Глава 14.

Они держали хороший темп, как и большинство искателей приключений в первые несколько дней. У них была цель, пункт назначения, и это позволяло Виктору сдерживать худшее из безнадежности. Не помешало (или помогло; Виктор не был до конца уверен), что Рэмбо решил, что всем нужно петь. А поскольку единственные песни, которые он знал, были из «Топ Хэта», вскоре Хап выглядел так, будто хотел отбросить Рэмбо как можно дальше. — Тебе нужно беречь силы, — сказала сестра Реичел пылесосу. — У Виктора есть портативное зарядное устройство для тебя, но чем больше ты будешь говорить, тем быстрее разрядится твоя батарея. Если ты будешь беззащитен, мы будем вынуждены оставить тебя. — А как же твоя батарея? — Моя больше твоей. Это заставило Рэмбо замолчать на добрых пять минут, прежде чем он снова начал напевать. Вначале Вик попросил сестру Реичел показать карту, чтобы проследить их продвижение. Он не совсем понимал концепцию расстояния. Вся его жизнь была построена вокруг нескольких квадратных миль, и было удручающе видеть, как медленно исчезают эти мили. К середине дня, в первый день, он перестал спрашивать. Лес продолжался, пока они спускались по длинному склону. Время от времени им приходилось корректировать курс, когда деревья становились слишком густыми, чтобы Рэмбо и медсестра Реичел могли пройти сквозь них. Хап предложил срубить деревья на их пути, к большой радости Рэмбо. Но Вик не знал, что еще есть в лесу, услышат ли их уродливые твари, о которых говорила медсестра Реичел. Они остановились в первую ночь, когда нашли ровное место на земле. Вику показалось, что воздух немного теплее, чем на свалках, но он не знал, только ли из-за пота. У него уже болела спина, рюкзак врезался в плечи, металл на руках, ногах и груди, давил словно свинцовые гири. Он застонал, когда они вышли на какую-то поляну, рядом с ручьем, где вода журчала, переливаясь через камни. Он опустил руки в холодную воду, поднося ее к губам. Вода обжигала, стекая по горлу. — Мы будем здесь спать? — спросил Рэмбо. — Уже ужасно темно. — Его датчики вспыхнули, осветив стволы деревьев вокруг поляны. — Только на ночь, — сказала сестра Реичел. — Я осмотрела периметр. Я не думаю, что кто-нибудь может нас тут съесть. — У меня болят ноги, — сказал Рэмбо. — У тебя нет ног. — Ох. Ну, если бы были то точно болели бы. — Он начал разъезжать взад и вперед по поляне, собирая опавшие листья и ветки и сбрасывая их в лес. — Тебе н-нужно подзарядиться. — Вик оглянулся, когда рядом с ним появился Хап, держа в руках рюкзак. — Хорошо. Хап сунул ему рюкзак, чуть не заставив Вика упасть. — Ешь. Я буду следить, чтобы п-убедиться, что ты это сделаешь. — Тебе не обязательно… Но Хап не двигался. Он стоял, глядя на Вика сверху вниз. Вик вздохнул и взял рюкзак у Хапа. Верный своему слову, Хап наблюдал, как он ест, видимо, не насытившись, пока Вик не проглотил сушеное мясо. — Доволен? — Я н-не знаю. — Хап нахмурился. Вик был слишком уставшим для этого. Он уже собирался сказать Хапу, чтобы тот оставил его в покое, когда услышал визг Рэмбо, когда на него накатила волна горячего воздуха. Он резко повернул голову назад и увидел небольшой столб огня, поднимающийся из кучи дров. Сестра Реичел отдернула щупальце от пламени. — Вот, — сказала она. — Теперь здесь уютно. Добро пожаловать всем. Второй день мало чем отличался от первого, за исключением того, что деревья начали редеть. Виктор привыкал к ритму движения. Его мышцы горели, рюкзак был тяжелым, но он продолжал идти. Ручей, который появился, а затем исчез ранее в течение дня, снова появился на их пути и разлился с приближением ночи. Они остановились рядом с ним. Кожа