Глава 1. Слепота воды

Еще до того, как его корабль причалил к берегам Фонтейна, Итэр был наслышан о его правителе. Месье Невиллет — верховный судья и единоличный властитель страны Гидро, чье имя произносили с трепетом и благоговейным страхом. Оказаться на его суде в качестве обвиняемого считалось худшей из возможных участей. Лицо Невиллета, казалось, было способно выражать лишь две эмоции: ледяное, абсолютное спокойствие и суровую, безжалостную строгость. И парадоксальным образом, именно его спокойствие было страшнее. Когда с невозмутимых, как водная гладь, черт срывался оглушительный обвинительный приговор, подкрепленный глухим, словно похоронный звон, ударом трости о пол, — в зале замирали сердца. О нем не смели говорить плохо даже шепотом. Вода — его глаза и уши, она вездесуща. Дождь — его печаль, гроза — его гнев. Его слово — закон, не терпящий возражений. С архонтом Фонтейна, леди Фуриной, или Фокалорс, все обстояло куда загадочнее. Даже Паймон, лучший проводник по Тейвату, могла рассказать о ней как о правителе очень мало. Взойдя на престол с королевским величием, она была столь же стремительно низвергнута, объявлена лжеархонтом. А Невиллет, истинный владыка стихии воды, взошел на трон. Сердце Бога, оставленное прежней богиней, было найдено, и его сила целиком вернулась к дракону. Фурина же, заплатив за свое правление, получила срок в двести лет, по истечении которого была освобождена и нашла свое призвание на подмостках театра, став блистательной актрисой и певицей. И все же, несмотря на суровость законов и неизбежность кары, находились те, кто осмеливался их нарушать. Каждое судебное заседание по тяжким преступлениям проходило при полном зале и с замиранием сердца у всех присутствующих. Публичной казни в Фонтейне не было — по крайней мере, в ее прямом смысле. Но поединок с дуэлянтом был, по сути, тем же смертным приговором. От схватки нельзя было отказаться, как нельзя было и сдаться в ее процессе. Победа означала пожизненное заключение в крепости Меропид, поражение — неминуемую гибель. Иного исхода, при данном приговоре, не существовало. Крепость Меропид, что покоится на дне моря, была полностью подвластна Фонтейну. Пост ее герцога, надзирателя и управителя, жаловался лично Его Величеством Невиллетом. И на удивление всем, эту должность занял бывший осужденный — Ризли. Ему удалось невозможное: навести в тюрьме свои порядки, сделав жизнь обитателей хоть чуть более сносной и справедливой. И хотя смягчение наказаний никогда не входило в планы Невиллета, он, по своим неведомым причинам, дозволял это. Более того, Ризли, ко всеобщему изумлению, сумел найти с королем общий язык, выстроив с ним хрупкие, но рабочие отношения, что лишь добавляло загадочности и без тому непостижимой фигуре правителя Фонтейна.

***

Вечерний воздух в саду оперного театра "Эпиклез" был густ и сладок от аромата роз. Пышные кусты, усыпанные бархатными алыми, нежными голубыми и белоснежными бутонами, образовывали живой лабиринт, по аллеям которого неспешно прогуливались две дамы. — Говорят, этой ночью нашли еще одну убитую. Тот же почерк… клинок в сердце, — негромко произнесла темноволосая девушка в роскошном платье цвета ночного неба, поправляя перчатку. — Ах, какой кошмар! — воскликнула ее спутница, невысокая блондинка, и инстинктивно прикрыла ладонью в тонкой кружевной перчатке чуть приоткрытый рот. Ее пальцы тут же сжали ручку кружевного зонтика так, что костяшки побелели. — И где же ее обнаружили? — В переулке за магазином месье Луи. Знаешь, того, что торгует диковинными парфюмами, — с некоторым оживлением продолжила темноволосая, ее глаза блеснули не страхом, а неподдельным интересом к произошедшему. Она наклонилась чуть ближе, понизив голос до конспиративного шепота. — И говорят, эта девушка была… известной куртизанкой. Представляешь? — Ах, ну надо же! — в голосе блондинки вновь зазвучал подобранный до нужной тональности ужас. — Убить женщину, пусть и падшую… Это же чудовищно! До чего нынче небезопасно стало в нашем городе! Обе замолчали, и лишь шелест листьев нарушал тишину. Слова о безопасности повисли в воздухе ироничным диссонансом — они гуляли в самом защищенном месте Фонтейна, под незримым, но неусыпным оком воды.

***

Тишина в кабинете Верховного Судьи была звенящей, нарушаемой лишь шелестом пергамента и мерным стуком задумчивых пальцев Невиллета по полированной поверхности стола. Своеобразный ритуал, помогающий упорядочить хаотичные мысли. Впрочем, сегодня даже это не спасало. Вчера нашли четвертую. Четвертую девушку с ножом в сердце. Дело, которое всерьез беспокоило его — редкое состояние, от которого он почти отвык за века правления. Это был вызов, брошенный не просто закону, а самой его власти. И главная загадка заключалась в том, что преступления совершались вдали от воды и в ясные, бездождевые ночи. Гидро, его всевидящие глаза и всеслышащие уши, оказывалось бессильным. Вода не могла стать свидетелем, не могла прошептать ему имя убийцы. Он впервые за долгое время чувствовал себя… ограниченным. «Клинок в сердце… — мысленно повторял Невиллет, перебирая в руках очередной отчет. — Что это? Символика? Разбитое сердце, неразделенная любовь, старая обида? Или просто попытка убийцы быть оригинальным, его садистская визитная карточка?» Но оригинальность не была оправданием. Продвижений не было. Жертвы — проститутка, цветочница, гувернантка, продавщица — не были связаны между собой ни социальным статусом, ни окружением. Происхождение оружия тоже оставалось тайной: обычный кинжал, каких сотни, без опознавательных знаков. Он уже распорядился усилить ночные патрули и рекомендовал женщинам не выходить по вечерам без сопровождения. Но находились те, кому, видимо, было плевать на собственную безопасность, или чьи обстоятельства оказывались сильнее страха. Убийца же, очевидно, не боялся никого и ничего. Ему было плевать на наказание. Что двигало им? Жажда самоуничтожения, когда собственная жизнь не имеет цены? Или же это была холодная, расчетливая жестокость психически нездорового ума? Мысли Невиллета прервал тихий стук в дверь. На пороге, как тень, возникла Клоринда. Ее доклад был краток и безнадежен. — Никаких новых улик, месье. Даже капитан Шеврез… ничего не обнаружила. Когда она удалилась, Невиллет откинулся на спинку кресла. Если лучшая ищейка была бессильна, значит, убийца невероятно хитер и осторожен. Или… он обладает знанием, которое скрывает его. В голове Судьи, наконец, оформилась тревожная догадка, которую он прежде отбрасывал как маловероятную. Он взял со стола список личного состава дворцовой гвардии. Мог ли убийца быть одним из его гвардейцев или жандармов? Тот, кто знает маршруты патрулей, кто обучен заметать следы и чье присутствие на улице ночью не вызвало бы подозрений? Мысль была горькой, но логичной. И от этого — еще более опасной.