Эпизод Первый: "Начало"

— Нет, ну скажи, это же просто супер-новость! – с широкой улыбкой произносит Чи Ён своей подруге. В ответ она получает полностью равнодушное лицо Кан Сэ Бёк. Впрочем, ничего удивительного, ведь они и подружились только на третьем курсе, до этого смотря друг на друга с недоверием и отчуждением. В их сближении было нужно благодарить одного из преподавателей актерского мастерства, который случайно направил их работать летом в свой театр вместе. — Да как ты можешь ходить в таком спокойствии! Во-первых, нам поменяли мастера, это влияет на нашу выпускную работу. Во-вторых, поменяли его на самого Ён Иля! – в глазах Чи Ён сверкали звезды, а энергетически она сбивала всех студентов, которые встречались им на пути, потому что ее восторгу не было предела. — Кто это? – равнодушно спрашивает Сэ Бёк. — Господи, как тебя взяли учиться, если ты даже его не знаешь! – Чи Ён меняет выражение лица, понижает голос и цитирует: “Поезжай на мохито и выпей бокал Мальдив”. Она многозначительно смотрит на свою подругу. — Все равно не знаю… – Сэ Бёк уже начинает чувствовать неловкость, потому что видит уровень экспрессии от напарницы, и что ее градус двигается в направлении отчаяния. — Ладно, я сдаюсь, но я думаю, тебе понравится, – выдыхая весь негатив, и хлопая по плечу, проговаривает Чи Ён. — На Мальдивах определенно понравится, там так красиво… Обязательно поеду, как получу первый гонорар. Вместе с братом и мамой! – тут воодушевилась уже Сэ Бёк. — Я имела ввиду Ен Иля, но… – она не успевает договорить, потому что их сносит Дэ Хо. Вот уж где заноза в заднице, ведь никто никогда не видел, чтоб он нормально ходил, или вообще, что либо делал. Собственно, нормальные и не поступали в творческие учебные заведения. — Девушки, что за понурый вид? – пристраивается между подругами Дэ Хо, – мы только что отдохнули, впереди выпускной год, а у вас лица будто вас в массовку даже не взяли играть, – хихикнул парень. — А тебя, с твоей вертлявостью, туда бы даже и не пригласили! Достал бы там всех, и проект прогорел, потому что актеры массово отказались играть! – четко и с выражением отчеканил сзади подошедший преподаватель истории кино и театра - Пак Чон Бэ. Он тут же начал заливисто смеяться, и уже девушки не смогли удержаться и тоже начали хохотать. Дэ Хо лишь мило и тихо улыбнулся. Он не обижался на шутки преподавателя, потому что знал, что он делал их от доброго сердца, а не чтоб принизить студента. К тому же, из всего руководящего состава он понимал его как никто. С детства Пак Чон Бэ не разрешали проявлять креатив, заставили поступить в военное училище, вместо чего-то творческого. Однако, он просто ушел в армию, попал в отряды военно-морских сил, а уже после службы поступил и отучился в Национальном Университете Искусств, одновременно работая. Потом он решил остаться здесь, уже как преподаватель. Он просто обожал это место и любил его как никто другой. Родители со временем признали сына и его достижения, но внутренней боли это не убавило. Немногим, но судьба Дэ Хо была похожа на его. На курсе даже думали иногда, что Чон Бэ какой-нибудь дядя Дэ Хо, видя со стороны их довольно теплые отношения. Три студента, во главе с преподавателем, начали заходить в огромную аудиторию для лекций. Не успев войти полным составом, их тут же сносит вихрем ведущий преподаватель актерского мастерства - Сон Ки Хун. — Ну наконец-то!!! – вскидывая руками вверх, и выпучив глаза, восклицает он, чуть ли не бросаясь на Чон Бэ, – ты совсем забыл, что преподавателям надо было сегодня прийти раньше!? Чон Бэ хлопает себя по лбу так сильно, что часть аудитории невольно поворачивает взгляды, хотя было довольно шумно. — Черт, я совсем забыл, сегодня же общее знакомство студентов с новым мастером, будь неладна моя голова! Мамин я растяпа! – сокрушается громко преподаватель истории кино и театра. Ки Хун хватает его под руку и уводит вперед. — Ладно, я уже собрал твою группу, они на местах, – не давая вставить слова добавляет, – ты мне должен выпивку сегодня вечером, – с веселым прищуром смотрит на своего друга. — А потом ты говоришь, что я тебя спаиваю, а! – громко и задорно выкрикивает тот. Ки Хун прижимает его рот ладошкой и усаживает на место для руководящего состава. — Если ты меня не угостишь, я сам напьюсь сегодня, потому что уже не выдерживаю этот цирк! – говорит негромко, но отчетливо так, чтоб слышал только Чон Бэ, – меня уже тошнит от этих лощеных звезд, которые сегодня собрались на кафедре, будто им поехать больше некуда! А ведь эти неокрепшие умы будут смотреть и восхищаться, даже не зная, кто они на самом деле! – возмущение внутри преподавателя