Вика чесалась от пота и грязи. Его нос морщился, когда он понюхал себя. Он сказал сестре Реичел, что собирается помыться в воде чуть дальше. Он снял шлем, который носил, и бросил его на землю. — Почему н-нельзя просто п-сделать это здесь? — спросил Хап, указывая на воду, прямо рядом с местом, где они остановились. — Для уединения, — сказала медсестра Реичел. — Виктор хочет снять всю одежду, чтобы помыться. Он не хочет, чтобы мы видели его гениталии. — Н-как когда он опорожняет свой н-кишечник. — Да. Именно. Скорее всего, он тоже это сделает. — Я тоже пойду. — Хап кивнул. — Нет. Оставайся здесь. — Вик побледнел. — Медсестра Реичел сказала, что есть уродливые н-звери. — Хап уставился на него. — Твои гениталии будут открыты, и ты будешь уязвим. Я буду защищать тебя, чтобы ты мог помыться и опорожнить свой н-кишечник. — Мне не нужна твоя защита, — огрызнулся Вик. — Я могу позаботиться о себе сам. — Скажи ему, что ты не будешь смотреть, — прошептал Рэмбо Хапу. — Я не буду смотреть, — быстро ответил Хап. Вик вскинул руки. — Это не… — Он тяжело вздохнул. — Хорошо. Но ты не разговариваешь, когда я…— Он не знал, что еще сказать и затопал дальше по реке. Вик не оглядывался, когда Хап следовал за ним. Он бормотал всякие угрозы себе под нос, не заботясь о том, услышат ли его. Когда он решил, что достаточно далеко, он остановился, присев у воды. Она была ледяной. Ему нужно будет сделать это быстро. Он услышал Хапа позади себя, когда быстро снял жилет и металлические крепления с рук и ног. Он отложил их в сторону, прежде чем расстегнуть свою куртку и бросить ее на землю. Замерев, вцепившись пальцами в край рубашки, он оглянулся. Хап был в нескольких футах от него, глядя прямо на него. — Повернись. Хап отвернулся, выпрямив спину. Вик подождал немного, чтобы убедиться, что не обернется. Он не обернулся. Поднял рубашку и снял ее через голову. Его кожа тут же покрылась мурашками. Он не ожидал этого. Вик остановился на штанах, задумавшись. Покачав головой, решил оставить их, вместе с ботинками. Он упал на колени у реки, зачерпывая воду и растирая ее по подмышкам, груди, животу. Он дышал резко, быстро, зубы уже стучали. Он уже собирался окунать голову в воду, когда Хап нарушил тишину. — Я н-не п-хочу п-помнить. — Что? — Вик вздрогнул, но он не думал, что это все из-за холода. — Я н-не хочу помнить, — повторил Хап, только более резко. — Я Хап. Не ХАПУ. Я п-извиняюсь, если ты думаешь, что я п-собираюсь тебя убить. Я н-не собираюсь. — Его слова были скованными и бессвязными, словно он никогда раньше не произносил их в таком порядке. Он учился. — Я так не думаю. — Вик присел. — Если бы ты хотел причинить нам боль, боль мне, ты уже мог бы это сделать. Но ты этого не сделал. Хап кивнул, не оглядываясь. — Именно. Джио п-сказал, что я п-мог бы быть хорошим. Он сказал, что я ХАПУ, п-но я мог бы выбрать быть Х-Хапом. Он не обязан был п-позволить мне остаться. — Хап, — медленно произнес Вик. — Ты… — Он не знал, как закончить. Он никогда не сомневался в способности своего отца любить, заботиться о вещах, как больших, так и малых. Оглядываясь назад, Вик понимал, насколько наивным было его решение, как он воспринял его буквально и никогда не задавал вопросов. — Ч-что я делаю? — спросил Хап. — Папа… он тебе доверял. Ты не такой, как он, не совсем, но и не так уж сильно отличаешься. Я знаю, что это кажется мелочью, но это так. Спасибо, наверное. За то, что ты сделал этот выбор. Ты не обязан был делать этого. — Ты д-думаешь, что я похож на Джио? — Нет. — Вик вздохнул. — Это не… ладно. Да, хорошо. Может быть, немного. Но ты… не он. Я это знаю. — Х-хорошо. — Хап кивнул, хотя и не