Глава 9. Приговор без суда

Записка Шарлотты вызывала тревогу, однако Итэр решил пока ни с кем не делиться находкой. Паймон увлечённо разглядывала фотографии, приклеенные к страницам очередного блокнота покойной репортёрши, а Шеврез отдавала распоряжения двум изрядно уставшим жандармам, которым выпала «честь» помочь в разборе вещей вместо привычного патрулирования. «Бедняги. Уже поздно, — мысленно вздохнул Итэр. — Зайдём к Лини и Линетт завтра». В этот момент Паймон громко зевнула, а к Итэру приблизилась Шеврез. —Отличная работа. Основное мы разобрали, — произнесла она спокойным, уставшим, но удовлетворённым голосом. — Можете забрать на память что-то из оставшегося, и на сегодня закончим. Итэр взял несколько блокнотов с заметками, Паймон — несколько самых выразительных фотографий. Они не успели стать близкими друзьями Шарлотты, но память о ней обещали сохранить.

***

Утро после разбора вещей выдалось солнечным и безмятежным. С казнью месье Люсьена Фонтейн, казалось, наконец вздохнул с облегчением. За завтраком Итэр молча передал Паймон записку Шарлотты. — Что? — широко раскрыв глаза, воскликнула Паймон. — Зачем ей было такое писать? Неужели она подозревала Лини? С ними и правда что-то случилось? — Не знаю, — покачал головой Итэр. — Но мы должны это проверить. Итер и Паймон решили навестить иллюзионистов под предлогом возвращения безделушек Шарлотты. Дом Лини и Линетт производил странное впечатление: элегантный фасад контрастировал с запущенным садом и тишиной. Итэр постучал — ответа не последовало. Паймон, не выдержав, нажала на ручку, и дверь с тихим щелчком поддалась. — Ой! — прошептала она. — Открыта... Наверное, просто не услышали. В прихожей царили чистота, но пыль на поверхностях и разбросанные газеты выдавали некоторое забвение. Взгляд Итэра привлекли фотографии на стенах. Снимки запечатлели Лини, Линетт и улыбающегося немолодого мужчину в разные годы. Лини всегда сиял открытой улыбкой. Линетт же на ранних фото была сдержанна, но на поздних — улыбалась так же ярко, как брат. Совсем не похоже на ту Линетт, которую они знали. — Странно, — тихо произнес Итэр. — Словно с ней что-то произошло... Из глубины дома донеслись приглуженные голоса. Они двинулись на звук и замерли у приоткрытой двери. — ...Твой заряд почти закончился. Еще бы немного, — голос Лини звучал устало и напряженно. — Помнишь, как репетировали номер с голубями? Ты так смеялась, когда один сел тебе на голову... — Голуби — переносчики заболеваний. Их присутствие требует соблюдения санитарных норм, — раздался ровный, механический голос Линетт. — Не нормы! — голос Лини сорвался на истеричную нотку. — Я о твоем смехе! О том, как ты говорила, что перья щекочут! Вспомни! — Перья могут вызвать аллергию у зрителей в первом ряду, — без единой дрожи в голосе ответила Линетт. Раздался оглушительный стук — Лини в ярости ударил кулаком по столу. —Да что ж ты такое говоришь... Хватит! Просто... хватит. Больше нельзя было оставаться в стороне. Итэр распахнул дверь. Комната была завалена странными деталями и книгами. Линетт сидела лицом к ним, а Лини стоял над ней, сжав кулаки. Услышав скрип, он дернулся, и его лицо исказила паника. Заслонив сестру, он задел локтем стол. — Вы!.. Что вы... Я не... — он задышал часто, глаза бегали от Итэра к Паймон. — Вы не должны были... Стучали? Я не слышал... — Дверь была открыта, — твердо сказал Итэр, пытаясь разглядеть Линетт. — А... да... Наверное, забыл... — он нервно провел рукой по волосам. — Выйдем? Давайте... выйдем. Здесь неудобно. Он почти вытолкал их в коридор, захлопнул дверь и поволок в гостиную. Его руки дрожали. — Это... часть номера, — затараторил он, избегая взглядов. — Новый номер. Ожившая кукла. Линетт... вживается в роль. Полное перевоплощение. Голос, мимика... искусство... — он замолчал, сглотнув. — Но ты говорил про «заряд», — не унималась Паймон, прячась за Итэра. — И Линетт была как робот. — Это по задумке! — взвизгнул Лини и тут же сжался. — По задумке, — прошептал он. — Она же кукла. Механическая. И... ей нужно питание. Для антуража. Да. Он выглядел измотанным и растерянным. Итэр решил дать ему передышку. — Мы принесли вещи Шарлотты. Может, захотите что-то оставить на память. Имя Шарлотты заставило Лини вздрогнуть. —Да... жаль. Все это... ужасно. Но сейчас Линетт... занята. После всего, что случилось... ей нужно отойти... Вам лучше уйти. Пожалуйста. Он умоляюще посмотрел на них и, не дожидаясь ответа, поспешил проводить к выходу. Когда дверь закрылась, Итэр и Паймон застыли в оцепенении. — Итэр, — дрожа, прошептала Паймон. — С ним... с ним что-то не так. И с Линетт... тем более. Итэр молча кивнул. Тишина, повисшая в доме Лини, была громче любого крика. Иллюзия благополучия, которую они когда-то видели, рухнула, обнажив нечто пугающее и глубоко неправильное. Перед ними был не тот яркий, улыбчивый юноша, что с таким энтузиазмом показывал им город. Это была его бледная, изломанная тень.