накапливалось с неимоверной силой. — Так ты сам такой же! – прыснул от смеха Чон Бэ, – что не помнишь, как пришел преподавать? Звезда сериалов, чуть ли не каждая обложка модного журнала была увешана твоей прелестной мордочкой, – мужчина пытался изобразить нелепую позу из фотосессии друга. — Ты совсем?! Я служу искусству, воспитываю новое талантливое поколение, между прочим, по крайней мере стараюсь, передаю накопленный мною опыт, я же не просто хожу и рекламируюсь как павлин! - Ки Хун был близок вскочить над Чон Бэ, но понимал, где находится. — Ну иногда, когда ты все-таки ходишь на какие-то проекты, ты ведешь себя как этот самый павлин, - Чон Бэ не собирался останавливаться и подкидывал дровишки в итак полыхающий костер эмоций Ки Хуна, – клянусь здоровьем твоей мамы! — А чего это моей!? — Какая разница чья мать, я говорю как есть! – уже захлебываясь смехом, говорит Чон Бэ. Его друг выдыхает и начинает широко улыбаться, понимая, что над ним подтрунивали все это время. Аудитория, которая больше напоминала амфитеатр как в древнем Риме, выглядела особенно помпезно, когда ее украшали к новому учебному году. Теперь, заполненная студентами, которые учились на актерском и режиссерском факультетах, вид ее был как никогда живым. Повсюду стоял гул, студенты общались меж собой, кто-то сидел в телефоне, многие фотографировались, потому что намечалось крупное событие в студенческой жизни. Преподаватели же занимали места не на зрительском поле, а на сцене, с правой стороны в два ряда. — Две… – говорит Ки Хун. — Что две? – отвечает Чон Бэ. — Две бутылки соджу…сегодня… – слабо проговаривает Ки Хун. — Три бутылки, – сзади слышен шепот, больше похожий на шипение змеи. И между головами друзей медленно выползает третья, которая принадлежит преподавателю по фехтованию и сценическому бою. — Мать твою! – Ки Хун выпрыгивает с места от неожиданности. У Чон Бэ чуть ли не вылетают глаза из орбит. Он поворачивается на Чхо Сан Ву, зажимая рот рукой, чтоб не заорать как Ки Хун. — Да ладно вам, господин Сон Ки Хун, могли бы и сидеть, я хоть и известный актер, но не настолько, чтоб просить всех встать, – раздается сзади громкий голос с насмешкой. Мимо преподавателей проходит статный мужчина в фирменном костюме, занимая кресло посередине сцены. Идеально уложенные волосы, которые немного примяты головным микрофоном-петличкой, свободная походка, говорящая о том, что человека мало что напрягает в данный момент и уверенный взгляд, обращенный к аудитории: обожание студентов ежесекундно включено, в их глазах разве что не сверкают сердечки, как в каком-нибудь аниме. В купе с шуткой, на которую откликается больше половины зала, появление Ён Иля производит настоящий фурор. Как и ожидалось от мировой кинозвезды. Оказывается, пока преподаватели болтали, на сцене уже побывал заведующий кафедрой Чхве У Сок. Он успел огласить студентам, что собрание начинается. Конечно же, в аудитории стало тише, но и этого друзья-педагоги не заметили, и если бы не из ниоткуда возникший Сан Ву, они так и продолжали “кудахтать” на потеху студентам. Хотя те и не особо слышали разговор, но мимика и поведение преподавателей были для них со стороны комичными. Ки Хуну на мгновение стало не по себе. Это все по вине Чон Бэ, будь он неладен. И из-за Сан Ву! Если б не они, он не оказался бы в таком неловком положении как сейчас. После этого он перестанет называть их друзьями. Точно. Пока Ки Хун пребывал в своих мыслях, рядом с ним оказался заведующий кафедрой. Рука У Сока медленно, но напористо надавила на плечо Ки Хуна и тот наконец-то сел на свое место. — А теперь давайте все поприветствуем нашего нового мастера, талантливого и непревзойденного актера кино, Ён Иля! – объявляет заведующий в микрофон. Зал разражается аплодисментами, кто-то даже выкрикивает имя звезды. Преподаватели также подключаются к студентам. Все, кроме Ки Хуна, чьи руки заняты щеками, ведь он еще находился в трансе от неловкости и пытался убрать красноту с лица. — Видимо не все рады моему приезду, – задорно говорит Ён Иль, немного посматривая на Ки Хуна. В ответ ему летит убийственный взгляд. Актер понимает, что лучше ему перестать шутить, иначе он настроит против себя весь педагогический персонал, а это в его планы не входило. Зато студентов пробивает на смех. Они, конечно, любили своих преподавателей, но теперь замечать их немного в другом амплуа доставляло массу удовольствия. — Ну что ж, дорогие будущие коллеги, – обращается Ён Иль к аудитории, и немного отворачивается от педагогов, – я думаю пора начать наш разговор о том, что мы любим все вместе и ради чего мы здесь находимся. Поговорим о кино.              

