Вернутся к фанфику

۝۝۝

6 октября 2025, 15:00
Возвращаться туда, где тебя ждут, к кому-то родному и близкому – очень приятное чувство. Гюнтер понял это, возвращаясь в Японию под Новый год. Конечно, пришлось отменить и перенести несколько представлений, но оно того стоило. Однозначно. Ведь он ехал к тому единственному человеку, которого мог назвать своей семьёй. Странным чувством отозвалось понимание, что он впервые испытывает это удовольствие и предвкушение от возвращения. Раньше, до всего этого переосмысления жизни, у него уже имелся человек, который казался близким, которого он считал, ни много ни мало, отцом… а такого ощущения не возникало.   По всей видимости, где-то глубоко внутри себя и тогда догадывался или чуял каким-то неведомым образом, что тот с ним не до конца честен. А может, всегда знал, что этот человек не заслуживает такой высокой чести, как зваться семьёй. Ещё до всех подозрений и разоблачений, даже тогда где-то в глубине души не считал частью своей семьи. Никогда не считал… Отогнав невесёлые мысли, снова стал думать о друге. Больше, чем друге. Самый близкий, самый родной человек.   Не только и не столько потому, что так сказал Кайто, мол, такие люди ради своих связанных готовы на всё, а потому, что сам так чувствовал. Никогда не ощущал близости с кем-то яснее и полнее, чем с этим человеком. Хоть и знакомы всего ничего, а как-то сразу чувствовалось, это – его человек. Сейчас они уже разобрались меж собой и встретить с ним Новый год казалось самой правильной вещью в мире. Поэтому и летел в Японию. Невозможно не вспоминать их знакомство – та ещё удивительная история…  

۝۝۝

  Гюнтер фон Голдберг считал себя достаточно успешным как в «светлой» профессии, так и в теневом мире. Ему не доводилось сталкиваться с преградами, которые оказалось бы невозможно преодолеть при должном усердии. И всё же это произошло. Случай, когда старания не приносили никакого результата… Раньше он никогда не встречался с людьми иммунными к гипнозу огненной нитью… до того случая. Неприятный случай, исход которого оказался зависящим не от него. А ведь на него полагались!.. Положение спас посторонний человек. Очень странный человек. Необычный. Любопытный…   Теперь всегда заранее проверял, действует ли подвластный ему гипноз на людей, которых собирался очаровывать – до того, как, собственно, сделать это. Тот случай… будто открыл брешь в прежде плотно завязанном мешке, ведь такие люди теперь стали попадаться всё чаще! Пусть не слишком часто, пусть их оставалось исчезающе малое количество относительно всех остальных, но точно больше, чем в прошлой жизни! И хуже всего то, что сразу несколько таких людей обнаружилось там, куда ему требовалось проникнуть.   Крайне неудобные люди, оказавшиеся иммунными, портили весь расклад. Мимо них не пройти, очаровав и заставив забыть о своём визите. Значит… а значит, придётся обращаться за помощью к этому странному человеку. Связались через Сагуру – тот, хоть и был постоянно занят делами своего связанного, выкроил время для нужд союзника, так же работающего над общим делом – он же предоставил данные для понимания, что он вообще за человек такой, этот Акай Шуичи. Согласно полученным сведениям, тот подходил для цели… и хорошо, что Младший Кайто о ней не спросил.   Потому, что Гюнтер собирался вспомнить прошлое, на время снова став тем самым Пауком, которого уважали и побаивались все, кому доводилось с ним встречаться. Да, Кайто не одобрил бы задуманное, но… то, о чём вожак не узнает, ему не навредит. Акай как раз представлялся человеком, способным держать язык за зубами. Да и будучи внедрён в крупную и опасную криминальную организацию, наверняка освоил не только чистые и красивые, приличествующие только «светлой стороне» методы. Значит, с большой вероятностью, задумку одобрит.   Прознав о том, что зачинщиком и причиной всего был один человек – вернее обладатель второго облика, но не суть – и тогда, когда тот возникал и чуть не прямым текстом угрожал устроить неприятности, Кайто его пощадил, Голдберг понял, что и в этот раз вряд ли что-то изменится. Вожак слишком добр и снисходителен, для правителя это недопустимая роскошь… но тот ведь и не хотел быть никаким правителем, просто так получилось. Тем сородичам, запертым в закрытом селении, требовался кто-то вроде него, для мягких и постепенных перемен. Чтобы думал обо всех, помогал и заботился… что обычно является взаимоисключающим со строгостью и жёсткостью. Мог быть и таким, но только в исключительных обстоятельствах или в запале.   