Эпизод Двенадцатый: "Что скрывает ложь"

— Господин Джун Хо, мы сделали документы, которые вы просили, — зашел сотрудник полиции отчитаться.        — Да, хорошо. Можете быть свободны, — ответил детектив. И в кабинете повисла тишина, после хлопка двери. Ин Хо сидел напротив за столом, опустив голову вниз, будто школьник, который получил плохую оценку.        — Ты можешь мне уже лично объяснить, что случилось? Хотя, я все еще в шоке. Конечно, уладил проблемы и с господином Гон Ю, и твои, но только по части своей работы. Ты же понимаешь, что сейчас будет в СМИ и как это скажется на тебе? — начал разговор Джун Хо. — Мне совершенно на это наплевать. Странно, что ты вообще об этом заговорил, — ответил Ин Хо, продолжая сверлить взглядом пол.        — Подумал, что карьера для тебя важнее всего, поэтому и начал с этого. Тогда ответь — что произошло на самом деле? Был ведь прекрасный вечер. Мне даже казалось, что ты впервые за долгое время выглядел довольно…счастливым. По крайней мере, судя со стороны, — младший знал, что настоящего Ин Хо могло и не быть на светском мероприятии, а лишь его образ.        — Я не знаю, как тебе рассказать. Надо было дать себя избить и забыть все…- старший скатывался в отчаяние.        — Ин Хо, — брат подошёл к нему и сел рядом, — Мы всегда с тобой всем делимся, ты знаешь, что я тебя не осужу и приму в любом случае. Ты — мой единственный брат. Я волнуюсь за тебя.        Ин Хо посмотрел на него впервые за все время. Он всматривался в лицо родного человека и хотел найти в нем успокоение. Хван старший понял, что очень скучал по брату и было неловко строить разговор с того, что тот, кто был для него примером, стал подлым лгуном. — Я кажется запутался… в себе и своих чувствах… — выдохнул тяжело Ин Хо. — Так… А если подробнее? — у Хвана младшего начала расти улыбка, непонятно почему. И он не мог ее скрыть. Чтобы они говорили о чувствах — большая редкость. Брат знал особенности родственника и не особо-то хотел его ранить, задавая нелепые вопросы, хотя и понимал, что дело явно не в работе. — Как и говорил на показаниях, у меня был контракт. Я должен был вступить в отношения. Только, не думал, что перейду черту… Обычно … Не стремлюсь заводить знакомства. И тем более романы, — Ин Хо стал глубже дышать, — Все как-то по — дурацки получилось. Нужно было подписать бумажки изначально, но он начал выводить меня своими выходками… — Подожди… Ты про кого? — перебил его младший.        — Про Ки Хуна… — тихо произнес тот, — Все вышло спонтанно: он сел на колени, потом поцелуй и так далее, я честно не думал, что так выйдет… Ты знаешь меня: я не самый простой человек. Думал, он сам захочет меня бросить или что этот роман недолго продлится. И уже не стал предлагать ему подписывать ничего… — брат будто оправдывался.        — Ты имеешь в виду, что не сказал о том, что хотел предложить ему фиктивные отношения? — уточнил Джун Хо.        — Именно так. Да он бы и не согласился, — бросил старший.        — Тогда почему именно его выбрал? Мне казалось, с этим у тебя проблем нет, — младший начинал путаться в мыслях.        — Не знаю… Как-то он меня зацепил с самого прибытия в университет… Смешная фамилия, и улыбка такая дурашливая… — Ин Хо тихо поднял уголки губ вверх.        — Брат, я ничего не понимаю. Тебе нужно было просто с кем-то ходить на мероприятия и заплатить за это. Вместо этого ты выбрал самого строптивого педагога и решил за ним ухлестывать?! При этом ничего ему не говоря. Точнее, не говоря правды. Может, он просто изначально тебе понравился? А договор стал для тебя лишь предлогом? — выпалил на эмоциях младший.        — Может… — старший не стал сопротивляться, — Сам не могу ответить себе, когда перестал притворяться рядом с ним… — взгляд Хвана стал глубокий и наполненный каким-то особенным шармом. Он посмотрел на брата. И Джун Хо распознал этот взгляд, который он видел у него всего лишь пару раз.        — Ин Хо… Да ты в него влюбился! Чего ты раньше не сказал? Я тут голову ломаю, в чем причина твоего поведения и в целом произошедшего, — продолжил эмоционально Джун Хо, глядя на брата.        — Я не влюбился…- улыбка упала с лица Хвана старшего.        — Тогда назови причину, зачем избил своего же менеджера? — младший вдруг стал снова детективом, а не братом.        — Он не имел права оскорблять господина Сон Ки Хуна, — четко выдал Хван старший также как и на показаниях.        — И давно ты из-за кого-то кулаками машешь, ещё и публично? — ерничал Джун Хо.        — Что ты хочешь от меня? — уже в открытую Ин Хо стрельнул глазами на брата.        — Хочу чтоб ты был счастливым …- чуть ли не промурлыкал тот и взял брата за руку, — А я как вижу ты с Ки Хуном именно это чувство и испытываешь.        — Я ошибся. Во всем. В том, что выбрал его, что соврал, что начинаю верить, что любовь — это для меня…- Хван старший вырвал руку и закрыл лицо руками.        — Брат, ты чего…- Джун Хо начал обнимать его крепко, — Да, я знаю, что тебе выпало много тяжелого в жизни, особенно касаемо личной жизни, но это не повод отвергать себя настоящего и свои чувства, если они есть. Скажи мне, только честно, они есть? — Джун Хо скатился на коленки перед старшим, чтобы пытаться увидеть вновь лицо. Он опять берет обе руки и крепко держит ладони брата.        — Есть, — тяжело выдыхает Ин Хо и поднимает мокрые глаза на Хвана младшего.        — Насколько сильно? — брат не давил, он искренне хотел помочь и нежно гладил чужие ладони.        — Я люблю его, — выплеснул Ин Хо, уже окончательно признаваясь как себе, так и брату, — но так и не сказал ему. Не смог. Как можно это сказать, после того как на тебя смотрят, словно ты ничтожество? Хотя и прекрасно понимаю его. Он совершенно был прав, когда хотел меня отлупить и обозвать, и все прочее. Я врал ему, до последнего, я им пользовался… А это мало походит на настоящие чувства, знаешь ли… — вынес вердикт старший Хван.        — Ситуация непростая. Однако, если он любит тебя, то должен будет понять. Это сложно простить. Не оправдываю твой проступок, но тем не менее, верю, что настоящим чувствам это не помеха. Главное, захотеть поговорить, честно и с душой …- Джун Хо смотрел в глаза брата, пытаясь понять его мысли.        — И что я ему скажу? Я притворялся, что притворялся? Что на самом деле люблю его до одури? Что я бедный и несчастный, думал, что никому больше не нужен такой какой есть? А тут появился он… Это звучит отвратительно. Какой-то банальный сюжет из дорамы …- немного вспылил Ин Хо.        — Ты утрируешь. Я думаю простого разговора и извинений будет достаточно для начала. А дальше посмотрим, как поведет себя твой… кхм… господин Сон Ки Хун, — подытожил младший брат, наконец отпуская руки и вставая с колен, — Поехали домой, приведем тебя в порядок и подумаем, как все исправить, — подмигнул он Ин Хо. На что тот лишь выдохнул и решил, что это лучше, чем сидеть и страдать в полицейском участке, где он итак провел несколько дней.

