Вернутся к фанфику

Глава 19: Эпидемия веселья

24 октября 2025, 08:22
Беда пришла в Лондон не с грохотом взрывов или воем сирен. Она пришла с хихиканьем. Тихим, дурашливым, неуместным. Все началось в одном-единственном квартале в районе Блумсбери, тихом и респектабельном месте, где обитают профессора, библиофилы и призраки литературных гениев. Первой жертвой, как это часто бывает, стал человек, которому смеяться было абсолютно противопоказано. Мистер Абернати, владелец похоронного бюро «Последний Приют Абернати и Сыновья», человек, чье лицо застыло в маске скорби еще при рождении, внезапно рассмеялся. Прямо посреди траурной церемонии, в момент, когда он произносил речь над гробом весьма уважаемого члена Парламента. Это был не смешок. Это был гомерический, безудержный хохот, с икотой, слезами и хрюканьем. Родственники покойного застыли в ужасе. Мистер Абернати, давясь от смеха, пытался извиниться, но из него вырывались только новые взрывы веселья, пока его не вывели под руки, рыдающего от хохота и стыда. Врачи списали это на нервный срыв. Но на следующий день «вирус» распространился. Засмеялась дорожная инспекторша, выписывая штраф за парковку, и от смеха не смогла закончить протокол. Разразился хохотом бариста в кофейне, когда ему заказали «двойной эспрессо без кофеина», и смеялся так, что расплескал кипящее молоко на кассовый аппарат. Захихикала библиотекарша в читальном зале, увидев, как студент уронил книгу. Сначала тихо, в кулак, потом все громче и громче, пока смех не превратился в оглушительный вой, эхом прокатившийся под сводами храма тишины. К концу недели квартал Блумсбери превратился в локальный филиал сумасшедшего дома. Люди смеялись везде: на улицах, в магазинах, в своих квартирах. Смеялись без причины. Смех начинался внезапно, как приступ кашля, и его невозможно было остановить. Он не был радостным. Он был механическим, изматывающим, как работа отбойного молотка. Люди смеялись, пока у них не начинались судороги в животе, пока из глаз не текли слезы, пока они не падали на землю в полном изнеможении. Это была эпидемия веселья, которая была страшнее любой чумы. Газеты кричали: «Хохочущий вирус!», «Джокер атакует Блумсбери!», «Смех до смерти – новая реальность Лондона?». Именно тогда в контору и пришел клиент. Его нельзя было назвать клиентом в полном смысле слова. Его привели под руки двое его друзей. Это был молодой поэт по имени Себастьян, который страдал от этой напасти уже третий день. Он сидел в кресле, измученный, бледный, с красными от слез глазами. Его тело периодически сотрясали судороги, предвестники нового приступа. «П-п-помогите, — прошептал он, и его губы дрожали. — Я не могу… не могу больше… Оно внутри. Как… как щекочущий червь. Я смотрю на… на эту пыльную коробку, — он кивнул на одну из коробок с искусственными глазами на антресолях, — и понимаю, что это не смешно. Совсем. Но внутри что-то… щелкает. И… и… хаха-ха… о, нет, опять…» Его лицо исказилось. Сначала появился тихий, сдавленный смешок, потом он перерос в хихиканье, а затем Себастьяна согнуло пополам от нового приступа дикого, бессмысленного хохота. Его друзья смотрели на это с ужасом и состраданием. Холли, наблюдавшая за этим, выглядела так, будто ее ударили. «Это пытка, — пробормотала она. — Это не эмоция. Это… спазм. Спазм астрального тела. Я вижу, как это происходит. В ауре появляется крошечная, вибрирующая точка, как помеха на телеэкране. Она разрастается, и вся эмоциональная сфера человека начинает… коротить. Замыкание на одной-единственной реакции — на смехе. Это похоже на то, как если бы симфонический оркестр заставили бесконечно играть одну и ту же, самую идиотскую ноту». Тимур уже вовсю бороздил информационные просторы, но его системы давали сбой. Он искал токсины в воздухе, аномальные радиосигналы, психотропные распыления, следы массового гипноза. Все было чисто. «Информационное поле в этом районе… оно не заражено, оно… искажено, — доложил он. — Представьте себе идеально ровное полотно. А теперь представьте, что кто-то пропустил через него одну-единственную нить, но эта нить постоянно вибрирует. Она не рвет ткань, но заставляет всю картину дрожать и рябить. Это не вирус, это… резонанс. Кто-то или что-то нашло „частоту смеха“ и включило ее на полную громкость. Люди, чья нервная система настроена на эту частоту, просто „ловят“ эту волну». Пока он говорил, у Себастьяна приступ закончился. Он обмяк в кресле, тяжело дыша. И в этой звенящей тишине раздался новый звук. Тихий, булькающий смешок. Все обернулись. В своем самом темном углу, неподвижно сидел Грач. И он… улыбался. Вернее, его губы растянулись в нечто, отдаленно напоминающее улыбку, а из его груди вырвался короткий, странный звук, похожий на скрежет гравия. Он тут же нахмурился, словно его тело его предало. Но было поздно. Он тоже заразился. Эпидемия вошла и в их двери.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!