Кайто требовался отдел «собственной безопасности», как это называется в серьёзных структурах. Или, если не отдел, то хотя бы несколько человек, которых бы боялись и которые занимались бы всеми подобными делами. Будь у него такие приближённые – и всего этого с фальшивым обвинением, преследованием и прятками в горах, могло и не быть. Нет, Гюнтер рад, что Кайто такой, какой он есть, иначе и его самого ждала бы незавидная судьба в качестве врага сильнейшего из их вида, но… кто-то для устранений всё же требовался.   Вот и сейчас… кто-то просто должен это сделать! Тот старейшина или как там его, не должен жить! Если сумел создать столько проблем, то и на большее вполне способен. Возьмёт и сдаст настоящее имя Кайто Кида той организации, которая на него охотится – и что тогда? А тогда им всем грозит самая настоящая война… Чтобы не допустить этого, а то и чего похуже – наверняка взятие в заложники близких и причинение им вреда Кайто посчитает чем-то хуже прямого столкновения – нужно всего лишь тихонечко убрать одного человечка… хоть тот человеком и не является.   Раз больше некому – а было бы кому, тот уже не жил бы – значит, это должен сделать он, Паук. Бывает, можно выбрать лучшее решение, но иногда по-настоящему хорошего решения просто нет и остаётся выбирать только из плохих вариантов. Выбор между плохим и худшим намного сложнее, чем из обычного «хорошее и плохое», но и его кому-то приходится делать. Брать то самое «лучше из худшего» и воплощать его в жизнь. И лучше сделать это самому, чтобы остальным не пришлось. Своим бездействием заставить кого-то из этих, по сути, ещё детей… нет. Определённо нет.   Поэтому Гюнтер принял эту миссию на себя и начал действовать. Сходил на разведку… а там оказалось, что в персонале гостиницы, где живёт тот старик, есть несколько иммунных к гипнозу огненной нитью людей. За этим и требовался Акай… Вместо него можно было взять Рея, но тот казался не столь надёжным. Выходец из всё того же селения, тот уже явно успел познакомиться с большим миром и его тёмной стороной, но упорно казался слишком… чистеньким, что ли? Слишком хорошим для задуманного. Не хватало ещё, чтобы передумал в середине операции. Что Акай не передумает в самый важный момент сомнений почему-то не возникало.   Ещё Голдберг признавался себе, что его желание привлечь именно владельца «всецветного пламени» вызвано в том числе и собственным любопытством, а не только исключительно подходящими для задания навыками. Уметь не врать себе – это тоже очень важно в жизни… И Гюнтер себе не врал, точно зная, что сумеет устранить безоружную беззащитную цель собственными руками даже сейчас, после всего того переосмысления… по крайней мере, изо всех сил надеялся на это. Ещё и за этим нужен Акай – для подстраховки. Как понял, что у того ничего не дрогнет и он не прочь замарать руки, если придётся – даже себе объяснить не мог. Но уверенность была достаточно тверда.   Тот высокопоставленный враг, который и создал дело с убийством, повесив его на Кайто, разместил своего информатора в весьма и весьма защищённое место, выковырять его оттуда – отнюдь нетривиальная задача… Но нет таких систем охраны, которые не смогли бы пройти двое, первый из которых самый настоящий невидимка, а второй – мастер гипноза. Разумеется, для них двоих эта операция не сложнее прогулки и достать старика в его убежище не составит труда. Узнав, что и зачем от него требуется, Акай согласился без раздумий – как от него и ожидали.    Только единожды возникли сложности, когда они оба отвлеклись не неожиданно громкий звук из очередного ответвления коридора. Акай касанием к плечу дал понять, что проверит и скрылся за поворотом. И, как на зло, иммунных оказалось на одного больше ожидаемого и именно этот человек напал на обнаруженного постороннего. Гюнтер воплотил всё доступное пламя, чтобы защититься от чужого, но с наследственностью ему повезло куда меньше, чем тому же Кайто, и силы оказались явно неравны. Вдобавок, если его не вырубит от соприкосновения, то точно ошеломит на какое-то время.   