Вернутся к фанфику

2. «Тени на стенах» | Джен. Габи Браун, Фалько Грайс, г-н Браус, NC-17 (за насилие)

2 октября 2025, 11:52
Габи на новом месте спится хуже, чем в тюремной камере. Да и как тут можно расслабиться, если вокруг лежат мерзкие демоницы? Стоит закрыть глаза — они тут же вцепятся в глотку, выдав свою порочную суть, даже если до этого мирно сопели в подушку. Они даже не стараются маскироваться особо. Та, что их притащила сюда, кажется, Кая — ещё хоть как-то, а мелкая так совсем страх потеряла, вся развернулась, из одеяла вылезла и хрипит, словно её кто-то душит. Так только бесы умеют. Софи вот в самом деле очень тихо спала. Дыхания слышно не было. Габи не раз ночевала с ней рядом в казарме или в окопе. Иной раз её можно было принять за мёртвую. А теперь она в самом деле… Стоит закрыть глаза на мгновение, как возникает та же картина: глыба, что раздавила её подругу — могла бы сойти за причудливый надгробный камень, но стала причиной смерти, — и две ноги в чёрных гольфах, торчащие из-под неё. И Уго, который всегда так любил притопнуть или побить что-нибудь ногами в порыве злости, растоптанный множеством чужих ног, с расколотым черепом, из которого на мостовую сочится кровь… Как можно спать, если друзья и соратники погибли бесславной смертью в результате чудовищного по своей жестокости нападения? Как можно есть, зная, что там, на их родине, в поруганном Ребелио, остались израненные госпожа Фингер, господин Галлиард и Райнер. Райнер, чьего титана Габи должна будет унаследовать, чего бы ей это ни стоило! Как можно легко дышать, когда где-то здесь, на этом проклятом острове, прячется тот, кто всё это устроил — террорист и узурпатор Эрен Йегер, захвативший, со слов Вилли Тайбера, Титана Прародителя, а после отнявший у Марлии и самого дома Тайбер Титана Молотоборца? Как можно жить, зная, что их предал тот, на кого они возлагали больше всего надежд?.. Зик ей обязан ответить на все вопросы! На меньшее Габи никак не согласна. Она обязана разыскать его и захватить в плен, если понадобится. А если из Марли действительно прилетит подкрепление, то держать взаперти до их появления. И если дурак Фалько решил отсидеться здесь, с этими демонами, с этой Каей, есть их еду и работать на их отвратительной ферме, пусть и дальше сидит! Габи со всем может справиться в одиночку. Она в одиночку подорвала бронепоезд под градом из пуль, и с этим тоже как-нибудь справится. Ни один из её боевых товарищей не останется неотмщённым! Она покарает каждого, кто встанет у неё на пути! Как ту девку-снайпершу с дирижабля. Как того охранника, чью голову она превратила в фарш одним камнем... Габи едва проваливается в сон и крупно вздрагивает от странного звука. Кто-то стучал в окошко? Их обнаружили? Нет же, она на втором этаже… Ветки деревьев колышутся под порывами ветра. Ночь выдалась ясная, луна светит ярко, и тени танцуют напротив окна, прямо на той стене, у которой стоит кровать Габи. Дома, в Ребелио, спали всегда с закрытыми ставнями, чтоб никакие мысли не отвлекали от сна. Да и деревьев там почти не было, как и травы. Разве что на газонах административных зданий, в парке и скверах. Но здесь, в захолустье, зелень растёт кругом. И каждый сантиметр видится Габи чужеродным, даже враждебным, наполненным дикой неукротимой силой. Тени шевелятся, складываясь то в одну, то в другую фигуру. То в Атакующего титана, разинувшего свою мерзкую пасть. Он тянет к Габи огромные длинные руки с острыми, как кинжалы, когтями. А у неё с собой нет и обычной винтовки. Зубы его разинутой пасти блестят от слюны. Глаза плотоядно горят. Он сейчас точно её проглотит. Сердце колотится так, что вот-вот проломит грудину. Внутри всё натянуто. Габи его ненавидит до смерти, но при этом ей очень страшно. Не за себя. Свою жизнь она давно посвятила служению великой Марлийской нации. Больше всего Габи боится не выполнить воинский долг, не смочь доказать насколько она добропорядочная элдийка. Она снова вздрагивает и испуганно озирается по сторонам, приподнявшись в кровати. Кая лежит, отвернувшись к стене, ноги поджаты, рука поверх одеяла. Мелкая всё же закуталась, но всё равно продолжает хрипеть из своего угла, словно вот-вот обратится в чудовище. Тени всё так же колышутся на стене. Образ титана, чьи руки и ноги покрыты кровью невинных граждан Ребелио, не покидает ни на секунду. Нервы сдают. Габи отбрасывает одеяло, вскакивает с