Глава 3. Убийство на первой полосе

Следующий день начался с шокирующих новостей. Рано утром в глухом переулке было обнаружено тело начинающей репортёрши Шарлотты. Она стала очередной жертвой, убитой клинком в сердце. Как сообщали её коллеги, девушка была одержима этим делом и активно собирала улики. Её нашли в тупиковом закоулке — судя по всему, она пришла туда за кем-то, кому доверяла, иной причины появляться в таком месте попросту не было. На её лице застыли шок и неверие, зрачки были неестественно расширены, а на шее виднелись красные следы от пальцев, вероятно, мужской руки. Ничем не примечательный кинжал, как и предыдущие, пронзил сердце, оставив на алом костюме жертвы расползающееся тёмно-багровое пятно. Личные вещи Шарлотты были изъяты для обыска. Итэр и Паймон как раз спустились на завтрак, обсуждая планы на день, когда в ресторан ворвался мальчик-газетчик. —Шокирующее убийство! Покупайте газету, узнайте подробности первыми! — выкрикивал он, размахивая свежими номерами «Паровой Птицы». Публика тут же расхватала газеты. —Давай и мы купим! — предложила Паймон. Едва она развернула первый лист, как по её лицу расплылся ужас. Она тут же подлетела к Итэру, держа в дрожащих руках газету, на которой крупным шрифтом было выведено: «Трагедия в переулке: жестокая смерть репортёрки Шарлотты». Она мечтала попасть на первую полосу — так и случилось, но ценой собственной жизни. Продолжив чтение, они снова остолбенели. Рядом с телом была найдена брошюра с анонсом предстоящего представления Лини и Линетт. Тираж ещё не был представлен публике. Улика была косвенной, но её хватило, чтобы у следствия появился новый подозреваемый — сам иллюзионист. Аппетит у Паймон пропал напрочь, и всё же она через силу проглотила свои капкейки. К вечеру новости стали ещё мрачнее: Лини и Линетт были задержаны в качестве главных подозреваемых. При обыске в их доме обнаружили набор сценических одинаковых, ничем не примечательных, кинжалов. Поскольку все жертвы были заколоты разными клинками, эта находка сама по себе ничего не доказывала, но в сочетании с брошюрой выглядела уже куда убедительнее. Брата с сестрой заключили под стражу во Дворце Мермония. Итэр и Паймон решили навестить капитана Шеврез, надеясь выяснить детали. Та находилась в своём кабинете, склонившись над блокнотом Шарлотты. Ещё несколько дней назад Шеврез отказала ей в интервью, а теперь та ожидала похорон. Горькая ирония. — Шарлотта стала нашей подругой! Мы не можем сидеть сложа руки! — с жаром заявила Паймон, едва они вошли. Капитан тяжело вздохнула. —Что ж, ладно. Но только потому, что вы заслуживаете доверия, — строго произнесла она, указывая им на диван и села рядом. — Для начала прочтите это. Итэр раскрыл блокнот Шарлотты на разделе «Загадочные убийства женщин».

Свидетель первого убийства: Мадам Шанталь. «В тот день я до поздна не могла уснуть. Решила выпить воды и пошла на кухню. Мне послышался приглушённый женский крик, но я не уверена. Допила воду и вернулась к мужу. Решила, что померещилось». Примечание Шарлотты: Ничего полезного. Возможно, плод воображения. Свидетель второго убийства: Месье Рене. «Я шёл домой с работы. Видел молодую девушку, идущую одну в темноте. Эх, если бы я не торопился к семье и проводил её…» Примечание: Рассказ скупой, сквозит чувством вины. Свидетель третьего убийства: Отсутствует. Свидетель четвёртого убийства: Мадемуазель Эмма. «В тот вечер я задержалась на работе. Мне было очень страшно, поэтому я бежала домой, стараясь обходить тёмные переулки. Я видела женщину, вероятно, лёгкого поведения, с распущенными волосами и ярко-красной помадой. Рядом на улице были двое мужчин. Одного помню смутно — средних лет. Второго совсем не разглядела». Примечание: Ничего конкретного, но убийцей мог быть один из них. Ещё один свидетель четвёртого убийства: мелюзина Элоиз. «Я видела в переулке двоих — мужчину и женщину. Подумала, что они занимаются… чем-то грязным, и поскорее убежала». Примечание: Убийца — мужчина? Вероятно. Наконец-то первая зацепка! Беседа с месье Люсьеном, общественным деятелем и владельцем ювелирного магазина. Не удалось взять полноценное интервью, но записала ключевые моменты. Вёл себя вежливо, но отстранённо. Повторял общие фразы о «бдительности» и «женской осторожности», сетовал на «упадок нравов». Показалось немного неестественным. Однако, когда речь зашла о второй жертве, Анне (гувернантке), он невзначай спросил: «А та девушка... не носила ли она при себе маленький серебряный медальон?» Я удивилась и спросила, откуда ему известна эта неразглашаемая деталь. Он смутился и ответил: «Мы однажды столкнулись с ней на рынке. Она уронила сумку, я помог собрать вещи и заметил эту безделушку. Жаль, что такая неосторожная девушка...» — и тут же замолчал, словно сказал лишнее. Примечание: Странно. Почему он запомнил именно медальон? И почему слово «неосторожная» прозвучало с таким… презрением? Записи показаний выглядели бесполезными, но заметка о Люсьене выделялась. Итэр задумался: то ли ювелир запомнил медальон в силу профессии, то ли здесь скрывалось нечто большее. У Лини, если разобраться, не было никакого мотива. Люсьен же оказался первым, чьи слова вызвали подозрения. — Может, нам стоит проверить Люсьена? — предложил Итэр. — Согласна, — кивнула Шеврез, — его слова и впрямь кажутся подозрительными.