19. Арктический. (Сергей Шевелев/Артём Гаус) PG-13

      Макса все, конечно, любили. И терпели, когда он посреди диалога мог совершенно не к месту вкидывать факты про различных животных. Но это не отменяло того, что такие познавательные минутки могли очень раздражать.       Сегодня Заяц целый день тараторил про Арктику и белых медведей, вываливая факты один за другим и совершенно не интересуясь работой. У Артёма было чёткое ощущение, что он слушает детский пересказ энциклопедии про окружающий мир, которая, кажется, была у всех. Гаус с трудом сдерживал улыбку, когда Горох на каждый факт реагировал кивками, мол, "да, Макс, так и есть" или удивлённо округлял глаза, действительно слушая, что же там Заяц им вещает. Сам Тëма пропустил мимо ушей больше половины рассказа.       Серёжу внезапный National Geographic очень бесил, и он, с долей присущего ему сарказма, пытался увести диалог куда-нибудь подальше от полярных мишек.        - .. и шерсть у них не белая, а прозрачная!        - Надеюсь, они как невидимки? Возьмут и исчезнут из нашего рабочего процесса, а, Макс?       На самом деле, у Артёма с Серёжей была одна-единственная ассоциация со словосочетанием "белый медведь". Они, никак не подавая виду, одновременно вспоминали ночную прогулку по Минску в самом начале отношений. Они тогда только-только рассказали Максу с Горохом о том, почему же оба ходят такие счастливые, проходя этот избитый и не совсем понятный в их случае "конфетно-букетный" период.       Помниться, спустя две недели начальство отпустило их в отпуск и парни рванули на родину. Тогда они навестили родителей за три дня до возвращения в Москву, а всё остальное время проводили в Минске, встречаясь со старыми друзьями, смотрели, как изменилась столица за время их отсутствия и гуляли по знакомым местам до гудящей боли в ногах.        Одна из таких прогулок началась спонтанно. Артём помнит, что в тот вечер Серёжа возвращался со встречи с друзьями. Он пил, кажется, виски в миниатюре, и был нацелен на совершенно бредовые идеи. Например, предложить Артёму погулять по ночному городу.        - Мне нужно, чтобы кто-то составил мне компанию, - говорил он, чуть пошатываясь в коридоре, - Ну как, хочешь развеяться этим вечером?       Артём устало тëр глаза, понимая, что нормальный сон ему не светит. Так же, как и спокойная жизнь.        - Сейчас три часа утра, и я пытаюсь заставить тебя передумать.       Он блефовал. Даже в мыслях не было Шевелева переубеждать, но ему это знать не обязательно. Серёжа был не настолько пьян, чтоб балагурить или упасть без сил и уснуть в прихожей - он был, скорее, на веселе и хотел вытащить Артёма погулять. А Гаус и не был против. Лишь думал, что когда тебя охватывает настоящая, искренняя и верная любовь, выбора не остаётся.       Они шагали по замершим улицам, к счастью, не натыкаясь на милицию. Артём помнит, как ярко для города светила июльская луна, не скрытая облаками. Минск ночью жил, но не шумел и не отвлекал, как умела это делать Москва - он мягко подталкивал к осознаю, что не ты один не спишь.       Они зашли в первый попавшийся круглосуточный, чтоб утолить проснувшуюся жажду. Пока Артём расплачивался на кассе, Серёжа неотрывно смотрел на автомат с мягкими игрушками. Взрослый мужик, возраст Христа не за горами, а такие штуки по-прежнему интересуют.       Гаус вскоре к нему подошёл, держа в руках литровую бутылку с логотипом Coca-Cola и задумчиво посмотрел на Серёжу.        - Давайте-ка попробуем вытащить медвежонка из автомата?        Артём удивился, приподнял брови, но идею поддержал. Всё получилось, конечно не с первой попытки: они толкали друг друга плечами, спорили, кто будет нажимать на кнопку и стоит ли ещё двигать металлическую клешню, чуть не разбили только что купленную бутылку и вытащили в кои-то веки белого плюшевого медведя.       Артёму хотелось хлопать в ладоши и прыгать. Игрушка не была какой-то устрашающе большой, или мега-особенной, нет. Обычный медведь, размером с Тëмино предплечье, но как же много эмоций он им подарил. И счастливому Артёму, которому зверёк был подарен сразу же, и гордому своей идеей Серёже, вышагивающему с Гаусом в такт и нежно смотрящему на улыбку Тëмы из-под отросшей чëлки.        Бутылку Колы выпили вдвоём, пока возвращались на съёмную квартиру. У неё был забавный номер - 505 - и Артём никак не мог вспомнить, почему его это так смешило. Время близилось к пяти утра, солнце лениво поднималось, разгоняя редкие звёзды. Артём помнит, что держал медведя подмышкой, другой рукой хватаясь за тëплую Серёжину ладонь. Можно было не переживать - на улице всё равно не было никого, кроме них.       По узким тротуарам они дошли до подъезда. В этой квартире они приютились ненадолго, ведь им предстояло через несколько дней разъехаться в разные города, навещая родственников.       Серёжа помнит, что всю дорогу до дома сравнивал Артёма с лучиком солнца, эдаким героем-одиночкой, который странствует по открытому космосу, в конце даруя всем надежду и свет. В мыслях, немного беспорядочных и куда более пьяных, чем сам Серёжа, неустанно вертелись все банальные фразы с одним и тем же содержанием: "когда его нет тут, рядом со мной, я схожу с ума". Ему хотелось обнять Артёма так сильно, как только можно, услышать на ухо вкрадчивое "У тебя есть я" и не беспокоиться больше ни о чëм.       Артём помнит, что тогда Серёжины глаза были похожи на небо: тёмное, сильное и могучее, с каждым разом затягивающее в свою глубину. Они стояли под козырьком многоквартирного дома, смотря на бледно-розовую полоску рассвета вдалеке. Артём был окрылён, и, опьянëнный счастьем внутри себя, решил тихо, фальшиво и с акцентом напеть любимые строчки:        - Maybe I just wanna be yours I wanna be yours, I wanna be yours..        Он помнит, что это было последним решающим фактором перед тем, как Серёжа его впервые поцеловал.