кровати и опрометью бросается к двери. Едва не скатившись по крутой узкой лестнице на первый этаж, она почти сразу попадает на кухню. До свежего воздуха остаётся всего ничего, но Габи цепляется длинной ночной рубахой за спинку стула и почти падает на пол, в последний момент успев подставить ладони. Эту рубаху ей дала грязная демоница Кая. Габи её приняла лишь потому, что её собственное бельё не высохло после стирки. Но спать в этом категорически невозможно! Рубаха настолько широкая, что под одеялом задирается до пупа! Поднявшись, Габи с трудом удаётся не вскрикнуть в голос при виде собственной тени, растянутой светом, и тоже напоминающей монстра, но не разумного, а чистую форму. Слегка прихрамывая от боли в пальцах, она добирается до двери, распахивает её, спускается по трём ступеням и оседает на мягкую траву. Через мгновение её рвёт желчью. Ужина в ней давно не осталось. Габи избавилась от него, как только осталась одна. Её тошнит от этого дома! От этого говора! От местной еды и от самих людей! Да и не люди это! Все они ужасные демоны, не достойные ходить по этой земле, жить под этим небом! Когда изматывающая серия рвотных позывов заканчивается, Габи, опустошённая, доползает до бочки с дождевой водой, поднявшись на ноги кое-как умывается, пьёт, опустив лицо прямо в воду, потом доходит до лесенки, опускается на самую нижнюю ступеньку и закрывает глаза. Ветер набегает волнами, качая траву и ветви деревьев. Между порывами шороха пробивается странный скрипящий звук, как будто кто-то дует на одной ноте в дурацкую дудочку. Габи не нравится этот звук, но он усыпляет, хотя луна светит ярко настолько, что от неё слезятся глаза. Дверь за спиной открывается. Габи оглядывается, но это всего лишь Фалько. — Габи? Ты чего? — шепчет он, прикрывая дверь, и сонно жмурится в ярком свете. Сам он в исподнем — в коротких кальсонах чуть ниже колена, а на плечах одеяло. Габи ловит себя на желании напросится к нему, чтобы согреться, но поджимает губы. — Как ты узнал, что я здесь? — Ты так гремела на кухне, не удивлюсь, если перебудила весь дом. Он подходит, садится рядом на ту же ступеньку (босые ноги тонут в мелкой траве — стебелёк и три листика) и накрывает ей плечи. — Двигайся ближе, замёрзла небось, — шепчет ей Фалько. Габи послушно натягивает на себя чуть колючее одеяло, тут же скрывающее от неожиданно ощутимого ветра. — Ещё немного, и ты начнёшь выражаться, как эти демоны. — Я мимикрирую под окружающую среду. Что и тебе советую. Так поступают в тылу врага настоящие разведчики. Так же наверняка поступал господин Браун. При упоминании Райнера Габи бросает на Фалько уничижительный взгляд. Неужели он серьёзно рассчитывает получить Бронированного? Это же просто смешно! Из их четвёрки Габи — самый яркий кандидат в Воины. — Снова блевала? Неловкий вопрос застаёт врасплох. Габи не за что стыдиться, она проявляет гражданскую позицию. Но почему-то под одеялом резко становится жарко. — Всё, что проглочу, найдёт своё место в выгребной яме или в лесу за сараем, — решительно произносит она. — И так будет с любой демонической отравой. Я не оставлю в себе ни кусочка, пока не вернусь домой. — Если ты будешь отказывать себе в пище, тебе никаких сил не хватит добраться до Зика, — Фалько протягивает, завёрнутый в полотенце, слегка зачерствевший кусок хлеба с ягодами. — Вот, держи. Стащил для тебя во время ужина. От вида и аромата пищи рот наполняет предательская слюна. В приступе ярости Габи сбивает свёрток с руки, и тот отлетает в траву. — Ты что творишь? — шикает Фалько и вскакивает, лишая себя одеяла. Бледная спина в лунном свете выглядит на удивление красиво, напоминая Габи одну из парковых статуй в родном Ребелио. В последний момент, перед тем как ему повернуться, Габи отводит глаза, отчего-то смутившись. Когда Фалько снова садится рядом, он на себя одеяло больше не тянет, но продолжает совать под нос хлеб. — Ешь, дура! — Габи не реагирует, отворачиваясь. — Ты никогда не бросалась пищей. Что на тебя нашло? Я же видел, как ты уплетала за обе щёки, как тебе нравилось! Габи, ну, не упрямься. Если не будешь нормально питаться, ты заболеешь. Что я тогда с тобой буду делать? Куда мы пойдём? — Я не буду питаться этой отравой. — Если бы эти люди действительно хотели нас отравить, они бы сделали это ещё за завтраком. Но они не желают нам зла, как ты не понимаешь? Господин Браус приютил нас, и мы должны быть ему