***

Голова у Ки Хуна раскалывалась, но он заставил себя встать, чтобы хотя бы выпить воды. Вчерашний день эхом раздавался в голове. Всю ночь педагогу снились кошмары и он пытался собраться себя по кускам, чтобы выпить таблетку. Сон задавался вопросом, как он оказался в такой ситуации? Педагог не считал себя плохим человеком или тем, кто заслужил подобное. Но почему-то, в этом дерьме был именно он.        В детстве Сон был подвижным ребенком, он на все глядел с широко открытыми глазами. Родители даже сначала удивлялись, что у них родился такой мальчишка. Вместе с тем, они оба боялись, что уж слишком он доверчивый и даже порой наивный. Иногда он приходил домой с улицы и плакал, потому что соседские ребята его обдурили в игру. Он кричал и говорил, что они вели себя нечестно, и как вообще могли так поступить. На что маме и папе нужно было доносить до сына не очень хорошие новости о том, что в мире происходит много чего несправедливого. В свою очередь это ещё больше расстраивало маленькое сердце Ки Хуна, который и знать не хотел о таких вещах.              Вскоре у него появились друзья в виде Чон Бэ — веселого парня со двора, который был более бдительным и подвешенным на язык, и Сан Ву — умного и сильного одноклассника, который помогал Ки Хуну влиться в школьный коллектив. Родители немного подуспокоились и выдохнули. Конечно, ненадолго. Сын рос и вступал в подростковый период.              Тогда Чон Бэ первый заговорил, что ему понравилась какая-то девочка из класса чуть постарше их. Сан Ву не понимал общего восхищения, но друзей не оставлял, к тому же ему было любопытно. Ки Хун решил, что ему тоже нужно найти объект восхищений, но никто из его друзей не ожидал, что им окажется молодой преподаватель по математике. Чон Бэ в открытую смеялся, но поддержал друга, а Сан Ву смерил его холодным взглядом, мол это как-то странно, хоть и отметил, что тот действительно красив.              Конечно, с каждым годом, сдерживать себя и свои чувства было сложнее. Родители Сона сначала были в шоке и даже пригрозили ему, чтоб он перестал маяться дурью и нашел себе девушку. На удивление это сработало и Сон пошел в подростковый отрыв. К жизнерадостности и доверчивости добавилась ещё и влюбчивость, при том всегда искренняя. Хотелось много и разного. Об этом периоде Ки Хун старался не упоминать особо, но ему явно было чем похвастаться на любовном поприще. Пока он не влюбился по-настоящему, ещё влюбился, и ещё. Это были как парни, так и девушки. Но все почему-то не складывалось по разным причинам. Часто Сон загонялся из-за этого. Думал, что его слишком много, что он любит больше, чем его партнёр и многие такие вещи. Отсюда начала развиваться и его постоянная тревожность. Родители мало понимали его, особенно когда узнали, что он хочет стать моделью и актером. Ки Хун не поступил и пошел работать механиком, и делать то, чему его научил отец. Параллельно Сон пытался влиться в мир шоу-бизнеса.              И тут ему помог счастливый случай. Он встречался с парнем из актерской тусовки, который и привел его на серьезный кастинг. Ки Хуну посчастливилось пройти отбор и с тех пор как он сыграл главную роль в сериале, стал звездой корейского кино. Он был молод, красив и успешен. Однако, любопытному и чувственному созданию, такому как он, было мало. Ки Хун загнал себя в долги, оставляя свои гонорары на ставках, и даже начал баловался всякими веществами. Ко всему прочему из семьи ушел отец и мама тяжело переживала разрыв. Сон, как натура чувствительная, и вовсе потерялся во всем этом внутреннем бардаке.              Когда Ки Хуну было около тридцати пяти, он познакомился с будущей женой и у них закрутился роман. Через несколько лет Сон стал отцом. Он не привык жить семейной жизнью, его всегда стабилизировала жена, и та не всегда помогала, так как он был упрямым. Среди всего этого хаоса, его спасла любовь к новорожденной дочке. Первые месяца, когда он держал ее на руках, Ки Хун понял, что все будет теперь по-другому. Он проводил с крохой много времени, старался отдавать свои долги и по-тихоньку выкарабкивался из ямы, в которую сам себя же и вогнал по глупости.              