Всё могло кончиться не лучшим образом, по крайней мере ожогами – раз от чужого огня чувствуется тепло, значит оно способно обжечь – а то и чем похуже, но Акай подоспел вовремя и прикрыл сгустком своего всецветного пламени, размера которого с лихвой хватило, чтобы защитить и от касания, и от какой бы то ни было опасности. Неучтённый охранник – похоже, когда иммунных приходили считать, у этого был выходной – удивился появлению человека из ниоткуда, тогда как Акай был явно удивлён лицезреть золотой огонь, а сам Голдберг вдруг осознал, что это… то самое. Такой взгляд, по словам Кайто, определял Младших.   Да уж, самое то время и место для подобного открытия! Будто уловив мысли – хотя, почему «будто»? Кайто ведь так и говорил, что Младшие чувствуют перемены настроения обладателей второго облика даже до того, как обретают своих связанных – Акай моргнул, сбрасывая восхищённое оцепенение. Прийти в себя он успел буквально за миг до того, как в себя пришёл иммунный, судя по форме, охранник. Ещё одно загадочное исчезновение – и неожиданный противник повержен.   Умереть сегодня должен только один. Люди, просто выполняющие свою работу, ни в чём не виноваты – потому и этот, доставивший пару непринятых минут, товарищ, остался жив. Ему всё равно никто не поверит. Особенно, если добавить одну военную хитрость и подпоить излишне бдительного охранника. Человеку, от которого пахнет алкоголем, заявляющему о каких-то невидимых врагах, никто не поверит. А если и поверят, например, сопоставив его рассказ с наличием ещё нескольких вырубленных людей из персонала – то не докажут. В конце концов, всё будет выглядеть как несчастный случай. А ещё можно внушить остальным не верить… точно!   Закончив с этим мелким влиянием на умы персонала гостиницы, Гюнтер понял, что они куда-то идут. И удивился тому, насколько доверился этому, по сути, незнакомому человеку, пусть и Младшему. Они продолжали шагать куда-то, напарник всё так же молчал, но возникало ощущение, что молчит он… со значением. По всей видимости тоже что-то понял о себе. Может, и знал о том, как распознают Младших – всё же неизвестно, что каждому из союзников рассказывал Сагуру – а может, просто пытался додуматься, чтобы бы это значило, такой отклик.   Ухватив едва видимую тень за локоть – а ведь это тоже доверие, позволять знать где находишься, будучи невидим – в ответ получил полное проявление и вопросительный взгляд. Всмотревшись, Гюнтер непонятным даже для себя образом понял, что внутри этого непроницаемого с виду человека сейчас царит сумятица и он совершенно точно не готов говорить о произошедшем. Действительно, стоит дать всё обдумать и заняться этим же самому. К тому же не то время и место для каких-либо выяснений. Любых.   На отрицательное движение головой и отпущенный локоть напарник кивнул и продолжил вести куда-то по коридорам. Согласно схеме гостиницы, прочно отпечатавшейся в памяти, они направлялись как раз туда, куда следовало. При мысли что вот-вот придётся совершить первое в своей жизни осознанное убийство, становилось нехорошо. В горле пересохло, ладони вспотели и захотелось оказаться отсюда как можно дальше. Подавить малодушный порыв оказалось на удивление сложно. Сам же решил, что теперь?!.   До последнего казалось, что необходимости лично устраивать несчастный случай не миновать, но, всё так же в молчании доведший до нужной двери, Акай просто качнул головой и вошёл туда сам, жестом велев остаться снаружи. Размер облегчения, захлестнувшего в этот миг, невозможно описать словами! Даже захотелось, чтобы этот человек почувствовал хотя бы отголосок того, что сделал для него. Может, того, как все Младшие чувствуют обладателей второго облика без, так сказать, привязки, для этого хватит?   