Сказал Фёдор, и теперь в его голосе звучали резкие нотки. Он пристально смотрел на руку Дазая, которая в данный момент касалась его, и сводил на нет его способности. — Даже я был одурачен. Я действительно думал, что ты сдался из-за полного поражения, с которым ты столкнулся, когда мы в последний раз встречались друг с другом. Чуя усмехнулся, выглядя слегка смущённым. — Не расстраивайся так сильно, — проворчал он. — Даже я думал, что он сдался. Мы все купились на его глупую выходку. — Эй, у меня отличные актерские способности! — запротестовал Дазай. — Не называй их глупцами! — …Дазай, что происходит? — Спросил Ацуши, выглядя совершенно потерянным. — Замечательный вопрос, Ацуши! — Дазай просиял. — Вы хотели бы услышать всё о моём гениальном плане? Я вижу, вам всем не терпится! — Да, пожалуйста, объясни. Мне действительно не терпится услышать, в чём именно он заключался. — Фёдор зарычал. — Твой гениальный план? — Эхом отозвался Ранпо, подходя и становясь рядом с Кёкой. — Всё это было моей идеей! — …Разве мой Ному не ударил тебя? — Спросил Шигараки, выглядя потерянным. Ранпо высунул язык. — Оно, конечно, пыталось! — …Дос-кун? — Заговорил Николай, взглянув на Фёдора с явным беспокойством. — Всё в порядке, Николай, — В голосе Фёдора слышалось фальшивое спокойствие. — Мне любопытно, не так ли? Я бы хотел выслушать этот план. Ранпо усмехнулся. — Хорошая попытка. Разве ты не тянешь время из-за бомбы? Дазай, разве твоя собака не должна что-то предпринять по этому поводу? — А, точно. — Дазай моргнул. — Чуя, иди разберись с бомбой. — Я не чёртов пес Дазая! — Крикнул Чуя, сердито глядя на Ранпо, прежде чем раздражённо отвернуться. — Ладно, я, блять, позабочусь об этом! Не потому, что я твой пёс, а потому, что я не хочу, чтобы Йокогама была взорвана! С этими словами Чуя взмыл в воздух, оставляя за собой трещины на цементе. Кёка смотрела, как он исчезает, предполагая, что он позаботится о бомбе с помощью своих способностей. Она отстранённо задавалась вопросом, что бы он сделал с бомбой. Может быть, он просто выбросит её в космос, где она никому не сможет причинить вреда? Или он найдет какой-нибудь другой способ справиться с этим? Кёка медленно выдохнула, её сердцебиение, наконец, начало успокаиваться. Ранпо и Дазай, казалось, были уверены в ситуации. Чуя собирался остановить бомбу. Фёдор в данный момент не мог активировать свою способность. Эри была в безопасности рядом с Дазаем. Но Ному всё ещё окружали всех. На данный момент Шигараки казался достаточно послушным, всё ещё приспосабливаясь к масштабным изменениям в ситуации и к тому, как Фёдор одолел его, но с новым балансом сил с приходом Дазая никто не мог сказать, что Шигараки и остальная Лига предпримут в ответ. — Теперь, — сказал Дазай, переводя взгляд с неба, откуда он следил за Чуей, обратно на Ранпо. — Не окажешь ли ты честь объяснить? — Конечно, — самодовольно произнёс Ранпо. — Позвольте мне начать с самого начала. — Конечно, как только Фёдор убил Всех За Одного, я понял, какова была его главная цель. Он надеялся, что Лига Злодеев и обладатели способностей Йокогамы в конечном итоге начнут сражаться и уничтожать друг друга в процессе. — Ранпо обвёл рукой местность, демонстрируя бой, который Фёдор действительно организовал, не заботясь о том, кто в итоге победит. — Тем временем он тайно сотрудничал с Геройской Комиссией, и независимо от того, кто выживет, они погибнут при следующем взрыве бомбы. После этого у Фёдора не было бы