Глава 23

— Не все так прекрасно, — простонал Рэмбо. — Мы умрем. Мы все умрем. Вик поднял взгляд, откидывая металлический шлем, который провалился ему на голову, когда над ними возвышалась Благожелательная Башня. Он не видел вершины башни; сооружение имело дезориентирующую изогнутую форму. Ему показалось, что он увидел слабый силуэт Ужасной Акуловой Рыбы, пришвартованной у вершины рядом с символом лисы и кошки. Головокружение заставило его опустить лицо к земле, изо всех сил стараясь сдержать панику. Он был близко, так близко, но не мог остановить дрожь в ногах, нервы были на пределе, пока он снова и снова прокручивал в голове этот хлипкий план. Многое зависело от удачи. И теперь, когда они собирались его осуществить, он подумал, что Голубая Фея сошла с ума. Они стояли в темном переулке, в нескольких кварталах от башни. Территория вокруг башни была намного чище, чем возле Рая. Здания, в основном из стекла и стали, сверкали в зимнем солнечном свете. Воздух был прохладным, хотя ничего Как будто в лесу у нас дома в этот самый момент. Он гадал, сколько снега выпало, не тяжело ли от него ветки деревьев. Техника двигалась прямо за переулком, не обращая внимания на группу, собравшуюся в тени. Они проносились по тротуарам и дороге, некоторые на колесах, некоторые парили над ними, воздух мерцал под ними. Рельсовая система, по которой они ехали в ящике, здесь отсутствовала. Тот же успокаивающий голос, который они слышали, покидая склад в нижнем квартале, разносился вокруг них. «ВЛАСТЬ ЖЕЛАЕТ ВАМ ДОБРОГО УТРА. ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. ВСЕ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, ДОЛЖНО БЫТЬ ЗАПЛАНИРОВАНО ПО ПРИКАЗУ ВЛАСТИ». — Хорошо, — сказал он, стараясь говорить ровным голосом. — Мы знаем, что делать, верно? — Нет, — сказал Рэмбо. — Мы не можем. Я все забыл! Что, если кто-то задаст мне вопрос, на который я не знаю ответа, а потом они поймут, что мы лжецы, и нас посадят в тюрьму, а потом будут пытать? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня пытают. — Тебя никогда не пытали, — напомнил ему Вик. — Ну да. Но мне все равно это не нравится! Черт, Вик. Не отставай. — Держитесь за мной, — сказала ему сестра Реичел, впервые заговорив с тех пор, как они остановились в переулке. Она вела их по извилистым улицам Города Электрических Мечт, стараясь как можно лучше скрыть их от посторонних глаз. Привратник стоял у двери их комнаты, когда они открыли ее. Он сказал им, что Голубая Фея недоступна, хотя и желает искателям приключений всяческих успехов. Холодное утешение, и Вик не был уверен, что оно ему нужно, особенно когда привратник сказал: — И последнее: послание от Голубой Феи. „Вам лучше не истекать кровью, человек“. В тот момент, когда из твоего тела потечет кровь, они узнают. И с этой зловещей нотой Привратник резко развернулся и пошел обратно в Небеса, даже не взглянув в их сторону. Они следовали за медсестрой Реичел до середины утра, когда остановились в переулке. Вик вытер лоб, поморщившись от блеска пота на тылке ладони. Утечка смазки. Вот и все. — Виктор, — сказала сестра Реичел. — Пора. Ты готов? Он ответил: «Да», хотя имел в виду «нет». Она, должно быть, услышала тон его голоса, дрожь в этом единственном слове. Она повернулась к нему, и на экране ее телефона загорелись слова: «ЖЕНЩИНА, БАКО. ЭТО НЕ БОЛЬНО». — Ч-каковы правила? — Но именно Хап говорил от имени всех. — Держитесь вместе, — тихо сказал Рэмбо. — Бегите, если придется, — сказала сестра Реичел. — Не медлите. — Никакой паники. Если только я не решу, что это необходимо, поэтому я не буду обещать этого на этот раз. Они посмотрели на Вика. Он собрался с духом, расправив плечи. Они были правы. Пришло время. Они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. — И прежде всего, будьте храбрыми. Хап кивнул и сжал его руку. — В башне есть центральный лифт, — сказала сестра Реичел. — Я смогу обойти систему безопасности, чтобы доставить нас на его этаж. Оттуда все зависит от Виктора. Сердце готово? Готово. Голубая Фея позаботилась об этом. Ей потребовалось всего несколько минут, ее руки двигались в вихре, древесная стружка падала ей под ноги. К тому времени, как она закончили, она держала в руках сердце, такое же точное, как то, которое создал отец. Ошеломленный, Вик взял его у них, вращая шестерни. Зубцы зацепились. Они двинулись как одно целое. — Вот, — сказал он. — Хорошо, — сказала сестра Реичел. — Хап. Ты знаешь, что делать. — Знаю, — сказал он. Он снова надел капюшон на голову. Тени играли на коже и дереве его лица. Выражение его лица сгладилось. Его глаза потускнели, и Вику показалось, будто он погрузился в лед. Хап выглядел как тот Не-Хап, которого они видели в Стране Игрушек. Машина, и ничего больше. ХАПУ 217 был здесь. — Двигайтесь, — сказал он ровным голосом. Они пошевелились. Никто к ним не приближался. Никто не пытался