Вернутся к фанфику

Глава 18: Право на хаос

23 октября 2025, 08:33
Зал Королевского суда №7, обычно рассматривавший скучные дела о налоговых махинациях и корпоративных спорах, в тот день превратился в филиал театра абсурда. Судья, сэр Уинстон Грейстоун, пожилой джентльмен с лицом, напоминавшим сморщенный пергамент, и верой в незыблемость британского закона, взирал на происходящее с выражением человека, который подозревает, что он умер и попал в очень странный, бюрократический ад. Истец, Барнаби Флинт, сидел, сияя, рядом со своей пирамидой из банок с туманом, выставленных как вещественные доказательства. Ответчик, «Misty Jack», оказался тощим, нервным студентом-химиком, который действительно просто мешал в подвале глицерин с сухим льдом, пытаясь подзаработать на пинту пива. Но главным ответчиком, как заявил ЛИС в своей вступительной речи, был не он. Главным ответчиком был сам Туман. «Ваша честь, — начал ЛИС, и его тихий, вкрадчивый голос заставил замолчать даже самых циничных репортеров, набившихся в зал. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нарушение патента на консервацию влажного воздуха. Мы здесь, чтобы задать фундаментальный вопрос: кому принадлежит душа нашего города? Мистер Флинт, этот предприимчивый Прометей от метеорологии, утверждает, что он может поймать эту душу, разлить по банкам и поставить на нее ценник. Но я утверждаю, что туман — это не товар. Это… состояние. Это не просто погодное явление, это коллективное бессознательное Лондона, вырвавшееся наружу». Дальше начался фарс, достойный пера Ионеско. ЛИС вызвал свидетелей. Первым был старый таксист, который клялся на Библии, что у каждого тумана свой характер, как у человека: «бывает туман-меланхолик, бывает туман-убийца, а по вторникам часто бывает туманец-подлец, из-за которого вечно в пробку на Тауэрском мосту попадаешь». Следом выступала Холли, которую ЛИС представил как «эксперта по психоэмоциональной составляющей атмосферных явлений». Она тихим, но ясным голосом описала «ауру» оригинального тумана Флинта и «мертвую пустоту» подделки. На вопрос ошарашенного адвоката ответчика, есть ли у нее диплом в этой области, Холли ответила: «А разве есть диплом на то, чтобы чувствовать боль или радость?». Тимур представил суду «спектральный анализ», показав на графиках, что в тумане Флинта присутствуют «микроскопические следы кордита, оставшиеся со времен Блица, и частицы пыли с крыльев ангелов с колонны Нельсона». Это, разумеется, было полной чушью, но выглядело настолько научно и убедительно, что судья уважительно кивнул. Кульминацией стал выход Грача. ЛИС представил его как «практического эксперта, ежедневно взаимодействующего с фундаментальными основами реальности». «Мистер Грач, — обратился к нему ЛИС. — Вы часто бываете в тумане?» «Каждый день», — пророкотал Грач. «И что вы можете сказать о его… праве собственности?» Грач обвел зал своим тяжелым взглядом. Посмотрел на Флинта. На судью. Потом в окно, за которым клубилась серая мгла. «Он ничей, — сказал он. — Он общий. И он всегда побеждает». В его словах было столько неоспоримой, гранитной правды, что даже адвокат Флинта замолчал. Свою заключительную речь ЛИС произнес, держа в руках одну из банок. «Ваша честь, если мы позволим патентовать туман, что будет дальше? Патент на запах дождя после грозы? Лицензия на утреннее пение дроздов? Авторские права на ностальгию? Туман — это естественное право каждого лондонца на неопределенность. Это наш коллективный хаос, наша общая тайна, наша защита от слишком яркого и жестокого солнца реальности. Он не может быть собственностью. Он сам — собственник. Он владеет нами, нашими улицами, нашими мыслями. Запереть его в банку — все равно что запереть в клетку саму Поэзию». Он открутил крышку банки, и из нее лениво выплыло облачко серой дымки, которое медленно растворилось в сухом воздухе зала суда. Судья Грейстоун выглядел так, будто ему только что сделали лоботомию. Он долго молчал, потом стукнул молотком. «Патент номер 734-B… аннулировать! — произнес он усталым, но твердым голосом. — По причине… по причине того, что объект патентования является достоянием Короны, Бога, и, по-видимому, коллективного бессознательного. И вообще, всем выйти вон, у меня голова болит». Барнаби Флинт ушел не просто посрамленный. Он был раздавлен. Не финансово — как заметил ЛИС, этот процесс принес ему столько бесплатной рекламы, что он теперь может продавать даже воздух из зала суда. Он был раздавлен метафизически. Но на выходе из суда он, тем не менее, уже что-то вдохновенно втирал репортерам про свой новый проект — «Консервированное лондонское молчание». ЛИС сделал последнюю запись по этому делу: «Дело №9. Раскрыто. Преступление: попытка приватизации хаоса. Вердикт: Туман оправдан по всем статьям и отпущен на свободу. Вывод: Есть вещи, которые невозможно продать. Но всегда найдется тот, кто попытается. Аминь».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!