практически никаких соперников в поиске Книги, и он мог бы легко избавиться от всех оставшихся пользователей способностей и причуд. — Книга? — Повторила Магне, выглядя озадаченной. — Не важно. — Ранпо пожал плечами. — В любом случае. Мы с Дазаем знали, что должны убедить Фёдора в том, что он находится в выигрышном положении и его план работает идеально, и в то же время действовать за кулисами, чтобы обеспечить его провал. — Я не понимаю, — Куникида моргнул. — Как вы это сделали? — Ну, во-первых, почти никто не мог знать о нашем плане, — сказал Ранпо. — На самом деле, кроме Дазая и меня, единственным, кто знал о плане, был Танидзаки, единственный сотрудник Агентства, на которого Фёдор, скорее всего, не обратил бы внимания. — Это звучит как оскорбление, но я сделаю вид, что это комплимент. — Танидзаки застонал, лёжа на земле. — Танидзаки знал, потому что мы полагались на его иллюзии в этом плане, — продолжил Ранпо. — Это был ключевой момент, и если бы он потерпел неудачу, весь план провалился бы вместе с ним. — …Они действительно планировали это долгое время, не так ли? — Ошеломлённо подумала Кёка. — В любом случае, — Ранпо пожал плечами. — Когда Фёдор отвлекался на свой собственный план, Танидзаки создавал вокруг него иллюзию, чтобы Дазай мог подкрасться к нему сзади в разгар любой игры или драматической речи, которую он планировал, ожидая падения бомбы, и свести на нет его способности. Предполагалось, что Чуя позаботится о Николае, но использование Твайса было гениальным со стороны Дазая, теперь Чуя может справиться только с бомбой, а не с обоими. На этот раз это, безусловно, позволило нам объяснить весь план. — А твой… Обморок? — Нерешительно спросил президент. — Это тоже было частью плана! — подбадривал Ранпо. — Я так и думал, что кто-нибудь попытается меня вырубить! Оставалось только гадать, кто именно, но это оказались Шигараки и его Ному! Конечно, Танидзаки был готов и создал фальшивого меня, чтобы Ному нокаутировал его. Тогда всё, что мне нужно было сделать, это лечь на пол, где лежала моя иллюзия, что я без сознания, и заменить её. Танидзаки наколдовал немного фальшивой крови, и президент, ничего не подозревая, поднял меня, чтобы защитить, создавая впечатление, что я действительно был без сознания. Иллюзии не имеют никакого значения, так что, если бы президент попытался поднять иллюзию на меня, сразу стало бы ясно, что все это подделка! — Ранпо слегка запнулся, когда президент впился в него взглядом. — Кстати, извините, что напугал вас. — Но какой смысл был притворяться, что он без сознания? — Мидория неуверенно спросил. — Я понимаю. — Фёдор был тем, кто ответил, свирепо глядя на Ранпо. — Это вселило в меня ложное чувство безопасности. Пока Ранпо был без сознания, я бы поверил, что все его планы автоматически провалились. Даже если Дазай, казалось бы, сдался, это не означало, что Ранпо сдался, и он был тем, за кем мне нужно было присматривать. Когда он был без сознания и не мешал, я поверил, что больше некому меня остановить. — Фёдор рассмеялся. — Должен сказать, джентльмены, я впечатлён. Эта игра действительно поразила меня, даже лучше, чем когда Чуя притворялся вампиром! Действительно, блестящий план. — Спасибо, Фёдор, — Дазай резко усмехнулся. — Очень мило с твоей стороны это сказать. Настолько мило, что я предлагаю тебе выбор. От чьей руки ты хочешь умереть? Фёдор уставился на Дазая, его улыбка была похожа на острие ножа. И Дазай, и Фёдор долго смотрели друг