их остановить. Никто даже не пытался с ними поговорить. Они шли по улицам Города Электрических Мечт, роботы расступались перед ними. Большинство не издавали ни звука. Несколько роботов тихо застонали при виде Хапа. — Не останавливайтесь, п-заключенные, — громко сказал Хап. — Вам не понравится то, что произойдет, если вы п-остановитесь. Пусть это будет предупреждением для всех, кто п-пойдет против Власти. Мы п-найдем вас. Вик споткнулся, когда Хап толкнул его через улицу. Он столкнулся с сестрой Реичел, чуть не сбросив Рэмбо с нее. Он сердито посмотрел через плечо, но Хап был бесстрастен. Толпа поредела, когда они приблизились к Благожелательной Башне. Рядом с главным входом стояла каменная статуя лисы и кошки, обвивающихся друг вокруг друга, их хвосты переплелись. Вход состоял из двух больших стеклянных дверей высотой не менее десяти футов. Стекло было непрозрачным; они не могли видеть, что движется внутри. Никто не стоял снаружи. Большая сфера возле дверей, казалось, была встроена в стену, хотя было темно. — Мы просто зайдем? — пробормотал Вик, оглядываясь, чтобы убедиться, что за ними не наблюдают. Он не увидел камер, ни кого-либо, спешащего к ним и требующего объяснить, что они делают. — Может быть, они закрыты, — сказал Рэмбо. — Ну ладно. Мы можем просто вернуться завтра. Кто со мной? Никто? Правда? Это… Сфера засветилась. Она загрохотала в стене, прежде чем выпасть с отчетливым хлопком. Прежде чем упасть на землю, под ней развернулись ноги. Машина — примерно ростом с сестру Реичел — поднялась на восьми ногах, как паук. Сфера начала светиться белым. — Стоп, — прозвучал тоненький голос. — Кто там? — Это я! — сказал Рэмбо. — Р-е, мне не положено говорить. Ладно. Не обращай на меня внимания! Вик внутренне застонал. Они умрут прямо здесь и сейчас. Паукообразное существо подползло к ним. Оно остановилось перед медсестрой Реичел, поднявшись на ноги, пока сфера не оказалась перед ее экраном. — Зачем вы пришли в Благожелательную башню? — спросило оно. — У вас назначена встреча? Оно подняло одну из своих ног, постукивая по боковой стороне корпуса медсестры Реичел. — Старушка, да? Я не видела никого из вас с тех пор, как… — Так нельзя разговаривать с леди. — Медсестра Реичел оттолкнула его ногу. — Я не старый. Я — винтажный. Возьми свои слова обратно, пока я… — Они со мной, — сказал Хап, обходя их. — П-заключенные. Я привез их сюда для обработки и демонтажа. Сфера паукообразной машины вспыхнула тревогой, бледно-розовым цветом. — ХАПУ, — сказал он. — Прошу прощения. Я не заметил вас. Ваши заключенные, вы говорите? В чем их преступления? — Диссиденты, — сказал Хап. — Я нашел их за городом. Я привез их сюда, чтобы убедиться, что их п-пропаганда не распространится. — Что с вашим голосом? — спросила паукообразная машина. — Вы получили повреждения? — Она поднялась на ноги перед Хапом. — И вы покрыты… чем это? Что не так с вашим лицом и руками? — Повреждение голосового модулятора, — сказал Хап. — Я начал полевой ремонт своей кожи. — Это диссиденты сделали с тобой? — потребовала машина-паук. — Нет. Это было что-то другое. — А что случилось с этим чем-то другим? — Я его уничтожил. — Хап уставился на машину-паука. — Хорошо, хорошо, каким бы неприглядным ты ни был. Следи за тем, чтобы ты явился на ремонт после того, как передашь своих пленников. Мы не можем допустить, чтобы наши ХАПУ выглядели так… потрепанно. В конце концов, у Власти есть репутация, которую нужно поддерживать. Кроме того, похоже, что у тебя что-то не в порядке с грудью. Скрежет. Убедись, что это тоже осмотрят. — Конечно, — сказал Хап. Машина-паук повернулась к Вику. Он смотрел прямо перед собой, почти не моргая. По затылку скатилась струйка пота. — А этот? — спросила она. — О, этот ужасен. Выглядит так, будто его создали из худших запасных частей. Что это? Кто-то должен избавить его от страданий, честное слово. — Я не знаю, — сказал Хап. — Он отказывается говорить. — Сначала убедитесь, что его списали. — Машина-паук вздрогнула. — Мне даже смотреть на него неприятно. А ты, вон там. — Она постучало по шлему Вика. — Какое у тебя назначение? Вик ничего не ответил. — Он не может говорить, — услужливо сказал Рэмбо. — Он начал преследовать нас прямо перед тем, как нас захватили. Мы бросали в него камни, но он не оставлял нас в покое. — Гротеск, — сказал паук. — Надеюсь, таких больше нет. Она перегнулось через плечо Вика, прижав кончик его ноги к рюкзаку Вика. — А это? — Мое, — сказал Хап. — Я заставил его носить мои инструменты. — Хорошо, — ответило оно. — По крайней мере, в конце концов это тебе чем-то помогло. Бедняжка, отвратительная штука. Она даже не выглядит в сознании. Ее схемы, вероятно, сгорели. Такая халтурная работа. Ну ладно. Скоро все закончится. Можешь идти, ХАПУ. — Д-да здравствует Власть. — Хап кивнул. — Да, конечно! — Паучий робот отступил назад, пропуская их. — Да