Ночь, дарящая смирение.

Минуты ожидания казались часами, часы же и вовсе тянулись днями. Хватаясь за золотистую макушку, Дио устремил глаза в небо, разглядывая звезды. И было в них сегодня что то удивительное, захватывающее. Казалось, будто они горят ярче, заставляя так же загораться чужое сердце эмоциями. Небо не было однотонным: оно переливалось, чередовалось разными оттенками глубокого, темно-синего и фиолетового, иногда отливавшим бурым. Россыпь звезд сегодня действительно была виднее лучше, чем обычно. Ночь была довольно светлой. В карих глазах отражался весь спектр неба, который от чего то сделал их задумчивыми. А ведь глаза Джонатана так же блестели каждую ночь, которую они проводили вместе. Казалось, они освещали всю комнату, словно источник света. Он это замечал. Видел. Но игнорировал. И сейчас почему то именно ему было больно от этого. Грудь сжималась от тяжелой, сжимающей вины и от липкого отвращения к себе. Было почти физически больно представлять лицо Джостара в тот день, когда он его прогнал. А в эту минуту хотелось только того, чтоб тогда брюнет не проронил ни одной слезы. Удивительно как время влияло на мысли Брандо. Он не узнавал себя, но теперь сопротивляться не стал. Уже понял – это бесполезно. Сдался этому гнусному, навязчивому, но все равно теплому чувству. Окунулся с головой, если можно так сказать. Теперь он не может видеть ничего кроме него: небо – его глаза, комната – воспоминание о нем, огонь в библиотеке – жар его тела. Теперь он не метался, не разрывался между мыслями. Уже больше думал. И переживал. Понятия не имел, как ему себя вести. Боялся, что как увидит его, то растеряется, как мальчишка. Боялся, что родной взгляд измениться. Боялся, что не сможет вернуть его… Он устало потер переносицу указательным и большим пальцем, присаживаясь на кровать. В горле неприятно запершило, так было уже последние два дня. Дио лег, подпирая голову рукой. Он тяжело вздохнул, уставившись в потолок. В последнее время Брандо поздно ложился, каждую ночь очень долго размышляя обо всем, что так поменяло его.