И если б не новая влюбленность Сона, все бы было хорошо. Женщине осознавать, что ее муж любит не ее, а уж тем более увлечен мужчиной, как минимум было непонятно, как максимум — обидно, и конечно же, она решила больше не терпеть такого партнёра. Все валилось на глазах, но и врать своему сердцу Сон не хотел, также как и терять дочку.       Репутация Ки Хуна сильно пошатнулась. Ему пришлось покинуть мир большого кино, сглаживая этот конфликт, прячась от общественности. Так он и оказался в университете, который, в конце концов, дал ему и образование, и стабильную работу, и уверенность в будущем дне. Не сразу, но вскоре Ки Хун стал уважаемым педагогом, карьера актера отошла на второй план. С женой они всё-таки развелись. Она уехала с новым мужем в Америку, забрав Ка Ен. Это было тяжёлым периодом, но Сон справлялся. Он старался быть отцом даже на расстоянии, и слава на богу, дочка любила его безмерно, даже в таком раскладе.              Мужчина Ки Хуна оказался полным придурком, поэтому после него он решил пойти в разгул и не влюбляться, пока не почувствует что-то особенное вновь. У педагога, кроме его ребенка и студентов, будто не оставалось светлого места. Несмотря на все это, он не отчаивался и не сдавался, продолжая верить в любовь и счастье, и что когда-то все это придет и в его жизнь.              И оно пришло. Только в виде фальшивой маски Ен Иля. Очередной раз в голове стрельнуло что-то и Сон скривил лицо. Таблетки не помогали. Он ненавидел мигрень, ненавидел этот день и ненавидел Ин Хо. За то, что стал ему нужен. Сон посмотрел на свою смятую кровать, в мыслях пронеслось как они лежали вместе здесь, иногда болтали, иногда целовались и занимались любовью, вспомнил как провели вместе первое утро, когда Сон болел.              Все эти картинки раскололись также быстро как и появились. Ки Хуна охватила злоба, он начал кидать в кровать вещи, разбрасывая все по комнате. Он пытался стереть с себя все то, что происходило с ним три последних месяца, но попытки не увенчались успехом. Прибавлялся только бардак. Сон разбил вазу с цветами, которые были подарены Хваном, он порвал кусочки писем, что он писал ему невзначай, когда куда-то уходил. Ки Хун вспотел от резких и рваных движений, но не мог остановиться. Злость сменилась бессилием и он упал лицом на кровать, начиная тихо плакать. — Я ненавижу тебя …ненавижу…мерзавец…- говорили губы Сона. “ Я так люблю тебя» — стучало сердце в ответ. В груди Ки Хуна стало тяжело. Будто ему помещают внутрь огромный неподъемный астероид, ещё и горячий, а кто-то неумелый переворачивал его щипцами. Становилось невыносимо больно даже на физическом уровне, что хотелось кричать. Слезы душили его, а голова ничего не соображала.        Ки Хун, захлебываясь и пытаясь вытереть лицо, услышал звонок телефона. Он медленно поднял его и увидел на экране, что это был Чон Бэ.        — Да пошел ты к черту! — выплюнул Сон. Он хотел швырнуть телефон куда подальше, но глупая надежда все ещё тлела внутри. Нет, ни одного звонка или сообщения от Ин Хо.        — Несчастный трус. Даже не может извиниться…- прошипел злобно Ки Хун. Браузер начал сыпать новостями, среди которых он заметил и свое имя. Конечно, куда же без журналистов. Он краем глаза увидел, что обсуждались их отношения с Хваном, что тот избил менеджера и теперь его карьера на волоске. «Что ж, он этого заслужил» — так подумал Ки Хун, все ещё пребывая одновременно в состоянии агрессии и горя. Конечно, его душа была с этим не согласна, но он решил это игнорировать. Нужен был воздух. Слезы вновь начали катиться по лицу, превращая плач в нервный срыв. Именно поэтому педагогом было принято скорое решение навестить единственного человека, который никогда от него не отвернется.              Ки Хун оставался некоторое время у мамы. В первый день он просто рыдал у нее на коленях, а старушка пыталась его успокоить. Во второй она приносила ему еду, а он отказывался и просто спал. На третий она не выдержала и начала его отчитывать за мягкотелость. Сон сначала оторопел, но быстро понял, что она была права. Нельзя было опускаться до такого состояния из-за манипулятора и труса, который даже был не способен на обычный разговор и признать собственные ошибки.              