31. Награда. (Сергей Шевелев/Артём Гаус) NC-17

      Выходные они провели прекрасно - после примирения старались провести рядом каждую свободную секунду. Звонили ребята - вернее, вездесущий Макс набирал им каждые полчаса, пока парни не взяли трубку - и говорил за себя, Олесю, Гороха, и даже Сапёра приплëл. Удивительные люди.       Артём признался, что Олеся ему писала, говоря остыть и не простыть. Серёжа подумал, что Олеся опасная и восхитительная женщина.        Не вылезали из объятий друг друга, нянчились с котёнком, с удовольствием наблюдая за его гиперактивными играми и спокойствием кошки. В офис так и не поехали - зачем портить отдых?        В субботу утром Артём вспомнил о долгожданной настольной игре - и уже без обид, кривляний и лишних слов открыл её, доставая и так знакомые правила. Серёжа усмехался, но молча слушал весь тот бубнëж и поучения, что звучали в его сторону - но, всё же, последовательность ходов и критерии начисления баллов стоило бы запомнить. Что-то подсказывало, что в ближайшие несколько недель они будут играть только в это неизученное чудо.       Как и ожидалось, вечер субботы затянулся за долгой игрой. Вошли в азарт - боролись до последнего, не жалея кидать подушки, шутливо восклицать о собственной победе и грозиться купить кучу тех самых шоколадных медалек проигравшему. Мол, участие тоже важно.        Сидели на полу в гостиной, разбрасав вокруг всевозможные пледы, одеяла и пару мягких игрушек. Из освещения - шаткий торшер с пыльным абажуром, да иногда появляющаяся в окне луна. Ночь была тёмная, холодная и поистине жуткая. Серёжа думал, что именно такой и должна быть осенняя пора.       Артём в привычном движении провёл рукой по причёске и растрепал волосы ещё больше. Серёжа только улыбнулся, глядя на такого Гауса - вовлечённого, домашнего, в гигантской толстовке и с фишками в руках. Из-за угла дивана выскочил Черныш, именуемый пока именно так - договорились до конца недели придумать что-то нормальное, но малыш откликался, казалось, на всевозможные слова. Престарелая, если верить интернету, кошка только тихо чихнула, лёжа на своей подушке в другом конце комнаты.       - Да! Да! Я победил!        Артём ещё раз пересмотрел результаты, записанные на каком-то клочке, ещё раз счастливо скидывая руку в воздух. Шуметь, конечно, не стоило - соседи уже спят, а ругаться с утра (или чего хуже - сейчас) совсем не хотелось. Серёжа мягко положил палец Артёму на губы, любуясь искрами в голубых глазах.        - Рад за тебя, но будь тише.        Гаус расплылся в улыбке и кивнул. Решили не филонить и навести порядок сейчас: Серёжа раскладывал подушки и пледы по местам, отмечая, что скрипящую дверцу стоит смазать, Артём собирал все игральные кости, фишки, фигурки в коробку, отгоняя мешающегося Черныша. Тот шустро схватил зубами листочек с расчётами и утащил на кухню под дружный смех. Артём побежал следом, параллельно объясняя, что маленьким и грозным котам такое нельзя.       Потушили торшер и дошли в темноте коридора до спальни. Котёнок в последний раз завертелся и улёгся под боком кошки, засыпая. Уютная тишина нарушалась лишь гулом редких машин под окнами.       Артём стянул кофту через голову, кидая на стул. Тихо щелкнул ночником на прикроватной тумбочке. Жёлтая лампочка осветила Серёжино задумчивое лицо.       - Что-то не так?        - Ну, знаешь.. - Серёжа помялся, что-то высчитывая в своей голове, склонив её на бок, - Я думаю, что победителю нужна стоящая награда.       Недоуменно вскинутая бровь - и Серёжа беззвучно приближается, несмело целуя в уголок рта. А Гаус хохочет, хватает за плечи и говорит, что поцелуй для него уже давно стал рутиной. Серёжа хитро улыбается и вновь тянется к обветренным губам.       