***

Письмо было на самом деле очень легким, но отчего то тяготило ее. Девушка держала его в руке неуверенно, касаясь совсем слегка. Как только она узнала о почте, то тут же догадалась, что с Джостаром скоро придется расстаться. Снова. Эта мысль упала камнем в груди, тут же заставив Эрину поникнуть. Пальцы невольно сжали бумагу, но она тут же раскрыла их, испугавшись испортить его. Лазурные глаза замерли на печати наполняясь влагой. Она медленно развернулась, на ватных ногах поднимаясь в дом. Она представила ДжоДжо, который наверно уже ложился спать. Наверно, он читает какую нибудь книгу с таким увлечением, что даже не заметит как она войдет. Будет лежать, положив руку под голову и согнув одну ногу в колене. Будет занимать почти всю кровать, не смотря на то, какого она размера. Когда заметит ее, заговорит уже взрослым, приятным голосом. Взгляд его будет отражать свет лампы, но не будет гореть. Он уже не тот, она знает. Но принимает его и таким. Он все равно родной, добрый Джонатан. Он стал старше, как и она, уже усидчивей и умней. Больше, мужественней. Так странно и естественно одновременно. Но теперь, понимая что ей снова придеться расстаться с ним, она не видела той разницы как раньше. Каждая ступенька к дому давалась тяжелее другой. Шаг неосознанно становился медленней. Конечно, все то что они пережили вернуть невозможно. Она теплит это в себе как сон, который никто у нее не отнимет. Однако теперь, когда он снова рядом, все то было больше похоже на правду, чем эфемерный сон. Точнее казалось ей по его приезду. Обувь девушки стучала по лакированному полу коридора. Нужная комната была все ближе. Из небольшой щели бил слабый теплый свет. Возможно, он действительно читает. На душе становилось все тяжелее, пока ей не стало казаться, будто на грудь что то давит, мешая вдохнуть полной грудью. Поравнявшись с дверью, девушка неуверенно подняла руку, негромко постучав по ней. Услышав тихое «входите» она толкнула ее, поднимая взгляд на парня. Тот сидел к ней спиной на кровати, смотря куда то в окно. Он все еще не переоделся. Свет от лампы падал на его широкую, слегка ссутулившуюся спину, обтянутую тканью рубашки. Брюнет немного развернул голову, посмотрев на девушку через плечо. Но когда увидел гостя, отвернулся обратно, поднимая голову к небу. Эрина стала медленно подходить к нему, пряча письмо в руках. Он снова повернулся к ней. Отчего то его глаза казались грустными ей. Робко приблизившись к его кровати, она присела. Взгляд ее то поднимался, то опускался на собственные руки. — Ты уже скучаешь по дому? — тихо спросила девушка, заглянув в его глаза. Джонатан не торопился отвечать. Его взгляд снова устремился в звездную россыпь. — Красивое сегодня небо, да? — с легкой улыбкой спросил он, как ни в чем не бывало. Слегка сконфуженная таким игнорированием, Эрина ответила не сразу: — По мне как всегда. Джонатан посмотрел на руки девушки, которые она постоянно трогала и замер, очевидно заметив бумагу. — Это мне? — тут же оживился он, требовательно уставившись на нее. — Да, тебе, — девушка нехотя протянула письмо — только прислали. Рука парня поднялась неуверенно, слегка колеблясь. Он взял письмо, но не стал тут же открывать его. Большой палец слегка прогладил помявшееся место, заставив Эрину слегка смутиться. — Прости, я случайно чуть смяла… — быстро извинилась она, на что ее быстро перебили. — Нет-нет, не извиняйся, это же мелочь. И тут парень начал распаковывать послание, делая это заметно резкими и нетерпеливыми движениями. Глаза его тут же стали быстро бегать по строчкам, спускаясь все ниже. Густые брови отчего то нахмурились. — Что такое? — поинтересовалась девушка, заметив реакцию Джостара. — Отец… Намекает мне что пора вернуться. — объяснил он, педантично складывая лист пополам. Но девушка тут же повторила его выражение лица, задумавшись. Его лицо было взволнованным когда он увидел письмо, а руки при вскрытии слегка дрожали, как от волнения. Неужели, он так ждал отцовского письма? — И когда ты уедешь? — заметно поникшим голосом спросила она. — Завтра же, — вздохнул он. — отец не любит ждать. — Ты можешь еще остаться если хочешь, я поговорю с ним! — уже увереннее сказала она, неосознанно касаясь руки парня. Он тут же опустил глаза на место их соприкосновения, заставив девушку одернуть ее. — Извини, я просто… — глаза Эрины виновато опустились. — Ты только приехал, а мы так давно не виделись… — Да, я понимаю о чем ты. — И ты уже так скоро хочешь уехать? — с отчаянием спросила она, добавив почти шопотом — Я ведь… очень скучала по тебе… Последние слова растворились в воздухе, оставив после себя долгое молчание. Джонатан поднял на девушку глаза, наконец посмотрев ей в глаза. По настоящему заглядывая в них. Как он делал раньше всегда. Взгляд его был так внимателен, что девушка невольно сжалась, смущаясь этого. Так Джонатан не смотрел на нее никогда: с подозрением, каким то непониманием. Стало отчетливо слышно их дыхание: взволнованное и ровное. Словно не выдержав напряжения, девушка начала говорить все что было на душе, лишь бы не находиться в удушающей тишине: — Я так радовалась от мысли что ты едешь, — голос ее был тихим, сухим. — ночью не могла уснуть, представляя то, как ты сейчас выглядишь. Джостар не двигался. Он все так же смотрел ей в глаза, не понимая, зачем она это все говорит. — Когда я узнала о почте, мне стало страшно. — призналась Эрина. — Почему? — тут же спросил парень, разворачиваясь к ней всем корпусом. Но девушка не торопилась с ответом, задумчиво щипая ткань своего платья. — Из нас никто писем не ждал. Мы получаем их довольно редко, — начала она. — и стало сразу понятно, что оно предназначено для тебя. — И почему же это страшно? — хмурился он. — Потому что это могло значить то, чего я больше всего сейчас не хочу. — она сделала паузу, натыкаясь на требующий взгляд напротив. — Твой отъезд… Лицо парня тут же расслабилось, а сжатые губы слегка растянулись в улыбке. — Эрина, мы ведь будем поддерживать связь, будем чаще видеться. — успокаивал парень, заискивающе заглядывая в грустное лицо блондинки. — Нет, Джонатан… Мне этого мало. — она замотала головой. — Я все еще дорожу тобой. Также, как и раньше. Ты ведь помнишь..? И Джонатан снова затих, начиная долго рассматривать ее. Стал искать то, чего раньше не замечал. И в его взгляде очевидно не было лишнего – лишь тихая, почти братская нежность. И… сожаление. Он мягко взял руки девушки в свои, встречаясь с ней взглядом. — Помню. Помню каждую минуту. Но время не стоит на месте. Оно меняет нас. И мои чувства… — он сделал паузу. — они изменились. Не потому, что я перестал тебя ценить. Наоборот. Ты стала для меня чем-то святым — тем, что берегут, но не трогают, чтобы не разрушить. — Значит, ты не любишь меня так, как раньше? — прошептала она, и голос её дрогнул. ДжоДжо медленно кивнул, будто каждое движение причиняло ему боль. — Не так. Прости. Это самое трудное, что мне приходилось говорить. Но я не хочу лгать тебе. Ты заслуживаешь правды, даже если она ранит. — закончил он, чувствуя что руки в его руках сжались. Подбородок девушки дрожал, а после по белоснежной щеке скатилась блестящая слеза. Одна рука вырывалась, начиная отчаянно пытаться остановить поток слез на девичьем лице. Джонатан хотел бы виновато опустить глаза, но вины за свои чувства отчего то не чувствовал. Только сожаление. Он лишь притянул дрожащую девушку к себе, заключая ее в объятия. На секунду она напрягалась, но сразу после обмякла в чужих руках, продолжая мелко дрожать. И Джонатан продолжал так сидеть все то время, что она плакала, пока Эрина сама не отстранилась, устало опустив покрасневшие глаза.