Часть 3

0. ???

— Я справлюсь, — говорит Джейс. — Я не подведу, — говорит Джейс. — Клянусь, — говорит Джейс. Он не справляется. Ни тогда, ни сейчас, ни потом. Он подводит. Раз за разом. Подводит себя, Виктора, этот мир, другие. Насколько сложно должно быть убить того, кого любишь, если он сам об этом просил? Невозможно. Виктор с каждым разом неуловимо меняется. Становится вещественнее, перестаёт просвечивать. Сжимающие его руки отгибаются лепестками раскрывшегося цветка. Джейс не уверен, чем это кончится, если он продолжит возвращать ему его… эволюционировавшие версии. — Они знали тебя, — говорит Виктор. Уже просто утешает его, не пытаясь напоминать о их главной цели. — Для них не всё кончено. Для нас не всё кончено. Джейс в этом сомневается. Он с каждым разом истончается, перестаёт видеть границы между своей ладонью и звёздным светом. Душа истирается в лоскуты, измученная невозможной задачей. Ему кажется, что однажды он просто исчезнет. Для тех миров всё кончено. Потому что он не справился. Джейс думает убить себя. Это будет проще, чем Виктора. Он знает, что у него не получится. Он просто снова вернётся… сюда. В небытие. В их маленькое персональное вечное наказание за гордыню, за нарушение законов природы, за попытки играть с тем, чего они не понимали. Неужели воскресить Виктора действительно было таким тяжким грехом, что теперь он вынужден снова и снова пытаться его убить? — Я нашёл кое-что новое, — говорит Виктор однажды. Его руки безостановочно перебирают пальцами, будто нащупывают незримые нити, связывающие их пространство с миллиардами миров. — Я отправлю тебя к такому себе, который сможет помочь. Сможет тебя убедить. — Ни один ты ещё не смог, — хмыкает Джейс. — Потому что ты не хочешь меня слушать, даже когда я очевидно пытаюсь тебя прикончить. — Ну… — он пожимает плечами. — А ты бы стал меня слушать? — Я и так тебя убиваю, — лепестки рук сжимаются, скрывая его лицо, и у Джейса нет осязаемых пальцев, чтобы разжать их. — Это не ты. — Это я. Это чудовище — всё ещё я. — Не ты. Он сворачивается калачиком вокруг закрывшегося бутона, в который превращается Виктор. Кажется, что руки тихо шелестят, будто цветы на ветру. — Виктор, — тихо спрашивает Джейс, — что будет, если я это всё-таки сделаю? — Когда. Когда ты это сделаешь. — Когда я это сделаю. — Хотя бы один мир будет спасён. — А что будет с тобой? С нами? — Я вытащу нас отсюда. — А ты… сможешь? — Я почти вернул себе силы, — несколько рук втягивается куда-то за спину; лицо Виктора оказывается совсем рядом с его. — Я вспоминаю, как управлять аркейном. Они меня никуда не пускают, — человеческой ладонью он раздражённо смахивает со щеки ладонь светящуюся, — они меня не слушаются. Но каждая часть меня возвращает мне контроль. Джейс дотрагивается до ближайшей руки. Пальцы привычно проходят насквозь. — Они тоже здесь? — Да. Ещё несколько рук отделяется от общей массы. Серая с фиолетовыми прожилками. Длинная, тонкая, тёмно-сизая. Мерцающая розовым светом. И ещё одна. И ещё… Все они тянутся к нему. Собственная рука Виктора — он всё ещё может её отличить — тоже. — Они тебя помнят. Виктор улыбается.

1. Община

Он стоит на краю общины. В его руках — молот. В центре общины — святилище. В святилище — Вестник. Ты должен меня убить. — Я не подведу, — хрипит Джейс. Останови меня. — Клянусь. У тебя не получится. Я буду при смерти, но я не умру. Я перейду к следующей стадии, и тогда у тебя будет шанс меня остановить. Выстрелить в Виктора. Всё просто. Ни о чём не думать. Не смотреть на него. Не говорить с ним. Выстрелить в Виктора. “Всё решится на этом месте, — Виктор высвобождает молот из рук его окаменевшего тела. — Всё должно прийти к этой точке. Здесь всё начинается и всё заканчивается.” Джейсу кажется, что его руки, сжимающие рукоятку, всё ещё покрыты разноцветными наростами. Он двигается вперёд, припадая на покалеченную ногу. В его молоте — решимость. В голове — боль, разрывающая череп, и осколки разрозненных образов, вонзающихся в глазные яблоки изнутри, и один этот чистый, ясный голос, который напоминает о том, что он должен сделать. И его собственный голос, отражённый в зеркальных коридорах других миров. Я не подведу. Убить Вестника. Спасти Виктора. Вокруг расступаются марионетки. Ещё не марионетки. Ещё люди. Уже не люди. Исходящая от них энергия аркейна дёргает сознание, врезается в глаза колючими помехами. Он заходит в святилище. Просторно и пусто. Со всех сторон к потолку тянутся то ли кабели, то ли щупальца — потоки энергии, пульсирующие перламутровым светом, а в центре, где они все сплетаются воедино, в воздухе парит… Не смотри на него. Не говори с ним. Джейс не смотрит. Джейс не говорит. Джейс зажмуривается, вскидывая невероятно, нечеловечески тяжёлый молот; за рукоятку вместе с ним берутся тысячи рук. И они стреляют.