Подготовка к битве и мёд для нервов

Известие о предстоящем «поединке поэтов» разнеслось по Ромашковой долине быстрее, чем летний ливень. Бараш, всё ещё кипящий от логических аргументов Лосяша, видел в этом шанс не только вернуть «музу», но и публично доказать своё превосходство. Он расклеил по всей Долине афиши, написанные витиеватым почерком: «ВЕЛИКИЙ ПОЕДИНОК СЕРДЕЦ И СЛОВА! Поэзия против Бездушия! Вселенная против Формулы!». Реакция обитателей Долины была, как всегда, разнообразной. В лаборатории Лосяша царила атмосфера сосредоточенной работы. Учёный не собирался сочинять стихи. Вместо этого он разложил на столе ватманы, линейки, циркули и цветные карандаши. Нюша сидела рядом, наблюдая, как он вычерчивает идеально ровные колонки и графики. — Но... что это будет, Лосяш? — осторожно спросила она, с любопытством разглядывая сложные диаграммы. — Научный доклад, — невозмутимо ответил он, отмеряя точное расстояние между осями координат. — Тема: «Корреляция между надёжностью, заботой и субъективным восприятием красоты». Я докажу это эмпирически. В его голосе не было и тени сомнения. Он создавал своё оружие — безупречное, точное и неопровержимое. Нюша смотрела на его уверенные движения, и в её сердце, всё ещё ноющем от недавней боли, зарождалось новое, тёплое и надёжное чувство. Тем временем Крош и Ёжик, обнаружившие афишу на главном дубе, пришли в неописуемый восторг. — Йоу! Бараш против Лосяша! — кричал Крош, скача вокруг ёжика. — Ставлю на учёного! У него рога! — Это не турнир по рестлингу, — возразил Ёжик, но глаза его тоже горели. — Хотя... Лосяш явно готовит какой-то сюрприз. Интересно, что у него на уме. Они тут же взяли на себя роль информационных спонсоров события, разнося новости и строя прогнозы. Совунья, узнав о предстоящем мероприятии, лишь вздохнула и принялась за приготовления. — При таком стрессе всем обязательно понадобится успокоительное, — пробормотала она, доставая свои многочисленные баночки с травами. — И пластыри. На всякий случай. Она отправилась на кухню, чтобы заранее заварить целый самовар своего целебного чая, предвидя, что нервы у зрителей будут на пределе. Даже Копатыч, обычно далёкий от таких «словесных баталий», проявил неожиданный интерес. Заглянув к Лосяшу в лабораторию и мельком взглянув на готовящиеся графики, он одобрительно хмыкнул: — Дело говоришь. Красивые слова цветов не поливают. — И позже принёс Лосяшу банку свежего мёда. — Для ясности ума. И для сладости в речи. Без неё — никак. Пандочка, чувствуя свою невольную причастность к разгорающемуся конфликту, старалась держаться в стороне. Она перестала отвечать на пафосные взгляды Бараша и всё чаще проводила время с Нюшей, помогая ей с садом или просто болтая о чём-то отвлечённом. Её весёлый нрав и отсутствие всякого пафоса действовали на девушку лучше любой терапии. Что касается Бараша, то его творческий кризис лишь усугублялся. Все его попытки сочить пронзительные строчки о «тоске по утраченной вселенной» разбивались о трезвое осознание собственной неправоты, которое, словно заноза, засело в нём после разговора с Лосяшем. Слова не шли. Вдохновение покинуло его. Вместо грандиозной поэмы у него получались лишь бледные, неубедительные вирши. Накануне поединка в Долине витало ощущение предвкушения. Все, от мала до велика, понимали — завтра произойдёт не просто спор. Завтра решалась судьба не только Нюшиного сердца, но и неких фундаментальных законов жизни в Долине: что важнее — громкие слова или тихие поступки, бурные страсти или спокойная преданность. Лосяш, закончив последний график, с удовлетворением посмотрел на свой плакат. Всё было готово. Факты, цифры, логические цепочки — всё выстроено в безупречную систему. «Кульминационная фаза. Статус: подготовка завершена», — мысленно констатировал он, смахивая с лапки следы цветного карандаша. Теперь оставалось только представить доказательства. И он не сомневался в результате. Ведь его аргументы были столь же неоспоримы, как законы физики.