Chapter 4. Videogame. [g, bonshima, au, pre-slash, slice of life]

                                                        Шима играет в видео-игры всегда, когда у него вообще есть свободное время.               Конечно, Рюджи поставил ему вполне чёткое условие - "никакой порно-манги как досуга" - но не ожидал, что на смену одному бесполезному занятию настолько быстро придёт новое. Компактный геймпад Шима купил чуть ли не на все свои деньги, поэтому перешёл в свой любимый, шуточно еврейский, режим, в котором начал стрелять сигареты у студентов старших курсов, пить просто воду из кулера и есть в лучшем случае раз в день - и то, что найдёт. Рюджи на это закатывал глаза неизменно.               И сейчас, двумя пальцами схватив за ухо, он тянет Шиму за собой да бормочет свои привычные и "горе луковое", и "оторвись хоть на секунду".               Очень быстро пришлось поставить пару условий и на этот вид досуга: никаких гаджетов в первый час после пробуждения, за два часа минимум до сна и во время еды (изначально рюджи хотел сказать только "игры" или "геймпад", но вспомнил вовремя про чужую изворотливость). Потому что Шима хуже ребёнка. По кнопкам клацает с такой скоростью и с таким интересом бегает взглядом по экрану, что становится даже страшно. Он терзает слух разными названиями, показывает на перерывах фотографии персонажей и даже продумывает вслух иногда, во что поиграть с остальными. "Лучше бы, - думает Рюджи, - ты начал читать книжки." Думает - и сам себя одёргивает, ведь с огромной вероятностью это были бы эротические романы или бульварная дешёвая романтика. Смерть для мозга, не иначе. - Это весело, - пожимает плечами Шима, даже не отрывая взгляда от игры, но поразительно не выпадая из реальности и разговора, - да и в детстве такого не было. Рюджи подкалывает чёлку, убавляет огонь на плите, вполборота вставая. Поднимает бровь. - Закрываешь гештальт? - Так тоже можно сказать. "Вот и как с тобой разговаривать?"               В конце концов, Шима никогда не использовал детство и прошлое для оправдания каких-либо своих закидонов или выходок, хотя ‐ это стоило признать ‐ иногда имел на это право. Он голодал ради покупки бесполезных "штучек", которыми надеялся порадовать себя тогдашнего, и бежал, что было мочи, в такой банальный эскапизм.               Место на псих.факе Рюджи всё ещё не манит, что бы там ни говорил отец, поэтому от мыслей своих он отмахивается, головой мотая, и возвращается к готовке супа.               Вряд ли тамагочи можно назвать полноценной видео-игрой, но, в любом случае, именно на эту "игру", но уже в реальности, Рюджи подсаживается - только вместо геймпада или кругляша с кнопочками у него весь бескрайний мир, и розовоголовый идиот, как несамостоятельный ребёнок, разумеется.