здравствует… подождите минутку. Они остановились. Вик прикусил язык, чтобы не закричать. — Ваш штрихкод, — сказал паучий робот. — Мне нужно отсканировать его, прежде чем вы войдете, просто чтобы убедиться, что у нас есть запись о вашем прибытии. — Я должен п-пропустить их внутрь, — сказал Хап. — Им н-нужно… — Ваш штрихкод, ХАПУ. — Сфера вспыхнула красным. — Хорошо, — быстро сказал Хап, толкая руку к паучьему роботу. Кожа раздвинулась. Из нее показался маленький выступ. Над его ладонью появился мерцающий штрихкод. Паучий автомат, похоже, не заметил, что Вик застыл на месте, пока сканировал штрихкод. Он издал один звуковой сигнал. Два. Его сфера снова вспыхнула красным. — Такого раньше никогда не случалось. — П-попробуйте еще раз. Паучий автомат не двигался. Хап двинулся вперед, но автомат издал звуковой сигнал и отсканировал штрихкод. На этот раз сфера стала зеленой. — Добро пожаловать, ХАПУ 926. Вы можете войти в Благожелательную башню. — Он опустился обратно к земле, прежде чем повернуться к остальным. — Добро пожаловать, диссиденты. Приступайте к выводу из эксплуатации. Он двинулся обратно к дверям. Вик наблюдал, как он подпрыгнул, его лапы подтянулись под ним, когда он вставился обратно в щель, из которой упал. Сфера потемнела, когда двери башни распахнулись с низким стоном. — Д-двигайтесь, — громко сказал Хап. — И н-не разговаривайте, заключенные. Вы н-не будете извергать здесь свою пропаганду. — Извергать, — сказала сестра Реичел. — Я не извергаю. — Извергаю, — сказал Рэмбо. — Ну, может быть, не извергаю. Выписываю? Да, я выписываю... — Он пискнул, когда сестра Реичел покатилась вперед. Вик последовал за ним, глядя в небо. Он задавался вопросом, увидит ли он его когда-нибудь снова. — М-модификация штрихкода Голубой Феей сработала, — пробормотал Хап, когда двери закрылись за ними. — По крайней мере, мы знаем, что они на нашей стороне, — прошептал в ответ Вик. — П-пока что. Вику нужно было поговорить с Хапом об оптимизме, хотя сейчас, вероятно, было не самое подходящее время для такого разговора, особенно учитывая, что сам Вик не был очень оптимистичен. Когда двери захлопнулись за ними, звук мрачно эхом разнесся, Вик огляделся. Они стояли в своего рода холле: пол был выложен приглушенной серой плиткой, глянцевой, отражающей встроенные светильники с потолка высоко над ними. Воздух внутри башни был странным, густым и слегка лекарственным. Вик чувствовал его вкус, тяжелый на языке. Вокруг них двигались машины всех форм и размеров, все они спешали, не останавливаясь. Некоторые смотрели, проходя мимо, но, увидев Хапа, быстро удалялись. Хап схватил Вика за руку, толкая его вперед. Они остановились, когда перед ними появилась голограмма, поднимающаяся из фонтана в центре вестибюля, вода каскадом стекала вокруг нее. Она была отдаленно похожа на человека, хотя лица у нее не было. Там, где должны были быть нос, глаза и рот, виднелся лишь белый блеск, окруженный мерцающими золотистыми волосами. — Добро пожаловать в Благожелательную Башню, — сказала она, голосом сладким и добрым. — Где могущество Власти защищает нас всех. ХАПУ 926, вы должны вернуться с поля боя через… тридцать… шесть… дней и… семь… часов. Вы пришли раньше. — Я… нашел то, что искал. Голограмма вскинула руки. Потоки света падали вокруг нее, словно конфетти. — Поздравляю, ХАПУ 926. Ваша миссия прошла успешно. Это будет отмечено в вашем личном деле. Согласно моим записям, это ваш… семнадцатый… захват диссидентов. Вы претендуете на… повышение. Как только вы сопроводите наших… гостей… к месту их назначения, пожалуйста, явитесь в центральный офис для ремонта и вечеринки, чтобы… отпраздновать вашу победу. Будут воздушные шары. — Вечеринка? — ахнул Рэмбо. — Я всегда хотел пойти на вечеринку. Будут ли… танцы? — Нет. — Голограмма повернула к нему голову. — Танцев не будет. Вы… не приглашены на эту вечеринку, диссидент. Вы будете на… другой вечеринке. — Столько вечеринок, — прошептал Рэмбо. — Это место потрясающее. — Да, — сказала она. — Да. Я рада, что вы так думаете. Это облегчит вам жизнь на вашей… вечеринке. ХАПУ 926, пожалуйста, проводите наших гостей на… пятнадцатый этаж на их… вечеринку. Мне сообщить о вашем прибытии? — Н-нет, — быстро ответил Хап. — Я бы… предпочел сделать это сам. — Конечно, — сказала она. Она исчезла, когда вода забурлила. — Пятнадцатый этаж? — спросила медсестра Реичел, когда они проходили мимо… фонтана. — Хочу ли я знать? — Н-нет, — сказал Хап. — Я хочу посмотреть на воздушные шары, — сказал Рэмбо, когда они приблизились к ряду… лифтов вдоль задней стены, машины обходили их стороной. — Может быть,… там даже будет торт! Когда вы ходите на вечеринки, там обычно есть торт. — Здесь никто не ест торты, — сказала сестра Реичел, когда Хап прижал руку к панели рядом с одним из лифтов. — Ты не можешь есть торты. — Ты этого не знаешь, — парировал Рэмбо. — Я никогда не пробовал