Напарник справился быстро, и пяти минут не прошло. Гюнтер даже не подумал задавать вопросы, просто шёл следом и мысленно благодарил. Даже закрались мысли, что этот человек пошёл с ним именно за этим, подозревая, что одному бывшему наёмнику не хватит духу на ещё одно убийство. Может, даже чтобы защитить… Но с чего бы почти незнакомому человеку испытывать что-то настолько сильное к тому, кого он едва знает? Причём сильное настолько, чтобы взять груз вины, не дав взвалить его на себя другому. Вряд ли дело в том, что Акай оказался Младшим… Придёт время и для этой тайны.   Они шли в комнату видеонаблюдения, где занялись записями с камер – по возможности, не стоит оставлять свидетельств своего существования и деятельности. Напарник не нуждался в помощи по этой части и Гюнтер, с некоторым даже стыдом,понял, что его навыки – которые он считал весьма продвинутыми – не идут ни в какое сравнение с таковыми у обладателя всецветного пламени. Потому, чтобы не стоять просто так, занялся выяснениями. Раз всё равно нужно какое-то время, то стоит потратить его с пользой.   Опросив нескольких загипнотизированных охранников, нашёл тех, кто знал что-то полезное о старике, который наконец перестал быть проблемой. Поспрашивав уже тех, получил все желаемые сведения. Тот старик жил здесь уже приличное время – потому на него и обращали внимание, ведь обычно клиенты быстрее справляются со своими делами и выселяются, всё же цены у такого защищённого со всех сторон места просто не могут быть низкими. А этот неделями живёт…   Потому и нашлись те, кто постарался разобраться собрал все доступные данные. Благодаря этому, Гюнтер сразу узнал, что старика сюда поселил тот самый главный высокопоставленный враг – нет, не лично, понятное дело, но его главного помощника здесь знали, как знали и то, что тот принадлежит очень и очень влиятельному высоко сидящему начальнику. Поселили на полном пансионе и можно сказать, забыли. Как будто не зная, что с ним делать дальше.   Оплата всегда приходила исправно, в последний день недели – за следующую. Будто от старика ожидали, что он вот-вот уйдёт, но тот не спешил покидать такое удобное место. Его явно всё устраивало… но вот это всё кончилось. Понимать, что сэкономил врагу приличные деньги, оказалось неприятно. Но ещё более неприятно осознавать, что другой сделал за тебя всё работу и получил дополнительный груз на совести, только чтобы тебе не пришлось. Хотелось сделать для напарника что-то хорошее, пусть и не равноценное – вряд ли что-то вообще сможет сравниться с подобным – но такое, ощутимое, ощутимо-приятное для него.   За раздумьями над этим вопросом его и застал Акай словами о том, что он закончил и можно уходить. Ушли, конечно. И снова, вглядываясь и прислушиваясь к напарнику, Голдберг не видел в том готовности говорить о произошедшем. Что ж, значит, им обоим нужно как следует поразмыслить надо всем, что удалось узнать. Расстались так же молчаливо, как и проходила операция: Младший кивнул, развернулся и исчез в прямом смысле слова, не позволяя уловить даже направление движения. Стоит ли говорить, что ступал бесшумно?   Той же ночью Гюнтеру впервые приснилось это странное нечто. Если быть точнее – снилось сложно переедаемое состояние гнева, сожаления, боли и ещё чего-то совершенно особого, какой-то невозможной близости… в общем, всё то, что когда-то передал по связи чувств Кайто. Вожак испытал это, когда его Младшего ранили – он, Паук, ранил. Сильнейшие ощущения, теперь переживаемые от своего лица, будто это с его Младшим случилось страшное… Просыпаться от этого чувства – то ещё удовольствие.   Ужасно, более, чем ужасно, но… ещё и удивительно маняще. Отчасти хотелось испытать это на себе на самом деле – всё то, что чувствовал Кайто к своему Сагуру. Вожак ведь поделился вообще всем, а не только страданиями от его ранения… Такие сильные чистые чувства… Ощущать и то, как к тебе относится твоё Младший, видеть это в каждом жесте, желать оберегать и заботиться, и чтобы заботились о тебе – просто так. Потому, что ты есть. Как такого не желать? Этой душевной близости… духовной или ещё какой. Когда вы друг у друга как на ладони – ладони внимательной и осторожной, готовой прикрыть от беды… Вот этого и хотелось.   