***

— Он... он был совсем другим, — Паймон, не скрывая дрожи в голосе, делилась с Шеврез впечатлениями от визита. — А Линетт... говорила как настоящий робот! И он кричал на неё за то, что она не помнила, как смеялась над голубями! Итэр молча протянул капитану свернутый листок с запиской Шарлотты. Та пробежала глазами по тексту и её лицо стало невозмутимо-строгим. — Если вашим глазам можно доверять, — медленно начала Шеврез, откладывая записку, — то логичное объяснение лишь одно... Нынешняя Линетт — бионическая кукла. Сложный механизм, имитирующий человека. — Разве такое возможно? — не скрывая удивления, спросил Итэр. — В Фонтейне? Нет. Наши меки созданы для задержания и патрулирования, а не для подражания людям. Но Снежная... — Шеврез тяжело вздохнула. — Их технологии окутаны мраком. Не знаю, каких целей добиваются тамошние учёные, но выяснить что-либо практически нереально. Даже если Лини приобрёл куклу, доказать это мы не сможем. Впрочем, я проверю архив — возможно, там сохранились сведения о настоящей Линетт. Спустя несколько часов кропотливого изучения документов ей улыбнулась удача — была найдена краткая, ничем не примечательная запись двухлетней давности. — Вот, — Шеврез провела пальцем по пожелтевшим строкам. — «Линетт. Найдена убитой. Удушение. Подозреваемый — аристократ де Лякур. Обвинения сняты за отсутствием состава преступления. Дело приостановлено». — С него сняли обвинения? — уточнил Итэр. — Да. А спустя неделю он был мёртв. Отравление. Улик не нашли, — бесстрастно констатировала капитан. Воцарилось молчание, пока они вглядывались в архивную запись. Пазл складывался в пугающую, но иную картину. — Шарлотта в чём-то подозревала его, — тихо произнесла Шеврез, вновь взглянув на записку. — И, похоже, была права, хотя масштаб трагедии ей был неведом. Полагаю, Лини нашёл убийцу сестры и... свершил правосудие. А после, не в силах смириться с утратой, создал её копию. Или приобрёл. Это объясняет его нынешнее состояние. Но это не делает его тем самым серийным убийцей. Она посмотрела на них испытующе. — У нас нет ни единой улики, связывающей его с теми преступлениями. Лишь догадки и странное поведение. Люсьен признался — в своей манере. Его почерк, его мотив. Дело закрыто. — Значит... мы бессильны? — с отчаянием в голосе прошептала Паймон. — Мы можем сохранять бдительность, — покачала головой Шеврез. — И хранить эту тайну. Если Лини и впрямь отомстил за сестру... Система уже подвела его однажды, оправдав не того человека. Выдав его теперь, мы добьём того, кто и так надломлен. Правосудие не всегда вершится в зале суда. Итэр и Паймон покинули кабинет с тяжёлым сердцем. Они прикоснулись к одной тайне, но та породила новую, куда более мрачную. Теперь они знали — под личиной весёлого иллюзиониста скрывается вечный пленник скорби, обречённый носить с собой хрупкую, бездушную пародию на ту, кого он потерял.