повернулся. — Я д-не хочу… быть твоим п-отцом. — Кем ты хочешь быть? — Хапом, — сказал он без колебаний. — Я п-хочу быть Хапом. — Тогда ты и будешь таким. — Хорошо. Закончи мыть гениталии, а потом опорожни кишечник. Нам нужно вернуться к остальным, прежде чем придёт какое-нибудь мерзкое чудовище. Вик тихо рассмеялся, заставив Хапа слегка повернуть голову. И хотя возможно, это была всего лишь игра теней, Вик поклялся, что увидел намёк на улыбку на лице Хапа. На седьмой день они наткнулись на нечто, чего никто из них никогда раньше не видел. Лес стал реже, земля — ровнее. Листья были словно зажаты в объятиях глубокой осени, опавшие, хрустящие под их ногами. Воздух, хоть и прохладный, был не таким холодным, как дома. По вечерам Вик мог снять куртку и чувствовать себя комфортно. Идя на восток и юг, им удавалось избегать снега. Он задавался вопросом, покрыта ли земля на территории полога. Он думал, что, возможно, покрыта. Это вызывало боль в груди, но он старался игнорировать ее. Незадолго до полудня медсестра Реичел спросила: — Вы слышите? Они остановились. Вик наклонил голову, но все, что он заметил, были звуки леса вокруг них, ничем не отличавшиеся от звуков предыдущего дня. Или позапрошлого. — Что случилось? — спросил Рэмбо, кружась на месте. — Это…— Хап нахмурился. Он посмотрел направо. — Там. Это… доносится… с той стороны. — Это другие? — спросил Вик, внезапно насторожившись. — Люди? Роботы? — Нет, — сказала сестра Реичел. — Это гудение. Как электрический ток. — Мне это не нравится, — сказал Рэмбо. — А вдруг это дракон? — Драконов не существует, — сказала сестра Реичел. — Это история, которую я тебе рассказала, чтобы напугать тебя. Их не существует. — Ты уверена? — Нет, — сказала сестра Реичел. — Тебе следует сначала пойти и выяснить. — Как далеко? — спросил Вик. — Примерно миля, — сказала медсестра Реичел. Одно из ее щупалец вытянулось, указывая… туда, куда смотрел Хап. Вик не видел ничего, кроме деревьев. — Держись пониже, — сказал он. — Молчите. Если мы кого-нибудь встретим, держитесь от него подальше. Они продолжили путь через лес. Вскоре Вик почувствовал то, что они услышали. Началось с того, что волосы на его руках встали дыбом, сначала на плечах и шее, а затем и на голове. Зубы расшатались в лунках, язык стал как наждачная бумага. Это было электричество, мощный ток. А потом он услышал гул. Постоянный и раздражающий, он наполнил его голову статическим электричеством. У него перехватило дыхание, когда он увидел вспышку белого света сквозь деревья, мигающую один, два, три раза. — Что? — Он остановился, когда Хап схватил его за руку. Он оглянулся. — Просто… будь осторожен. — Хап покачал головой. Его лоб был нахмурен, а глаза сузились. Он не отпустил руку Вика, когда они двинулись к свету и звуку. Его кожа — странная, подумал Вик про себя, насколько она была реальной, насколько похожей на его собственную, даже несмотря на дерево, — была прохладной. Они остановились на опушке леса. Вик не мог понять, что он видит, в каком-либо ясном смысле. Позже он свалит все на электричество, полагая, что оно затуманило его разум, сделав почти невозможным для него осмыслить увиденное. Он никогда раньше не видел ничего подобного, хотя и знал, что это существует. Увидеть это было совсем другим, и он потерял дар речи. — Что это? — спросил Рэмбо смотря справа от себя. — Дорога, — сказала сестра Реичел. — Это дорога. Она тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз Вика. Поверхность была плоской, черной и разделена белыми светящимися линиями. По другую сторону дороги, возвышаясь как минимум на три метра, висели черные металлические опоры, вершины