торты. Может быть, мне понравится. — Мы здесь не ради тортов. — Вик подумал, что у Хапа сейчас голова взорвется. — О, — сказал Рэмбо. — Понятно. Мы здесь, чтобы… не говорить о тортах. Он поерзал из стороны в сторону, словно проверяя, не подслушивают ли его. Он повысил голос как можно громче. — Куда вы нас везете, ХАПУ 926? Я просто маленький , застрявший в махинациях чего-то, что я не могу контролировать. Пожалуйста. Пожалуйста, не причиняйте мне вреда. — Он всхлипнул. — Я не хочу умирать. — Преувеличиваешь, — сказала сестра Реичел. — Нет! У меня есть мотивация персонажа, и я стараюсь быть правдоподобным. Хап стукнул его по верхней части корпуса, когда двери лифта открылись. — Больше нет. — Да, господин. — Н-не называй меня так. — Да, ХАПУ 926. Подмигиваю. Хап затолкал их в лифт. Двери закрылись за ними. Вик прижался к стене, ноги дрожали. — Камер нет, — сказал Хап, когда рядом с дверью загорелась еще одна панель. На ней были номера от нуля до девяти. — Рэмбо, т-тебе нужно перестать говорить. — Согласна, — сказала медсестра Реичел. — Мы зашли так далеко. Если ты нас сейчас поймаешь, я буду тебя долбить, пока от тебя ничего не останется. — Я просто пытаюсь помочь. — Рэмбо задрожал. — Ты пытаешься, — сказал Вик. — Но ты можешь помочь нам еще больше, притворившись, что вообще не можешь говорить. — Но я могу! — Новая мотивация персонажа, — сказала сестра Реичел. — Твой голосовой модулятор был уничтожен. Ты не способен говорить. Ты немой. — О нет, — прошептал Рэмбо. — Хорошо, что я свободно говорю на американском и британском языке жестов. Его клешни образовали сложный узор, складываясь, затем разворачиваясь, прежде чем двигаться из стороны в сторону, завершаясь эффектным движением у верхней части корпуса. — Я только что сказал вам, что люблю вас всех, даже если вам не нравится моя игра. Хап наклонился, изучая панель. Он нахмурился. — Ты знаешь, куда идти? — спросила сестра Реичел. — Д-да. — Затем: — Может быть. — Что значит „может быть“? — Это… застряло. — Он нахмурился. — В моей голове. Обрывки. Я могу вспомнить. Мне просто н-нужно немного времени. — Конечно, — сказала сестра Реичел. — Не торопись. Мы никуда не спешим. — Не помогаешь, — сказал Вик, отталкиваясь от края лифта. Он обошел сестру Реичел и Рэмбо, встав рядом с Хапом. — На каком этаже находится мой отец? Он же должен быть наверху, верно? — Этаж наверху — это стартовая площадка для Ужасной Собачьей Рыбы. — Хап покачал головой. — Она находится н-ниже. — Хорошо. Тогда выбери этаж ниже. Ты не знаете, что это за этаж, да? — Я п-п-стараюсь. — Хап сердито посмотрел на панель. — Если вы двое закончили, — сказала сестра Реичел отрывисто и раздраженно. Они обернулись. На экране медленно вращался контур Благожелательной Башни. — В башне сто двадцать пять этажей. На вершине, как сказал Хап, находится стартовая площадка для Ужасной Собачьей Рыбы. Если Джио здесь, как мы полагаем, он будет на сто двадцать четвертом этаже. Здесь находилась его лаборатория до того, как он покинул Город Электрических Мечт. Если Голубая Фея права и Джио вернулся на свое прежнее место, он будет здесь. Изображение башни увеличилось, стрелка мигала у вершины. — Охрана? — спросил Вик. — Минимальная. Ученые, изобретатели и новаторы приходят и уходят, когда им вздумается, хотя я не знаю, произошли ли какие-либо изменения после возвращения Джио. Если да, нам потребуется объяснение, почему мы идем именно на этот этаж, на случай, если нас остановят. — Я п-разберусь с этим, — сказал Хап, поворачиваясь обратно к панели. — Это меня не утешает. Хап начал нажимать кнопки. Раз. Два. — Подожди, — сказал Вик, когда палец Хапа завис над четвертой кнопкой. — Ч-что? Я… Четкий голос произнес: — Двенадцатый этаж. Лифт начал подниматься. — Ты п-все испортил. — Хап зарычал. — Останови его. — Глаза Вика расширились. — Я п-не могу. Не раньше, чем мы п-доберемся до двенадцатого п-этажа. Зачем ты п-это сделал? — Разве они не будут нас отслеживать? — спросил Вик. — Если мы остановимся перед пятнадцатым этажом, куда нам нужно идти, они узнают. — ХАПУ не такие, как другие машины. — Хап покачал головой. — Мы идем, куда хотим. Нас не допрашивают. — Ты вроде как босс, — сказал Рэмбо, звуча впечатленно. — Молодец, кровожадная машина мести. — Ты уверен? — спросил Вик. —Д-да. Уверен. Если Джио там, мы его найдем. — Двенадцатый этаж, — снова произнес голос. — Центральный офис. — Вечеринка! — воскликнул Рэмбо. — Ура! Двери открылись. Группа машин стояла перед ними прямо у лифта. Вик отступил на шаг назад, когда Хап встал перед ним, преградив ему путь. — Не тот этаж, — сказал Хап. Он яростно нажимал на кнопки, пока машины двигались к ним. Прежде чем они успели войти внутрь, двери снова закрылись. — Я не видел никаких воздушных шариков, — пробормотал Рэмбо. — Лжецы. — Сто двадцать четвертый этаж. — Голос снова заговорил. Лифт начал подниматься. Хап