на друга, их глаза были темнее, чем окружавшая их ночь, словно вечно поглощающая пустота, которая уничтожала каждый лучик света, который их окружал. — Ну, что ж, если выбирать придётся мне, — Сказал Фёдор, наконец, отводя взгляд. Вместо этого он перевел взгляд на Кёку, которая вздрогнула. — Я полагаю, именно Кёка должна нажать на курок. Я ведь только что пытался убить её, не так ли? — Хороший выбор. — Сладко произнес Дазай. — Кёка? Кёка медленно встала, высвобождаясь из защитных объятий Мидории. Мидория издал протестующий звук, но Кёка нежно похлопала его по плечу, и он затих, принимая её выбор. Кёка медленно прошла вперёд, пока не остановилась перед Фёдором. Все погрузились в молчание, с нетерпением ожидая смерти Фёдора. Кёка проигнорировала Фёдора, который продолжал устрашающе смотреть на неё, и вместо этого повернулась к Эри. — Ты в порядке? — Мягко спросила она. Эри неуверенно кивнула, явно осматривая Кёку на предмет травм. Когда она увидела, что Кёка не пострадала, за исключением нескольких синяков, Эри с облегчением вздохнула, по её лицу снова потекли слёзы. Кёка быстро опустилась на колени и крепко обняла Эри. Дазай мягко отпустил Эри, уверенный, что её причуда не активируется. Однако он продолжал крепко держать Фёдора за руку, не давая ему пошевелиться. — Я потеряла свой нож во время драки ранее. — Тихо сказала Кёка через плечо Эри, взглянув на Дазая. Дазай кивнул, прежде чем протянуть свободную руку и вытащить пистолет из-под пальто. Кёка медленно высвободилась из объятий Эри, тихо погладив её по голове, прежде чем взять пистолет. — Иди к Мидории. — Кёка что-то прошептала Эри. Эри тихо кивнула, прежде чем поспешить к Мидории, который тут же прижал её к себе, отводя взгляд от сцены впереди. Кёка медленно подняла пистолет, направив его Фёдору между глаз. Фёдор продолжал смотреть на неё, слегка наклонив голову, словно насмехаясь над ней. Ожидая, что она выстрелит. Провоцируя её на это. — Что это даст, Кёка? — Спросил Фёдор, приподняв бровь. — 38, верно? С такими темпами, как у тебя, у тебя скоро стукнет 40. Сколько времени пройдёт после этого, когда у тебя станет 50? 100? Скольких людей ты убьёшь во имя справедливости? Разве теперь ты не должна быть героем? — …Быть героем — значит защищать людей, — Сказала Кёка. — И если, убивая людей, я защищаю тех, кто мне дорог, то это тот выбор, который мне придётся сделать. — Как храбро с твоей стороны. — Федор закатил глаза. — Поистине благородно. Я не… БАХ! Прежде чем Фёдор успел закончить фразу, Кёка выстрелила. Пуля пролетела по воздуху и попала в цель- Бетон. Кёка разинула рот, когда пуля вонзилась в бетон, и с её бронзового основания капнула лишь капелька крови. Федор исчез, растворился в воздухе, и только несколько золотых искорок остались там, где он когда-то был. — Блять! — Дазай выругался. С его руки капала кровь, как будто его ударили, заставив силой отпустить Фёдора. Кёка понятия не имела, когда это произошло. — Я думал, Николай хотел, чтобы Фёдор умер! — Ранпо выругался. — Зачем ему было спасать его?! — Ага, — Дазай рассмеялся. — Человеческие эмоции действительно берут верх над всеми нами троими, не так ли? Николай спас ему жизнь, потому что Фёдор — его единственный друг. В конце концов, он любит его больше, чем свободу. Кёка ошеломлённо уставилась на него. Медленно её взгляд переместился туда, где находились клоны Твайса, и сердце у неё упало, когда она увидела останки многих из них, груды слизи на полу, убитых