***

— Я сказал - отстаньте от меня! – нервно отмахнулся Ки Хун от своих приятелей. Он наспех надевал на себя бежевое пальто, чтобы пулей вылететь из учебного заведения. Ознакомительное собрание шло около двух часов. Студенты, педагоги и будущий мастер активно обсуждали реалии и проблемы профессии, будущее киноиндустрии, а также личный опыт в кино самого Ён Иля. На встрече присутствовали и другие звезды корейского кино и театра, которые также активно коммуницировали со студентами. Эта творческая встреча была больше направлена на пиар самого университета среди остальных, также для привлечения студентов к учебному процессу и первокурсников, чье будущее еще было совсем туманно, но так перспективно благодаря таким событиям. Все были в воодушевлении, обсуждали прошедшее собрание и новый учебный год. Пожалуй, за огромное количество времени, практически все были вовлечены в процесс, и даже педагоги, которые проводили в стенах заведения огромное количество времени, открыли второе дыхание. — Да погоди ты, тарахтелка! – Чон Бэ пытался настигнуть своего высокого друга, но ему не хватало длины шага, – я не хотел Сонушка, – уже не зная какие эпитеты применить, жалобно проскулил киноисторик. Сон и не думал останавливаться, он все еще ощущал себя неловко после инцидента на собрании и спешил покинуть заведение до завтрашнего дня. Вдруг его руку резко перехватывает другая чужая. Тело Ки Хуна разворачивается лицом к приятелю. — Брось это, ты хоть и олицетворяешь творческое безумие, но слишком долгое самодурство даже тебе не к лицу, – спокойно произносит Сан Ву, держа товарища за руку и заглядывая в глаза. — Вы меня выставили каким-то олухом, конечно, вы спокойны, не вас же обсмеяли перед толпой студентов! Господи, если учесть, что меня знает весь университет, то это вообще позор, и не дай бог кто-то это еще и снял со стороны! – Ки Хун подкидывает руки вверх и с нескрываемым гневом смотрит в упор на Сан Ву. — Это все случайность, никто не виноват, право, давайте закончим, я устал бежать за вами, – немного запыхавшись говорит Чон Бэ, – Сан Ву, кстати, в качестве извинения, сказал, что оплатит сегодня кафе с выпивкой, – радостно добавляет Чон. У второго друга появляется явное изумление на лице. Потом он смотрит на Ки Хуна, который уже начал оттаивать от своего негатива, и это становится более важным, чем сумма на чеке, после их вечерней встречи. — Да, так и есть, – говорит Сан Ву, – я плачу сегодня, да и в целом хотел с вами посидеть и поболтать, давно же не виделись. Он легонько приобнимает Ки Хуна за плечо, видит, что тот окончательно расслабляется и готов принять предложение. — Ладно, черти, уговорили… – снисходительно выдает преподаватель актерского мастерства. Чон Бэ начинает пританцовывать какое-то движение из твиста, победно задирая две руки вверх, в знак того, что шалость удалась. Трое приятелей уже собирались назначить время и разойтись, как из ниоткуда, впрочем как и первый раз, появляется звезда, вокруг которой сегодня крутилось все внимание. — Господин Сон Ки Хун, я уже думал не успею вас увидеть. После собрания задержали студенты. Приношу свои извинения. Кажется, я повел себя некорректно: иногда не могу сдержаться и глупо шучу, – подходит к преподавателю Ён Иль, красиво улыбаясь, будто не просил прощения, а снимался на обложку фильма. Ки Хун в ответ оторопел. Ему хотелось быстрее забыть утренний инцидент, и уж тем более ему меньше всего хотелось контактировать с “катализатором” этого инцидента. Однако, актер сам подошел извиняться, поэтому внутри Ки Хуна боролись смешанные чувства. Только он начал открывать рот, чтобы ответить, как его останавливает сам извиняющийся: — У вас такая забавная фамилия…Сон…Ки Хун, – смакует на произношение буквы актер, – вы наш вещий Сон, – выдает актер и начинает довольно громко смеяться. Чон Бэ и Сан Ву переглядываются между собой в полном непонимании происходящего. Ки Хун смотрит на лицо знаменитости сначала в недоумении. Потом он замечает как Ён Иль немного перекатывается с пятки на носок, видимо растеряв былую уверенность перед педагогом. Сон понимает, что смеется он искренне и без злого умысла. Может он правда не умеет шутить? Негативные эмоции сходят на нет, и улыбка сама расползается на лице Ки Хуна. — Он иногда говорит полную