ударил рукой по стене, отчего лифт затрясся. — Он злится? — прошептал Рэмбо. — Возможно, — ответила сестра Реичел. — Но я понимаю. Мне тоже хочется что-нибудь ударить. — Все в порядке, — сказал Вик, не давая Хапу снова удариться о стену. — Мы в порядке. Он не знал, верит ли он своим словам. Ничто в этом не было в порядке. Одна ошибка, и все будет кончено. Хап начал расхаживать по лифту, как зверь в клетке. — Нам не следовало сюда приезжать. Держаться подальше. Держаться подальше. Это плохо. Это плохо. Вик шагнул перед ним, отчего его грудь задела грудь Хапа. Хап испепеляющим взглядом посмотрел на него, но Вик к этому привык. Это было частью его жизни. — Держись, — резко сказал он. — Ты мне нужен. Ты нам нужен. Ты единственный, кто здесь уже бывал. И я знаю, ты не хочешь ничего вспоминать, но мы на тебя рассчитываем. Вик не думал, что ему удалось достучаться до Хапа. Он ожидал, что Хап оттолкнет его и продолжит расхаживать взад-вперед, плюя и рыча. Вместо этого Хап протянул руку и поправил шлем Вика, снова надев его на голову. Если им каким-то образом удастся выжить, Вик уничтожит шлем при первой же возможности. Он попытался улыбнуться Хапу, но улыбка выглядела натянутой. Хап, похоже, не возражал. Он положил руки на плечи Вика, и они стояли лицом друг к другу, пока лифт поднимался в Башне Благожелательности. Они не моргали, по крайней мере, до тех пор, пока лифт не остановился, и голос не объявил: — Сто двадцать четвертый этаж. Добро пожаловать в Творение. Двери раздвинулись, открыв длинный пустой коридор с высоким сводчатым потолком, стенами и полом белого цвета. Вдоль коридора стояли двери. Ни окон, ни световых люков. Свет был искусственным и успокаивающим. Казалось, это ложь. Вику пришлось сдерживаться, чтобы не выскочить из лифта и не закричать, зовя отца. Это чувство терзало каждую клеточку его существа, безумно настойчивое желание, подталкивающее его вперед. Он подавил его, прежде чем оно взяло верх. Хап первым вышел из лифта, протянув руку назад, молча показывая им подождать. Он склонил голову, прислушиваясь. Как только Хап убедился, что к ним никто не собирается приставать, он жестом пригласил остальных последовать за ним. Сестра Реичел скатилась с лифта, Рэмбо, переворачиваясь с боку на бок, оглядывался по сторонам. Вик последовал за ней, оглядываясь назад, когда двери лифта закрылись за ним. Его ботинки скрипели по полу, звук отражался от стен вокруг. Кроме их шагов, царила зловещая тишина. Ни голосов. Ни движения, кроме их собственного. Он знал, как высоко они находятся, но без окон они могли быть где угодно. Хап повел их по коридору, каждый шаг был осторожным и размеренным. Он быстро двигал головой взад и вперед, вверх и вниз, когда они проходили мимо двери за дверью, хотя они не могли видеть, что находится позади них. Хап оглянулся на них, когда они завернули за угол направо. — Мы должны…— Он врезался во что-то. Вик похолодел, увидев, что… кто… это было. Еще один ХАПУ, одетый в форму Власти, с символом лисы и кошки на груди. Вблизи это было похоже на взгляд сквозь треснувшее зеркало. ХАПУ была почти полностью Хапом. И хотя в ее плоти не было дерева, ее глаза были такими же, разноцветными и яркими. Но именно здесь начинался диссонанс. В глазах Хапа был свет и жизнь. ХАПУ же была сплошной машиной, плоской и холодной. Вик не знал, та ли это ХАПУ, которую они видели в Стране Игрушек, или совершенно другая. Впервые он задумался, сколько их еще осталось. — Привет, — приятно сказал ХАПУ, его голос был поразительно похож на голос Хапа, хотя, возможно, без той резкости, к которой привык Вик. — Брат, рад тебя видеть. Его взгляд скользнул через плечо Хапа, прежде чем снова повернуться к Хапу. — Что ты здесь делаешь? Хап сказал: — Б-брат. Мы хорошо знакомы. У меня есть приказ. — Конечно, ты это делаешь. — ХАПУ кивнул. — Ты бы не был здесь, если бы не делал этого. Каковы твои приказы? — Доставить этих троих в лаборатории. — Эти трое? — спросил ХАПУ. — Кто они? — Диссиденты. Губы ХАПУ изогнулись в улыбке. — Правда? — Он поднял руку и погладил дерево на щеке Хапа. Хап, в свою очередь, не двигался. — Они это с тобой сделали? А как же твой голос? Ты заикаешься. — Н-нет, — сказал Хап, мягко отталкивая руку ХАПУ. — Полевой р-ремонт. Голос д-поврежден. Как только я п-выполню свою миссию, я п-забочусь об этом. — И это не из-за них? — ХАПУ посмотрел на остальных. Вик не отводил взгляда, его шлем слегка наклонился вперед. — Н-нет. Это был п-четвертый. — А что случилось с четвертым? — Уничтожен, — сказал Хап. — Хорошо. В конце концов, мы должны сохранять мир. — Он протиснулся мимо Хапа, остановившись перед сестрой Реичел и Рэмбо. Вик молился, чтобы Рэмбо молчал, пока Хап предупреждающе качал головой за спиной ХАПУ. — Диссиденты. Они не выглядят внушительно. — Они не внушают доверия, — сказал Хап. — Их п-программирование было изменено. — Кем? — Я