Николаем. Настоящий Твайс стоял неподалеку и выглядел испуганным. Кёка задавалась вопросом, видел ли он видел, как Николай убивал своих клонов. — Он был таким быстрым… — Сказал Ацуши дрожащим от страха голосом. — Я и не думал, что клоун может так двигаться. — согласился Акутугава, но тут же с отвращением подумал, что он вообще согласился с Ацуши. — Мне не удалось его убить, — подумала Кёка, переводя взгляд на одинокую пулю. В голове у неё стучало в такт с сердцем, желудок скручивало. — После всего, что он сделал… ему всё равно удалось скрыться. Что, если он вернётся? Что же нам делать? Как я могла… как я могла не убить его? Единственное, в чём я хороша, единственное, что я могла бы сделать, чтобы защитить других… как я могла потерпеть неудачу? Кёка вздрогнула, когда чья-то рука легла ей на плечо. Она подняла глаза и увидела, что Дазай серьёзно смотрит на неё. — Это не твоя вина, — Он прошептал. — Ты хорошо поработала, ладно? Фёдор хитёр, я должен был догадаться. Это касается Ранпо и меня. Ты не сделала ничего плохого. — Но… — начала Кёка. Дазай покачал головой. — Это была не твоя вина. — Повторил он. — Неважно, что ты делала, как долго ты с ним разговаривала, как долго колебалась, прежде чем выстрелить… Даже если бы ты выстрелила сразу, он бы всё равно каким-то образом ушёл. — Ты этого не знаешь. — слабым голосом произнесла Кёка. — Конечно, знаю, — сказал Дазай. — Ты не веришь, что я знаю, что важно? И я знаю, что это не твоя вина. Кёка поколебалась, прежде чем медленно кивнуть. — …Хорошо. — Слабо произнесла она. Она не была уверена, действительно ли верила Дазаю, но… Кёка медленно повернулась. Мидория всё ещё держал Эри на руках. Бакуго пристально смотрел туда, где только что был Фёдор. Аояма всё ещё плакал, на этот раз от облегчения, что Кёка жива. Ацуши тоже плакал, заливая слезами Акутугаву, который в смущении оттолкнул его. Коё помогала Кенджи встать. Президент отчитывал Ранпо. Куникида стоял на коленях рядом с Танидзаки, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Все сотрудники Агентства и её одноклассники были живы. Это было всё, что имело значение. — Он… сбежал. Кёка обернулась на звук голоса Шигараки и увидел, что тот пристально смотрит на то место, где только что был Фёдор. Он казался потрясённым, как будто не мог поверить в то, что только что увидел. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали, Шигараки? — Тихо спросил Мистер Компресс, выглядя взволнованным и неуверенным в ситуации. Шигараки довольно долго скрипел зубами, обдумывая варианты. Наконец, он издал резкий смешок и покачал головой. — Убейте их всех. — Шигараки взмахнул рукой, и ному снова ожили, бросаясь на тех, кто был ближе всего. Кёка резко зарычала, призывая Снежного Демона обратно на свою сторону, направляя клинок духа в мозг Ному, заставляя его рухнуть на землю. Позади неё Дазай вытащил второй пистолет и начал прицельно стрелять в Ному, попадая им в глаза и мозг. Кёка подняла свой пистолет, позволяя Снежному Демону прикрыть спину ей и Дазаю, когда они оба стреляли в приближающуюся волну Ному. — Шигараки?! — Твайс вскрикнул неподалеку, явно поражённый приказом, и поспешил к своему боссу. — Что, Твайс? — Огрызнулся Шигараки, свирепо глядя на него. — Они просто… они только что спасли нас от Фёдора и бомбы Комиссии по Безопасности Героев, не так ли? — Нервно запротестовал Твайс. — Нам нужно их убить? — Он покачал головой. — Они должны просто умереть! — Мне, блять, всё