С тех пор такие сны стали повторяться с завидной периодичностью и чем больше раз Гюнтер испытывал чужие чувства, тем сильнее хотел пережить их сам. И думал, постоянно думал. Более-менее общий склад ума, отчасти похожие занятия… как там ещё Кайто советовал выбирать себе Младшего? Как бы всё совпадает. Можно брать… Но и присваивать себе человека без его на то согласия – неправильно. Даже если он Младший и сам этого желает. Где-то в глубине себя.   Гюнтер осознавал, что ему мешает человеческое воспитание и их же предрассудки, что для обладателей второго облика всё иначе и некоторые физиологические особенности и потребности – в частности, Кайто рассказывал, что ему стало намного лучше с появлением в его жизни Сагуру – идут вразрез с человеческими понятиями правильности, но избавиться от этого ощущения неправильности не мог. Но это только то, что касается его самого и его стороны вопроса. Есть ведь ещё и другая, а именно – сторона Акая.   Что тот думает по этому поводу оставалось только догадываться. Принуждать человека, который сделал для него нечто настолько хорошее, Гюнтер не хотел от слова совсем. Что, если тот не хочет? Точнее, конечно, он не хочет, ведь Акай Шуичи – человек, личность и вряд ли мечтал кому-то принадлежать. Даже мысли о таком должны вызывать отторжение… это если он знает. Знает о Младших, обладателях второго облика и их взаимоотношениях. Теперь, ощутив то странное, что ощущают Младшие, осознавая себя в этом качестве, он должен заняться поиском сведений… Либо постараться забыть собственный странный отклик как страшный сон.   С другой стороны, а вдруг бы ему понравилось? Кайто говорил, что без связанного в жизни Младших существует некая пустота, которую ничто не в силах заполнить. Наглядный пример прямо перед глазами – каким довольным и счастливым ходил Сагуру, пока у них с Кайто всё было хорошо… А с третьей стороны – что, если согласие будет дано исключительно по воле инстинкта? Что, если не желающий подобного разум будет подвергается давлению и в итоге порывы окажутся сильнее?   Пусть Акай Шуичи не походил на человека, легко поддающегося порывам и чувствам, вообще казался на удивление сдержанным и рассудительным, но кто знает какой силы это давление… И так, и эдак думал Гюнтер, пока не поймал себя на том, что распереживался как девица на выданье. Попытался себя пристыдить, мол, не гоже и всё такое – и не смог. Переживания были вполне обоснованы, ведь он сам себе смог ответить откуда они взялись. Всё так потому, что Младший – это больше, чем друг. Это человек, который становится для обладателя второго облика членом семьи.   Тогда как ему… у него ведь снова никого нет в этом мире и, оказывается, никогда не было. Наставник, которого он обожал и считал отцом, на которого хотел походить и для которого жил так и стал таким, каким его хотели видеть, оказался совершенно посторонним человеком, который даже не пытался сблизиться с воспитанником и лишь ковал из него послушное оружие, орудие исполнения своих желаний. А Младший… Такой человек – это возможность, вероятно, единственная возможность для него, для такого как он, узнать, ощутить, что такое настоящая семья. Невозможно не попробовать! Значит, этот вопрос всё же придётся поднять и услышать – или увидеть, всё же Акай весьма неразговорчив – ответ.   Поэтому Голдберг пришёл на вечеринку, затеянную вожаком в честь снятия всех обвинений. Все праздновали победу, тогда как он совершенно не ощущал праздничного настроения, но оставался достаточно хорошим притворщиком, чтобы не смущать окружающих своим напряжённым и даже мрачным видом. Самое важное для него ещё не наступило. Акай Шуичи – вот его цель на этот вечер! Если правильно оценил этого человека, тот должен был узнать всё, что только можно. А с его способностями к добыче данных, он мог очень и очень многое… Значит, уже всё знает. Гюнтер верил в это изо всех сил. Потому, что если Младший окажется связан с ним, ничего не зная, просто поддавшись порыву или по неосторожности!.. не хотелось даже представлять что будет в таком случае.   Задать тот самый вопрос можно было по-разному, но, зная нелюбовь этого человека к пустой болтовне и вообще разговорам, предпочёл остановиться на более вещественном способе спросить. Просто позвать того в помощники для фокусов и вынудить задействовать пламя. Качнет или не качнёт свой огонь навстречу? Тогда-то всё и решится!.. И каково же было удивление Гюнтера, когда обладатель всецветного пламени ни мгновения не колеблясь соединил своё пламя с его!   