п-не знаю. — Ты. Модель медсестры. Кто изменил твою программу? — ХАПУ постучал по экрану медсестры Реичел. — Я стер п-память оскорбительных п-п-программ. — Хап сделал шаг вперед. — Они п-не могут ответить тебе. — Зачем ты это сделал? Мы не можем выяснить, кому они принадлежат. — Глаза ХАПУ слегка сузились, но он не обернулся. — Они запустили процесс самоуничтожения, когда я загнал их в угол. Я принял решение сохранить то, что смог. Я приношу их в Мир Творения, чтобы посмотреть, можно ли что-нибудь восстановить. — Никакого чувства самосохранения, — сказал ХАПУ, выпрямляясь. — Жаль, хотя и ожидаемо. Если воспоминания удастся восстановить, это может наконец привести нас обратно к источнику. Ты знаешь, о каком источнике я говорю, брат? — Голубая Фея. — Хап кивнул. — Да. Им удалось замести следы гораздо дольше, чем ожидалось. Почему нам не дали приказа сравнять пирамиду с землей, мне непонятно. Я не сомневаюсь в разуме наших матерей и отцов, но мне интересно, какую цель они видят в том, чтобы позволить этому месту существовать. — Он схватил Рэмбо за руку, дергая ее. Рэмбо молчал. ХАПУ отпустил его, прежде чем посмотреть на Вика. — А этот? Я никогда раньше не видел такой модели. Какая отвратительность. Он выглядит так, будто собран из частей, которые не должны быть вместе. Мерзость. — Это м-мои мысли, брат, — быстро сказал Хап. — Его расчленят. Творение извлечет из него все, что сможет. — Машина, — сказал ХАПУ, — посмотри на меня. Вик поднял голову. Выражение его лица оставалось бесстрастным, рот сжат в тонкую линию. Он позволил своему взгляду скользнуть в никуда, даже когда ХАПУ был в нескольких сантиметрах от его собственного лица. Нет, это совсем не было похоже на Хапа, даже с учетом того, что Вик видел из воспоминаний Хапа. ХАПУ дернул шлемом, отчего тот ударился о голову Вика. Тот не вздрогнул, когда шлем впился ему в череп, глухой звон эхом разнесся по коридору вокруг них. — Этот, — сказал ХАПУ. — Этот… другой. — ХАПУ не моргая, изучал лицо Вика. — Какое оно реалистичное. И кажется, что из него течет. По щеке Вика стекала струйка пота, словно слеза. ХАПУ потянулся к ней. — Д-да, — сказал Хап. — Это так. Неисправность. Не трогайте это. Я думаю, что это кислота. ХАПУ отдернул руку, повернувшись от Вика к Хапу. — Я хотел бы узнать, что обнаружит Творение. Если это новая машина, мы должны быть в курсе. Она не выглядит опасной, но мы не можем рисковать. Не позволяйте им скрывать это от вас. Им нравятся их секреты. Это не может быть одним из них. Сообщите Творению, что вам будет предоставлен доступ к их открытиям по приказу Власти. Или, если хотите, я могу забрать их для вас, чтобы вы могли обратиться за ремонтом. — Моя находка. Мне за это зачтут. — Хап покачал головой. — Конечно, — легкомысленно сказал ХАПУ. — Тогда продолжай, брат. Молодец. Вик затаил дыхание, когда ХАПУ обошел их, направляясь обратно тем же путем, которым они пришли. Он уже собирался как можно тише выдохнуть, когда страх мелькнул на лице Хапа, тут же исчез. — Что это? — услышал Вик голос ХАПУ позади себя. Вика резко дернули в зигзаге, его рука застряла в тисках. Он чуть не упал, тяжесть рюкзака заставила его кувыркаться. Его рука вывихнулась в плечевом суставе, когда ХАПУ поднял ладонь Вика к его лицу. Порез на руке. Почти зажил, но не совсем. Тонкая корочка, пятнисто-коричневая. ХАПУ двигался быстрее, чем Вик мог среагировать. Он вонзил большой палец в ладонь Вика, проколов корочку. Там, в центре, маленькая капелька крови набухла. ХАПУ повернул руку Вика в сторону. Кровь потекла вниз. На мгновение капля повисла сбоку его ладони. А затем она начала медленно падать на пол. — Человек, — прорычал ХАПУ, его хватка сжала кости Вика. — Это человек. Тревога. Нам нужно поднять… В Вике пронесся поток воздуха. Время вокруг него замедлилось, перед глазами все расплылось. Он посмотрел вниз и увидел Хапа, скользящего по полу ногами вперед, прищурив глаза, пальто развевалось за ним. Он поймал каплю крови, прежде чем она брызнула. Он сжал ее рукой, и Вику показалось, что его глаза вспыхнули мрачно. Он поднялся на ноги, опустив локоть на предплечье ХАПУ. Металл треснул, когда ХАПУ отпустил руку Вика. ХАПУ открыл рот, но прежде чем из него вырвался хоть какой-то звук, кулак Хэпа ударил его в горло. ХАПУ механически забулькал, споткнувшись и ударившись о стену. Хап набросился на него, когда тот начал приходить в себя. Он замахнулся кулаком, чтобы ударить еще раз, но ХАПУ в последний момент перехватил его, вывернув руку Хапа. — Предатель, — прошептала ХАПУ грубым голосом. — Ты предатель. Что ты наделал? ХАПУ резко развернул Хапа, поднял ногу и яростно пнул его в поясницу. Хап врезался в противоположную стену, и громкий треск устремился к потолку. ХАПУ бросился на него, нанося сильные удары по спине и бокам Хапа, прежде чем схватить его в медвежьи объятия, подняв Хапа с ног, зажав его