равно! — Шигараки сердито закричал. — Чуя все равно предал нас, не так ли?! И все эти люди работают с ним, не так ли?! Кроме того, именно они позволили Фёдору сбежать! Разве я не должен выплеснуть свой гнев на них?! Я думаю, что почувствовал бы себя лучше, убив всех в Йокогаме и нескольких студентов-героев здесь! Руки Твайса задрожали, и он взглянул туда, где держали Эри, защищаемую Бакуго, Аоямой и Мидорией, окружённых Ному. Мидория продолжал сражаться, даже со сломанной ногой, не обращая внимания на то, что кости смещаются и крошатся всё сильнее. Лицо Аоямы исказилось от боли, но, несмотря на это, он продолжал использовать свою причуду. Руки Бакуго искрились от яростных взрывов, он делал всё возможное, чтобы компенсировать травмы своих одноклассников и прикрыть их слабые места. — Хорошо. — Твайс согласился, но голос всё ещё был неуверенным. Он не мог удержаться и продолжал смотреть на Эри, испытывая сожаление к маленькой девочке, которая оказалась в такой ужасной ситуации. Магне, казалось, чувствовала то же самое — …Шигараки, что с Эри? Ты должен приказать Ному пощадить её. Шигараки поколебался, прежде чем покачать головой. — Ей не удалось убить Фёдора, а именно для этого я привёл её сюда. Что бы с ней ни случилось сейчас, для меня это не имеет значения. — Шигараки… — пробормотал Спиннер, переводя взгляд с дерущихся студентов на своего босса. — Заткнись! — Рявкнул Шигараки. — Я больше не хочу этого слышать, поняли?! – … — Члены Лиги замолчали, не желая идти против своего босса. Кёка чувствовала, как пот струится по её лбу, оставляя соленые дорожки на щеках. Не важно, скольких Ному она подстрелила, или скольких Снежный Демон убила, казалось, что их место заняли ещё десять. Они только что снова оказались в той же ситуации, что и раньше, полностью ошеломлённые огромным количеством Ному и неспособные ничего сделать, чтобы остановить это. Контроль Шигараки над Ному не был способностью или причудой, которую Дазай мог бы аннулировать, и даже если бы он отменил регенерацию Ному, они всё равно были такими же сильными и в два раза крупнее всех присутствующих. Почти все были ранены. Это было похоже на проигранную битву. — Этого не может быть! — подумала Кёка. — Мы только что справились с Фёдором…… мы не можем проиграть Лиге сразу после этого! – … Глубокий вздох. Кёка вздрогнула, когда что-то с силой ударило по бетону позади неё, едва не заставив её упасть на землю, когда земля задрожала у неё под ногами. — Я действительно должен всё делать сам? — простонал Чуя, наблюдая за этой сценой. — Я только что разобрался с грёбаной бомбой, которая должна была взорвать Йокогаму, а теперь мне ещё и с этим разбираться? — Чуя, ты как раз вовремя! — Сказал Дазай, оглядываясь на Чую, который свирепо смотрел на него. — Мне бы очень пригодилась твоя помощь, напарник! — Чуя, — Воскликнула Кёка. — Ты вернулся! Взгляд Чуи смягчился, когда он посмотрел на Кёку. — Конечно, я вернулся, — Он сказал. — Я бы не оставил тебя здесь, пока Лига всё ещё существует. — Он взглянул на Дазая. — Фёдор? Дазай покачал головой. — Сбежал. — Блять! — Чуя выругался. Его кулаки крепко сжались, прежде чем он покачал головой. — Черт, мы разберёмся с этим позже. Нужна Порча? — Похоже на то. — Серьёзно сказал Дазай. Чуя снова вздохнул, прежде чем кивнуть. — Хорошо. — Он сказал. Кёка нервно взглянула на Чую, её внимание разрывалось между ним и Ному впереди нее. Сама Кёка никогда не сталкивалась с Порчей, но до неё доходили слухи, как