После чего одарил таким взглядом, что… он на миг забыл, как дышать. Или же это от пусть и мягкого, но всё же состоявшегося удара по восприятию чужими чувствами из-за соприкосновения пламени? Неважно, в тот миг это было совершенно точно неважно. В глазах напротив светилось понимание того, что они сделали и на что этот человек только что подписался. Акай Шуичи полностью осознавал последствия этого шага и всё равно сделал его! Всё понимал и согласился! Вот тогда ощущение счастья и победы окутало и Голдберга.   Вскоре после окончания представления к ним подошёл Кайто – предстояло последнее, что мешало полностью расслабиться. Разумеется, вожак прознал, что это они вдвоём ходили за тем старейшиной и теперь желал получить ответы на свои вопросы. Хотя, судя по нему, не так уж и сильно он хочет это знать. Скорее спрашивает просто потому, что не может не спросить. Ответ о несчастном случае его полностью удовлетворил, хоть и вызвал долгий взгляд, показывающий, что парень догадывается, как там на самом деле обстояли дела… но всё закончилось простым кивком. Объяснение было принято, больше никаких уточняющих вопросов не последовало.   Значит, всё сделал правильно. Осознание этого принесло облегчение. Защищать семью, друзей, тех кто важен даже такими способами – правильно. После того, как Кайто открыл ему глаза, Гюнтер продолжал смотреть на всё именно так, непредвзято и с оглядкой на то, что считал правильным. Вернее, на того, чьё отношение к подобным вещам и событиям считал верным. Такое себе исследование рамок дозволенного… Потому только сейчас и смог выдохнуть. Опасался, что тот скажет. Аж отлегло.   Вожак заметил это и чуть улыбнулся, качнув головой, безмолвно веля перестать переживать по этому поводу. Хорошо, вот теперь точно всё хорошо. Только сейчас заметил, что всерьёз напрягался, не желая, чтобы о нём подумали плохо, отвернулись или ещё что-нибудь. Например, посчитали, что он возвращается к своей прошлой теневой профессии. Как рассказать, что теперь он испытывает омерзение от одного только воспоминания о том прошлом, которое предпочёл бы забыть? Но нет, нужно помнить, чтобы больше не совершать подобных ошибок.   Прошлое прошло. Это другое. Это – ради защиты и блага важных людей… и не только. Никакого удовольствия, упоения собственной властью и прочего, чем сопровождались вылазки наёмника по прозвищу Паук. Паук умер там, в подвале, когда он узнал правду, точнее, когда ему открыли на неё глаза. Что его всю жизнь использовали… Плеча коснулась рука, вырывая из накативших воспоминаний, таких неуместных на этом празднике жизни. Акай. Такой же молчаливый, как и всегда, одним взглядом выразил сострадание и ободрение.   Младшие весьма чувствительны к своим связанным, Кайто был прав… во всём прав. И в том, что с ними намного лучше. Пусть только начал пробовать это чувство, но уже знал, что обязательно на него «подсядет». Но это «нормальная зависимость», как от воды, пищи и свежего воздуха. Да, если бы не этот парень почти в два раза младше, Гюнтер до сих пор находился бы в плену собственных заблуждений, бесцельно следуя за тем, что даже не являлось его целью. Что в таком случае можно назвать целью? Что назначить новой конечной точкой стремлений, ведь, наверное, уже пора? В этом ещё предстоит разобраться.   Акай вздохнул чуть громче, чем бесшумно, напоминая о себе. Точно, он больше и никогда не будет один. Вместе они обязательно во всём разберутся. С этого мига Голдберг тоже смог веселиться по-настоящему. Кроме прочего его грело ещё и предельно отчётливое, непоколебимое как скала ощущение, что этот человек действительно станет ему семьёй. Настоящей и правильной, такой, которой он никогда не знал. Верил и чувствовал – так и будет. После вечеринки их ждал разговор, а пока что Гюнтер просто наслаждался обществом всё такого же молчаливого, но теперь как-то совсем тепло и уютно молчащего Младшего, теперь уже смело прибавляя в мыслях «моего».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!