Подготовка к битве и мёд для нервов (продолжение)

Вечер перед поединком выдался на удивление тихим. Воздух был наполнен тем особенным напряжением, которое возникает, когда все ждут чего-то важного. Каждый обитатель Долины по-своему готовился к завтрашнему дню. У Бараша творческий кризис достиг своего пика. Он расхаживал по берегу пруда, разбрасывая скомканные черновики. — «О, муза! Вернись, как луна вернётся к ночи...» — бормотал он. — Нет, не то! «Твои глаза — озёра, где тоскует моя душа...» Чёрт, это я уже говорил! Его монологи, обычно такие пафосные и уверенные, теперь звучали неубедительно даже для него самого. Фраза Лосяша о «банальной безответственности» звенела в ушах, как навязчивый мотив, мешая сосредоточиться на высоких материях. Впервые за долгое время Бараш остался наедине с собой — без восхищённых взглядов, без готовности Нюши поддержать любое его начинание. И это одиночество было громким и неудобным. Тем временем Лосяш в своей лаборатории ставил последние точки над и. Его плакат был готов и представлял собой образец научной строгости и... неожиданной красоты. Это была не просто сухая подборка графиков, а целое исследование, оформленное с той же тщательностью, с какой Нюша ухаживала за своими цветами. — Смотрите, — обратился он к девушке, которая зашёл к нему с тарелкой оладьев. — Это график зависимости уровня счастья от предсказуемости и заботы. А здесь — диаграмма, показывающая, как маленькие ежедневные знаки внимания накапливаются в прочную эмоциональную связь. Нюша смотрела на цветные линии и столбцы, и вдруг её глаза наполнились слезами. Но это были слёзы совсем другого свойства — лёгкие, очищающие. — Так значит... всё это время... это и была настоящая поэзия? — прошептала она. — С точки зрения нейробиологии, именно регулярные позитивные взаимодействия стимулируют выработку окситоцина, создавая прочные социальные связи, — ответил Лосяш, но в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — А если говорить проще... да. Это она и есть. Крош и Ёжик, тем временем, устроили штаб в своём шалаше. — Ставлю банку варенья, что Лосяш победит! — объявил Крош, разложив на полу свои сокровища. — А я ставлю на то, что все останутся в выигрыше, — улыбнулся Ёжик. — И особенно Нюша. Они так увлеклись, что даже нарисовали плакат с надписью «Вперёд, Лосяш!», который решили тайком пронести на площадь. Совунья, закончив с травяными сборами, отправилась проведать Бараша. Она нашла его сидящим на том самом пне, где всё и началось. — Бараш, — сказала она, садясь рядом. — Знаешь, в медицине есть такое понятие — «побочный эффект». Когда одно лечим, другое калечим. Может, твоя «свободная любовь» — это такое лекарство с слишком сильными побочными эффектами? Бараш ничего не ответил, лишь глубже втянул голову в плечи. Даже Кар-Карыч, обычно предпочитавший оставаться в стороне от «деревенских драм», на этот раз проявил участие. Заглянув в лабораторию к Лосяшу, он одобрительно покивал: — Правильно, почтеннейший, правильно! Факты — вещь упрямая. В моих путешествиях я видел — все великие культуры ценили верность. Это вам не какая-нибудь модная теория! Когда стемнело, Нюша вышла в свой сад. Лосяш стоял у калитки, глядя на звёзды. — Боишься завтра? — тихо спросила она. — Нет, — так же тихо ответил он. — Я просто представлю данные. Истина не нуждается в защите, она просто есть. Они стояли так некоторое время — учёный и девушка, глядя на тёплые огоньки в окнах домиков их друзей. Завтра предстояла битва. Но в этот вечер было ясно одно: какие бы слова ни прозвучали на площади, жизнь в Ромашковой долине уже изменилась. И эти изменения были к лучшему. Где-то вдалеке слышалось взволнованное кваканье — это Ворчун, наверное, тоже переживал, хотя никогда в этом не признался бы. Долина замерла в ожидании. Завтрашний день должен был всех удивить.