и до каждого члена Портовой Мафии. Ходили слухи о неудержимом дуэте, который доверял друг другу свои жизни, об опасной способности, способной уничтожить всё, включая хозяина, которому она принадлежала. Поймав её взгляд, Чуя улыбнулся и потянулся, чтобы взъерошить ей волосы. — Не волнуйся, малышка, со мной всё будет в порядке. Кёка нерешительно кивнула и с любопытством и ужасом наблюдала, как Чуя отступил назад, красное сияние его способности медленно охватывало его. Она смотрела, больше не заботясь об опасности вокруг себя, как странные тёмно-красные полосы начали обвиваться вокруг конечностей Чуи, его глаза были широко открыты и невидящими, как будто он был одержим. Она отпрянула, необъяснимый ужас начал сжимать её сердце, когда Порча активировалась. Глядя на Чую сейчас, она испытывала тот же ужас, что и от Фёдора, — страх смотреть на существо, возраст которого превышает человеческое понимание. Чуя рассмеялся высоким, скрипучим смехом, прежде чем броситься на ближайшего Ному и разорвать его, как бумагу. Шигараки в ужасе вскрикнул, когда Чуя бросился между Ному, уничтожив нескольких за считанные секунды. Кёка почувствовала, как у неё отвисла челюсть, когда Чуя начал создавать в своих руках нечто, похожее на мини-чёрную дыру, и швырнул это в Ному, как будто это был всего лишь мяч, их кожа рассыпалась в пыль, когда они соприкоснулись. — Что за хрень?! — Бакуго закричал, уставившись на Чую. — Отойдите от него! — Дазай закричал, перекрывая шум. Теперь все смотрели на Чую, наблюдая, как он заботится об армии Ному, как будто это было так же легко, как дышать. Постепенно все начали отступать, уходя из-под ударов Чуи, позволяя ему самому позаботиться о Ному. Мори начал смеяться, тихо посмеиваясь про себя, когда президент помог ему разогнать всех. Кёка мельком взглянула на Дазая и обнаружила, что тот смотрит на Чую, выглядя совершенно зачарованным, как будто разрушение и хаос были прекрасны. Кёка почувствовала, как по спине снова пробежала дрожь. — Что, чёрт возьми, происходит?! — Шигараки вскрикнул, когда Чуя врезался в гигантского Ному, того самого, что загораживал главный выход из переулка. Казалось, он не знал, что делать, и был слишком напуган, чтобы приблизиться к Чуе. — Ты впервые видишь Порчу, верно? — Спросил Дазай, обращаясь к Шигараки, хотя его взгляд не отрывался от Чуи. — Красиво, не так ли? — Что это, чёрт возьми, такое?! — повторил Шигараки, дрожа. — Истинная форма его способностей. — Дазай рассмеялся. — …Это то, с чем ты хотел бы столкнуться? Шигараки взглянул туда, где, хихикая, Чуя разрывал гигантского Ному на куски, пропитанные кровью существа. Он заколебался. — Босс, — Сказала Магне. — Мы не можем этого вынести. Без Ному мы в меньшинстве. — Нам нужно уходить. — согласился Мистер Компресс. — Не так быстро. — Прервал его президент, внезапно появившись позади четверых. Он навис над членами Лиги, свирепо глядя на них сверху вниз. — Вы четверо арестованы и препровождены обратно в Мусутафу, где с вами разберутся соответствующие власти в соответствии с законами о причудах. — В противном случае вы окажетесь по ту сторону Порчи! — добавил Мори, появляясь рядом с Фукудзавой. — Да, вы же не хотите связываться с Чуей, не так ли? — Вмешалась Элис, уперев руки в бока. Шигараки стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Глаза Кёки расширились, когда она поняла, что Шигараки собирается использовать свою причуду. Не колеблясь, Кёка щелкнула пальцами, и Снежный