которых загибались внутрь, а синие огни мигали в ряд. Воздух между опорами мерцал; электрический ток становился громче, заставляя Вика растягивать челюсть, суставы щелкали. Шлем сполз на голову и он поправил его, морщась от статического разряда на кончиках пальцев. — Ух ты, — сказал Рэмбо, датчики которого были ярче, чем когда-либо видел Вик. — Так громко. Мне кажется, я мог бы ехать так быстро, как только мог, вечно. Он двинулся к опоре, но Хап отпустил Вика и подхватил Рэмбо на руки, колеса все еще вращались, тонкие руки тянулись. — Н-нет, — сказал Хап. — Н-не надо. — Что? Почему? Я хочу дотронуться до него. — Это будет п-больно. — Хап покачал головой. — Почему? Откуда ты знаешь? — Рэмбо перестал сопротивляться. — Смотри. — Хап поставил его на землю. Он направился к дороге, каждый шаг осторожен. Остановившись в нескольких футах от ближайшей опоры, Вик наблюдал, как тот присел и поднял тонкий металлический прут, края которого были изношены и потрескались. Казалось, он отломился от того, к чему был прикреплен. Он выпрямился, постукивая прутом по дереву другой руки. Звук был приглушен гулом тока. Хап бросил прут на дорогу. Он не коснулся земли. Вместо этого электричество щёлкнуло и зарычало, вырвавшись синим разрядом и обрушив на дорогу град искр. Прут задрожал, повиснув в воздухе. Прежде чем Вик успел сосредотачиваться на происходящем, опоры завибрировали, мигание огней участилось. А затем прут помчался вниз по дороге быстрее, чем Вик успел за ним угнаться, скрывшись из виду. Хап обернулся и увидел, что Вик смотрит на него с широко раскрытыми глазами. — Что? — спросил он, нахмурившись. — Откуда ты знал, что это так повлияет? — Это… я… я… не знаю. Я просто… знал. — Хап посмотрел на землю. Он пожал плечами, так что они почти коснулись ушей. — Это средство передвижения, — сказала медсестра Реичел. — Но оно предназначено для… более крупных машин, которые могли бы нас нести. Если бы мы попытались использовать его, нас… потенциально раздавило бы. Ну, всех нас, кроме Виктора. Подозреваю, что если бы он снял свою маскировку, он смог бы ходить по нему,… хотя я бы не рекомендовала этого делать. Я не знаю, как такое количество… энергии повлияет на его органы. По меньшей мере, это вызовет рак, и… он умрет. — Она помолчала, экран погас. — Виктор, если у тебя разовьется рак и ты… умрешь, ты не мог бы пожертвовать мне свое тело, чтобы я могла изучить… последствия? Ради науки. — Что это означает? — спросил Вик, глядя вниз по дороге в направлении, куда ушёл бар. — Это для передвижения, — сказала медсестра Реичел. — Когда Джио покинул Город Электрических Мечт, его везли на машине, которая движется по электрическим токам. Как только он оказался за пределами города, ему пришлось бы избегать дорог, идя пешком. — Но она ведёт в город? — Да, Виктор. Она ведёт в город. Нам не нужно идти по дороге, чтобы следовать за ней. Пока мы не будем ходить по дороге, всё будет в порядке. Рэмбо, это значит ты не выходи на дорогу, иначе тебя раздавят. — Я не хочу быть раздавленным, — сказал Рэмбо. — Мне нравится моя нынешняя форма. Вик смотрел на асфальт, на опоры, на мерцание в воздухе. Хотя он знал, что до места назначения еще далеко, это был первый знак того, что они движутся в правильном направлении. Он задавался вопросом, стоял ли здесь когда-нибудь его отец. Останавливался ли он именно здесь, смотрел ли в лес и решал, что деревья безопаснее дороги. Он сомневался, но в этой мысли было холодное утешение. — Тогда мы продолжим путь, — сказал он почти про себя. — Мы не будем заходить на дорогу, но будем следовать вдоль нее. Если она ведет в город, мы никогда не выпустим ее из виду.