чепуху, лишь бы себя развеселить, не обращайте внимания, – подходит в группе мужчин еще один. На вид он был еще более задорным, чем Ён Иль, а в глазах будто плескалось безумие. — Меня зовут Гон Ю. Я - менеджер господина Ён Иля, его верный раб и слуга, – полушутя, протягивает руку преподавателям мужчина. Они по очереди пожимают ее в знак приветствия. — Хорошо, что мы пересеклись, надеюсь, вам уже пришло уведомление, что на этой учебной неделе у педагогов будет отдельное занятие. Наше агентство теперь плотно сотрудничает с университетом, поэтому все заинтересованы в повышении квалификации и обмене опытом в профессии, – с рекламной улыбкой говорит менеджер. — Да, я видел, – отвечает за всех Сан Ву, – правда не совсем понятно, почему мы должны платить, если участие не добровольное, а обязательное? — Что? Мы должны еще и заплатить деньги?! – восклицает Чон Бэ, который до этого не видел даже уведомления. — Деньгиии… – Ки Хун смотрит куда-то в пространство, потому что разговор перетекал в формальность. Он уж лучше бы слушал нелепые шутки, это хотя бы не скучно. — Господин Сон, вы можете расплатиться своим телом, – довольно ехидно, с улыбкой говорит ему Гон Ю. У Ки Хуна глаза на лоб полезли. Зря он только что думал, что шутки лучше. Ни день, а сплошное “юмористическое” шоу, в котором он, видимо, главный фрик. Однако его это раззадорило и уступать он не собирался. — Как это телом? – изображая дурачка, выдает преподаватель. Гон Ю собирается делать резкий шаг, вплотную к Ки Хуну, однако реакция его босса была быстрее. Ён Иль выставляет руку поперек живота своего менеджера. От неожиданности тот сгибается пополам, не успевая продолжить извращенские баталии. — Да уж, менеджер вам под стать… – проговаривает Чон Бэ. Ён Иль пускает на него не очень добрый взгляд, а потом с прежней улыбкой обращается уже ко всем преподавателям: — Извините моего ассистента, он сегодня на своей волне. — Просто обычно такие мероприятия имеют коммерческий характер, но договор с университетом на льготных условиях, – немного кашляя, разгибается Гон Ю, – думал господин Сон Ки Хун поддержит мою шутку, подмигивает ему менеджер. Тот отводит взгляд и громко выдыхает. Он может и не против пошутить, но явно не сегодня, и явно не с ними, он же их даже не знает толком. Может они вообще больные извращенцы и такие шутки, как ходить по краю собственной безопасности. Что-что, а взгляд у этого Гон Ю был как у Джокера точно. Только вот чтоб уехать отсюда быстро, у Ки Хуна не было Бэтмобиля. — Было приятно познакомиться, но нам пора, господа. Я думаю, мы сможем ближе познакомиться уже в учебном процессе, – кланяется преподавателям Ён Иль, едва дольше задерживая взгляд на Соне. Они вместе с ассистентом разворачиваются и уходят к парковке, которая была сбоку от главного входа в университет. Преподаватели кланяются в ответ. — Какие они странные, я никогда не перестану удивляться творческим людям, – выдает Сан Ву. — Я вообще думал ты уйдешь, ты же не любишь такие разговоры, – продолжает Чон Бэ. — Любишь не любишь, но нам работать с ними, причем в самых “тесных” отношениях, ты и сам знаешь нашу профессию, – отвечает Сан Ву, – а ты что молчишь? – он поворачивается к Ки Хуну. Тот задумчиво уткнулся взглядом в пол. — Я думаю, может они не такие дурные, как могут показаться на первый взгляд… – многозначительно выдает Сон. — Ë маë, ты же только что верещал, что тебя бесит этот цирк и ты не хочешь там быть! – уже интонацию начал поднимать Чон Бэ. — Да, но… – продолжает Ки Хун. — Не смей говорить, что тебе понравились их шутки! – Чон был на краю бездны, и если б друг дал положительный ответ, он бы в нее шагнул. — Я хотел сказать, что мы тоже вели себя немного странно. Нужно время, чтоб понять кто есть кто, – он хлопает своего друга по спине, чтоб тот перестал гневаться. — Ладно уже, идемте. Мы еще не обсудили вечер, – переводит тему Сан Ву и задает направление, в котором уходит вся троица. Мысли у всех абсолютно разные: у Чон Бэ - как кто-то посмел занять его место местного шутника, пусть даже для друзей и студентов; у Сан Ву - как они приятно проведут вечер вместе, хотя можно было бы и только с Ки Хуном; а у Сона - что шутки ему все же понравились, даже зацепили и он все-таки не против цирка, если сам немного примет внем участие.