Демон телепортировалась за спину Шигараки, приставив меч к его горлу. Шигараки замер, и когда он нервно сглотнул, лезвие меча коснулось его кожи, отчего на поверхности выступила кровь. — Вы слышали президента. — Холодно сказала Кёка, спокойно подходя к Мнежному Демону. Она медленно подняла пистолет, направив его между глаз Шигараки, точно так же, как она сделала это с Фёдором. — Вы арестованы. Когда Лига, наконец, была загнана в угол, раз и навсегда, Дазай небрежно подошёл к Чуе, который в значительной степени покончил с Ному, просто играя с их трупами и наводя полный беспорядок на улице. Вздохнув, Дазай потянулся вперёд, как только оказался достаточно близко, и мягко схватил Чую за запястье, заставив его резко остановиться. Чуя замер, его способности немедленно аннулировались, а Порча остановилась принудительно. Единственным оставшимся доказательством того, что она вообще использовалась, была кровь, лениво сочащаяся изо рта Чуи, плата за использование такой силы. Дазай медленно опустил Чую на землю, быстро снимая с себя пальто, чтобы дать голове Чуи опереться на что-нибудь, кроме бетона. Чуя застонал, его глаза приоткрылись ровно настолько, чтобы впиться взглядом в Дазая. — Пошёл ты, Скумбрия. — пробормотал Чуя, прежде чем его глаза полностью закрылись, и он потерял сознание. — Какие грубые слова, после того, как я спас тебе жизнь, Чиби. — Дазай фыркнул, хотя Чуя больше не мог его слышать. Официально все Ному были мертвы, и у Лиги не было иного выбора, кроме как согласиться с их арестом, Кёка не выпускала пистолета из рук, пока Мори бодро надевал на запястья пользователей причуд наручники, отменяющие причуды. По правде говоря, она понятия не имела, где он их взял, но, вероятно, для нее было лучше не спрашивать. Когда членов Лиги увели обратно к границе, где с ними должны были разобраться Куникида, Тачихара, Мори и президент, Кёка, наконец, расслабилась и медленно опустила пистолет. Как только он был опущен, предохранитель снова щёлкнул, и на неё налетело чьё-то тело, заключив в крепкие, удушающие объятия. — Кёка! — Ацуши застонал, прижимая её так близко, что Кёка могла поклясться, что одно из её рёбер вот-вот сломается. — Я так волновался! Я думал, ты умрешь! — Тсс, — усмехнулся Акутагава на заднем плане. — Жалкий тигр-оборотень. Очевидно, сейчас с ней всё в порядке. Не нужно так драматизировать. — Кёка! — Всхлипнула Эри, соскакивая с рук Мидории и присоединяясь к его объятиям. Аояма быстро поспешил за ней, и Бакуго, после умоляющего взгляда, неохотно помог Мидории подойти, чтобы они оба могли присоединиться к групповым объятиям. — Рад, что ты не умерла или что-то в этом роде, Косички. — Проворчал Бакуго. — О, mon ami, я так рад, что с тобой всё в порядке! — воскликнул Аояма. — Я так волновался! Я ненавидел то, что ничего не мог сделать!.. Я так рад, что теперь с тобой всё в порядке! — Добавил Мидория. — Кёка! — Кенджи подскочил к ней, присоединяясь к групповым объятиям.- «Я тоже волновался! Я действительно скучал по тебе! — Ух, — застонал Кёка, и то, что Кенджи был таким сильным, не помогло ей справиться со сломанным ребром. — Все отпустите, иначе я действительно умру. Все проигнорировали её, продолжая крепко обнимать. Через мгновение Кёка обмякла, позволяя себе насладиться теплом объятий, и, наконец, расслабилась. Они были в безопасности. Они, наконец, победили. По крайней мере, она заслужила это. Кёка уткнулась лицом в шею Ацуши и, наконец, позволила себе расплакаться.