руки. ХАПУ застонал, начиная сжимать Хапа. Вик услышал скрип металла Хапа, треск дерева о грудь Хапа был настолько громким, что звучал как гром. Хап поднял ноги, ударяя ступнями о стену, отталкивая ХАПУ назад. ХАПУ потеряла равновесие, и они оба упали на пол, Хап приземлился сверху на него, их конечности беспорядочно размахивали. Хап откатился назад и перекатился через ХАПУ, приземлившись на корточки, голова ХАПУ оказался между его ног. Он быстро поднялся, подняв ногу, чтобы опустить подошву ботинка на голову ХАПУ. ХАПУ схватил его за ногу, вывернув ее, пока Хапу не пришлось упасть на бок, чтобы не сломать ее. Он скользнул по полу на бок. Не раздумывая, Вик бросился на ХАПУ, поднимаясь на ноги, и начал красться к Хапу. На полшагу Вик спустил рюкзак с рук, схватив один из плечевых ремней. Он обернул его вокруг себя плоской дугой, мышцы его руки горели от перенапряжения. Рюкзак с ужасным хрустом врезался в ХАПУ, отбросив его к двери, которая задрожала. ХАПУ медленно поднял голову, повернувшись, чтобы посмотреть на Вика. —Человек, — прошипел он. — Ты человек. Запущен протокол реагирования на уничтожение людей. Он оттолкнулся от двери. Вик пошатнулся назад, его рюкзак упал на пол. ХАПУ не обратил на это внимания и направился к Вику. — Не трогай его, — сказала медсестра Реичел, вытянув щупальца и обвив их вокруг ног ХАПУ. ХАПУ уже собирался оторвать их, когда электрический разряд прокатился по их ногам и достиг его. Голова ХАПУ резко откинулась назад, рот открылся, и она схватилась, по ней пробежал электрический разряд. Рэмбо промчался мимо Вика, поднимаясь на своей подушке и катясь к ХАПУ, уворачиваясь от щупалец медсестры Реичел, перепрыгивая через них. Он обогнул ХАПУ, перепрыгнув на спину, вытянув руки, клешни впивались в шею ХАПУ, прокалывая кожу, пока медсестра Реичел не остановила поток электричества. Рэмбо дергал и тянул все, что попадалось под клешни, вытаскивая полоски металла и провода. Челюсть ХАПУ отвисла, когда она попыталась дотянуться до Рэмбо, но Хап был рядом, схватив его за руки, выкручивая их, пока руки не сломались, почти полностью развернувшись, пальцы бесполезно болтались. Хап схватил ХАПУ за горло, прижимая его к стене. Он прижал руку к панели возле двери. Она загорелась. Дверь распахнулась, и ХАПУ упал в комнату, заполненную рядами компьютеров и машин в разной степени неисправности. Внутри ничего не двигалось, кроме Хапа и ХАПУ. Хап вскочил на ХАПУ, пытаясь подняться. Он сел верхом на пояс нападающего, прижав его руки к бокам. — Брат. Зачем ты это сделал? — ХАПУ посмотрел на него. — Я не твой брат, — прорычал Хап. Он сжал правую руку в кулак, обхватив ее левой. Он поднял руки над головой, а затем опустил их на лицо ХАПУ. Скрипел металл. Он сделал это снова. И снова. И снова. Ноги ХАПУ зашуршали по полу, ступни дергались. Он не издал ни звука. В конце концов, он перестал двигаться. Раздался шорох сломанного металла, когда Хап медленно поднялся. Он повернулся, и сердце Вика разбилось вдребезги от выражения его лица — неуверенного, измученного. Он поднял руки. Кусочки металла с лица ХАПУ впились ему в кожу. Пока Вик смотрел, маленький белый кусочек чего-то упал на пол, отскочил и остановился у его ног. Зуб. Часть зуба. — Я… больно. Я п-п-убил. Я… — Хап уставился на свои руки. — Лес. Музыка. — Говорил Вик. Осторожно, осторожно, он сделал шаг к Хапу. — Дом. Где я тебя нашел. Деревья. Территория. Музыка. Папа включал тебе пластинки. Ты помнишь? — Да, — прошептал Хап. Вик остановился перед Хапом, взял его за руки и крепко сжал их. — Древние. Пианино. Барабаны и хай-хэт. Майлз Дэвис. Синий. Кто-то синий. Послушай. — Он не мог вспомнить всего. Его разум все еще замыкал, дыхание все еще было прерывистым. Но он напевал то, что мог. — Синий в зеленом. Приглушенная труба, этот резкий металлический звук, трепетание клавиш пианино. Его голос дрожал, голова была полна фейерверков. Он покачивался из стороны в сторону, держась за Хапа. Издалека он чувствовал, что медсестра Реичел начала играть ту самую песню, которую он напевал. И хотя в ней не было слов, Рэмбо присоединился, его голос был мягким и низким. — Бабочка, — слабо произнес Хап. — Хорошо. Красиво. Вик не знал, сколько это длилось. Казалось, прошли часы, хотя это были всего лишь минуты. Постепенно Хап расслаблялся, понемногу. Кровь начала течь в его ногах и распространилась по бедрам и груди. Он прижался к Вику, уткнувшись лицом в шею Вика. Музыка затихла, когда Вик прошептал: — Вот. Видишь? Все хорошо. Мы в порядке. Ты в порядке. Я с тобой. Хап вцепился в него, оскалив зубы на горле Вика. — Ты спас нас. Верно? — Он толкнул Хапа. — Ты спас нас. Спасибо. Кровь. Если бы она упала на пол… — Если бы она… упала на… пол, это бы… вызвало тревогу. Но… — Тогда ты сделал то, что должен был, — яростно сказал Вик. — Ты защитил нас. Хап не выглядел облегченным, когда отстранился, но его