Ки Хун потихоньку приходил в себя. Решив, что лучше начать изменения с внешнего, он записался к парикмахеру. Сон отрезал свои пышные кудри, и мало того, теперь его голова была алая, как закат, потому что он ещё и перекрасился в красный цвет. Нельзя было не сказать, что он словно вырезал все то, что так нравилось его бывшему ухажеру. Хоть тот и не увидел бы, но какое-то облегчение Ки Хун все же испытал. Мама, привыкшая к его причудам за столько лет, решила просто похвалить сына, который был не в лучшем состоянии, хотя конечно, и не понимала его стиля.        — Главное тебе нравится, сынок…- погладила она его по голове. Они только что поужинали. Сон особо и не притрагивался к еде, но благодарил маму.        — У меня начался отпуск. Я решил лететь к Ка Ен. Полетишь со мной? К внучке? — Ки Хун смотрел на нее открыто и ждал ответа.        — Да полно тебе. Старухе летать в таком возрасте! Я дождусь Рождества и вы все будете у меня тут угощаться моими кулинарными шедеврами! — мама ласково посмотрела на сына. Он уже собирался уходить, как вдруг она резко прижала его к себе, нагибая и целуя в макушку.        — Я редко тебе это говорила. Но я люблю тебя, сынок. И хочу чтоб ты был счастлив. Не позволяй ему больше обижать себя… Знаю, это нелегко. Ложь и обман отравляют все, что могло бы процветать. Но прощение — великий дар, Ки Хун. А пока его нет, есть только боль. А болью нельзя касаться другого сердца. Иначе будешь таким же как и он. И я думаю, он тоже не всегда был таким. Найди в себе силы простить, мой дорогой и любить искренне и по доброму, как ты и всегда умел… — у нее дрожали губы, переживая за сына.        — Я обещаю, мам. Не сдамся, как и всегда боролся и буду продолжать. Я тоже очень тебя люблю. И спасибо…за все… — он крепко обнял ее на прощание, прежде чем покинуть родное место. На душе становилось хоть немного, но легче.       

***

Прошла неделя после громкого скандала. Пресса все еще не унималась. Но Сону было на это наплевать. Он шел по зданию аэропорта с билетом в руках и твердым намерением долететь до соединенных штатов. Он доставал свой телефон, чтобы включить режим полета, но он вдруг завибрировал и на экране всплыло предательски-любимое и одновременно лживое имя — Ен Иль. Сердце пропустило стук. Он остановился, нужно было принять решение. Дрожащими пальцами он нажимает на кнопку ответа.        — Я слушаю …- набрался решимости и заговорил Сон. Его трясло.        — Ки Хун… Мы можем увидеться? Я виноват и… — на том конце голос почти умолял. Знакомый тембр бил в самое больное место.        — Нет, мы не можем. Господин Хван, я в аэропорту и мне не до разговоров, — отрезал Сон. Так будет лучше думал он головой, а сердце билось, словно у него аритмия.        — Улетаешь к дочке? — задаёт совершенно глупый вопрос собеседник.        — К новому себе. Подальше от своей глупости и наивности. И тех, кто считает, что этим можно пользоваться, как разменной монетой, — уже немного злобно выдает Ки Хун.        — Сон… Я не могу так… Мне очень нужно поговорить с тобой. Пожалуйста, давай встретимся. Не садись на этот самолёт… — было слышно как Ин Хо тяжело дышит, — Ки Хун, я лю… — педагог нажимает кнопку сброса и отрубает телефон. Что там не договорил Хван, его мало волновало. Нужно было думать и принимать решения раньше. Сказать, что Сону было легко — нет. Но он отчаянно старался выползти из этой тьмы, в которую он попал. Ки Хун знал, если б ты он поддался и согласился, то это бы вернуло его назад, к его боли. Никто не дал бы ему гарантий, что им бы вновь не воспользуются, вновь не предадут. А сил на новые потрясения не было от слова совсем. К тому же его ждёт Ка Ен, его любимая дочка. И новый американский проект, который ему любезно предложили еще пару дней назад. Однако эмоциональное состояние все равно оставляло желать лучшего. Ки Хун шел на посадку и его колотило от злости, что его решение было расшатано каким-то микро-разговором. Первая мысль, которая приходит ему в голову из-за этой ситуации — купить новую сим-карту по приезду в Америку. Именно с таким вердиктом Сон заходит в самолёт и проходит на свое место, пристегивая ремень безопасности.