Придерживает за голову, гладит холодными руками ключицы, чувствуя, как Артём вздрагивает. Отстраняется, сам снимает толстовку и кидает её в сторону подоконника - потом уберёт, сейчас не до этого.        Гаус спокойно пятиться спиной, аккуратно присаживаясь на кровать и чувствуя идеальную гладь одеяла. Думает, что и десяти минут не пройдёт, как оно всё будет сбито, если не откинуто на пол.       За лаской и общим дурманом Артём не сразу понял, что Серёжа опустился на колени. Притронулся к бугорку на штанах, мягки поглаживая и глядя снизу вверх со всё той же хитрой ухмылкой.       - Серёж..?       Шевелев целовал тазобедренные косточки, бледный живот, гладил очертания рёбер и согревал дыханием кожу. Аккуратно залез ладонью под резинку штанов и тут же дразняще убрал руку. Артём откинулся на кровать, прогибаясь в спине. Сильные руки настойчиво вернули в прежнее положение, заставляя сесть и спустить штаны.       От тёплого дыхания на самом чувствительном месте Артём дрожал. Комкал руками покрывало, то сжимая, по разжимая ладони, глядел помутненным взглядом на тёмные пряди волос в комфортной полутьме и задыхался в собственном дыхании. Он не позволял глазам закрываться - хотелось смотреть и смотреть.       Серёжа громко усмехнулся и разом вобрал в себя головку, на пробу посасывая и игриво щëлкая по ней языком вдоль мягкой кожи. Заботливо прикрывал зубы, слыша просто восхитительную реакцию на свои действия.        Не в силах сдержать свои желания, Артём положил одну руку Серёже на голову, чувствуя, как тот нерешительно замирает и поднимает взгляд. Гаус готов поклясться, что за эту порочность в глазах Шевелеву точно достанется на Верховном суде.       Серёжа тяжело вдыхает через нос, одной рукой упираясь на кровать, а другую кладя Артёму на бедро. Поглаживает. Послушно встречает небольшие толчки. Движения направляют, и Серёжа подстраивается под заданный ритм, беря глубже.       Артём сверху одобрительно выдыхает и стонет-стонет-стонет. Серёжа несильно бьёт его по бедру, призывая отстраниться. Проводит языком по губам и хриплым голосом шепчет:        - Повторюсь: рад за тебя, но будь тише.        Тëму мажет от этого вкрадчивого шёпота, как и всегда, как и во все разы до этого - он рвано кивает, ловя приблизительные очертания мыслей. Не сможет. Сорвётся.        Серёжа вновь насаживается, возвращая Гаусовскую руку на место. Стонет, то ли от хватки в волосах, то ли из-за одобрения, в виде поглаживаний и наставлений на выдохе: "Да", "Хорошо", "Глубже".        Серёжа двигает головой быстрее, скользя губами от основания, пачкая слюной всё, что только может попасть под раздачу. Артём толкнулся на встречу сильнее, задыхаясь от всевозможных чувств. Он почувствовал, как сильные пальцы сжимаются на бедре, заставляя застыть на месте - Серёжа сам, настойчиво и пошло, продолжал двигать головой, поочерёдно вращая языком вокруг головки.       Артём слушается, стонет, забывает о времени и может лишь перебирать тёмные пряди. Потом сообразит, что его смущало - с отросшими волосами, которые так настойчиво лезли Серёже в глаза, было удобней.       Гаус выдохнет рвано, желая отстраниться, но руки не дадут. А затем и глаза запретят спокойно жить - чертовски довольно Серёжа будет слизывать с губ вытекшую сперму. Артём посмотрит многозначительно, но поймёт, что его помощь не нужна - и удивиться ещё больше.       Щëки у Серёжи очаровательно краснеют.        - Не вздумай что-нибудь сказать.       Серёжа поднимается с колен, чувствуя, как ноет поясница и глухой пульсацией отзываются колени. Артём откидывается на подушки и залазит под одеяло, пока Шевелев роется в шкафу.        - А я всё же скажу.        - М? - Серёжа высовывается из-за дверцы, с интересом глядя на хитрый прищур.        - Медальки я тебе, всё же, куплю.        - Да пошёл ты.