измученное выражение лица смягчилось. Его глаза искали взгляд Вика, и того, что он там нашел, должно было быть достаточно. Он повернулся к ХАПУ. — Он… отключился. Кто-нибудь скоро это заметит. Нам нужно поторопиться. — Он наклонился, просунув руки под руки арфы, и обломки его головы упали на пол. Хап потянул ХАПУ дальше в комнату. Рэмбо последовал за ним, собирая оставшиеся обломки. Вик вышел в коридор, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они все еще одни. Так и было. Он поднял свой рюкзак с пола. Что-то внутри сдвинулось, раздался металлический звон, заставивший его остановиться. Он нахмурился, поднимая рюкзак и тряся его из стороны в сторону. Звук стал громче, прерывистым. Его глаза расширились, когда он яростно открыл рюкзак. — Виктор? — спросила медсестра Реичел. — У тебя резко участился пульс. Что случилось? Он едва слышал ее. — Нет, — пробормотал он. — Нет, пожалуйста, нет, где оно, где оно, где оно…— Он сжал знакомую ткань в руке и… резко дернул. Он схватил не ту сторону. Ткань разверзлась, когда он вытащил его, уронив остатки сердца на пол. Этот звук. Этот ужасный… хруст, который он слышал, когда, не задумываясь, ударил рюкзаком о ХАПУ. Это было снова разбитое новособранное сердце.… Дерево раскололось на четыре отдельных куска, два из которых упали на пол, а… оставшиеся два вернулись в рюкзак. Провода бесполезно болтались. Одна из шестеренок… — самая большая — полностью сломалась пополам. Другая шестеренка покатилась… по коридору обратно к лифту, ударилась о стену, а затем упала плашмя… на пол. — О нет, — сказала медсестра Реичел. — Виктор, это… Вик уронил рюкзак на пол. Он не мог дышать. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть на обломки на полу. Они зашли так далеко. Щупальце обвилось вокруг его запястья. Он не смотрел на нее. — Виктор. Это не имеет значения. Дело никогда не было в сердце. Дело в том, что мы сделаем друг для друга. Ты построишь его заново. Ты сделаешь его таким, каким он должен быть. Но это придется подождать, пока мы не вернемся в лес. Вик вытер глаза. Он оглянулся через плечо. Хап знал. Он видел обломки. Он стоял в дверном проеме, хмурясь и глядя в пол, его тело напряглось. Взяв рюкзак у сестры Реичел, он подошел к Хапу. Они были близко, Вик знал. Очень близко. Взяв Хапа за руку, он сказал: — Пойдем. Нам нужно найти папу, пока еще есть время. — Но как мы заставим его пойти с нами? — спросил Рэмбо. — У нас нет сердца, чтобы ему его дать. — Тогда мы напомним ему, откуда он родом, и будем надеется на лучшее. Хап повел их по лабиринту коридоров. К тому времени, как они свернули за очередной угол, Вик заблудился. Он не был уверен, что сможет самостоятельно найти выход. Вскоре после битвы с ХАПУ им пришлось спрятаться в то, что оказалось кладовкой, когда мимо прошла группа гладкокожих мужчин. Они стояли в темноте, прислушиваясь к шагам по другую сторону двери. — Как думаешь, они знают о ХАПУ? — спросил Рэмбо. — ХАПУ отключаются, чтобы перезагрузиться. — Хап покачал головой. — У нас есть время, хотя и немного, но они скоро его найдут. Убедившись, что гладкокожие ушли, Хап приоткрыл дверь, снова глядя в коридор. Он подождал немного, прежде чем распахнуть дверь, жестом приглашая их пройти. Они вышли. По коридору. Направо. Еще один коридор. Налево. Еще один коридор. Вик уже собирался спросить — потребовать — где они, сколько еще им нужно идти, не заблудились ли они, но тут Хап внезапно остановился. Вик врезался в него, поморщившись, когда сестра Реичел и Рэмбо сделали то же самое с ним. — Что случилось? — спросил он. Хап остановился перед дверью. Она выглядела точно так же, как и все остальные: белая, и неприметная, с затемненной панелью рядом. Но было одно крошечное отличие. На этой двери, в круге в центре, был символ дерева. Он напомнил Вику деревья в лесу вокруг их дома, сосновые иголки, вырезанные с такой тщательностью, что он почти чувствовал их запах. Хап поднял свободную руку, провел ею по ветвям и стволу, прежде чем прижать ладонь к дереву и закрыть глаза. — Вот. — Сказал он с благоговейным шепотом. — Кажется, я помню это. Дерево. Я как-то спрашивал его об этом. Дерево. Почему дерево? — Он покачивался из стороны в сторону. — Он сказал, потому что они старые. Древнее почти всего остального на свете. Что после того, как мы уйдем, они останутся. — Он открыл глаза. — Джованни. Он здесь. Это его лаборатория. — Ты уверен? — так же тихо спросил Вик. — Да. Я уверен. — Хап отдернул руку от дерева. — Мы стучим? — спросил Рэмбо, покачиваясь из стороны в сторону на сестре Реичел. — Нет. Хап. — Вик уставился на дерево, прежде чем медленно покачать головой. Хап не колебался. Он прижал руку к панели. Она загорелась под его пальцами. Вокруг них раздался глубокий звон колокольчика, от которого Вик вздрогнул. Панель замигала зеленым. Дверь открылась, из нее хлынул прохладный воздух, обдувая их.