благодарны за это. — Я не собираюсь благодарить мерзких демонов. — Снова заладила! Да мы сейчас с ними под одной крышей спим! Эта семья приняла нас, как своих детей! Как можно продолжать их считать плохими? — А кто тогда плохой, Фалько? Я или, может быть, ты? Или, может, Райнер, который спас тебе жизнь, когда добрый Эрен Йегер разрушил гетто?.. Габи серьёзно не понимает. Как Фалько может так ошибаться? Как может брать чужую еду, кланяться тем, из-за кого их во всём остальном мире и за людей не считают. Для всего мира они — отбросы. И только для армии Марли они хоть сколько-то ценный ресурс. Поэтому марли правы. Только элдийцы, живущие в гетто в Ребелио, могут себе заработать статус хороших. А те, кто живут на острове — демоны, и они должны умереть. Но Фалько ведёт себя так, будто знает о мировой истории больше, чем все остальные. И постоянно твердит, что демоны тоже люди, что они тоже страдали. И это сбивает с толку. Наверное потому что они действительно очень похожи на настоящих людей… От мысли об этом Габи становится не просто страшно — её начинает трясти от ужаса и отвращения к себе. Её устрои начинают шататься?.. Она не настолько сильна?.. Она больше не добропорядочная элдийка?.. Кто же она тогда?.. Она сидит на пороге дома врага, в рубашке, которую ей одолжили враги, кутаясь в их одеяло, и… жуёт вражеский хлеб. Она начала делать это, даже не замечая. Должно быть, её уже отравили... Слёзы горохом выкатываются из глаз, но желания отбросить подсохший ломоть больше не возникает. Габи изо всех сил давится, но глотает смоченный кислой слюной комок. — Почему это всё происходит? — шепчет она, с силой кутаясь в одеяло и поджимая ноги, всхлипывает, но продолжает жевать. — Как они умудрились на нас напасть? У нас же лучшие в мире солдаты! Лучшая подготовка! Как они просочились? Зик ведь не мог это сделать один, значит, ещё есть предатели… Кому теперь доверять?.. — Габи. Я должен тебе… — она поворачивается на голос — уверенный и напряженный, как будто есть новость, которую он обязан ей сообщить. Но в этот момент за их спинами открывается дверь. — Мия? Бен? Вы что здесь делаете среди ночи? Дурацкие имена, который придумал им Фалько для маскировки. Габи они не нравятся, но легенду поддерживать следует, если они хотят продержаться здесь до прибытия подкрепления. — Простите за шум, господин Браус, — тут же находится Фалько. — Мие дурной сон приснился. Я проводил её подышать свежим воздухом. — Вы бы, ребятки, не мёрзли тут. Особенно ты, Бен, — кивает мужчина, на голый торс Фалько. — Ночи уже прохладные. — Всё в порядке, господин Браус, мы уже собираемся в дом. Ещё раз простите за беспокойство. Мужчина немного странно им улыбается и оставляет наедине. — И чего ты так перед ними расшаркиваешься? — больше уже по инерции возмущается Габи. После скудной еды на неё накатывает апатия и сонливость. Но, вспомнив, на чём они с Фалько прервались, она словно бы просыпается и заговорщически шепчет. — Что ты хотел сказать, перед тем, как этот Браус пришёл? Фалько глядит на неё как-то странно и отводит глаза. Его непонятное поведение настораживает. Может он, правда, решил отправить её искать Зика одну? При всей её самостоятельности, Габи бы этого не хотелось. Всё-таки результаты у Фалько значительно хуже. А вдруг он тут без неё пропадёт? Отчитывайся потом перед Кольтом за его шкуру. — Я хотел тебя поблагодарить. — За что? — Габи в растерянности плотнее кутается в одеяло, но всё равно начинает дрожать. — За то, что устроила нам разведку боем, — Фалько к ней поворачивается с улыбкой. — О такой практике любой кандидат может только мечтать. Габи глядит на него во все глаза и не понимает: он это серьёзно или смеётся над ней? Их же чуть не убили. — А ещё спасибо за то, что вытащила нас из тюрьмы. — Не нравится мне всё это, — тянет она, подозрительно щурясь. — С чего это ты подлизываться решил? — Ну ты же сама спросила: кому доверять? Вот я и говорю, давай доверять друг другу. Всё равно до прибытия господина Брауна и остальных у нас больше никого нет, кроме самих себя, — Габи на это хмурится, соображая. Вроде бы Фалько дело говорит, да как будто чего-то не договаривает. И улыбочка эта совсем ей не нравится. Он улыбается так, когда какую-то гадость задумал, она-то знает. — Поэтому, — Фалько совсем неожиданно давит ей кончиком пальца на кончик носа, отчего волоски на её затылке мгновенно становятся дыбом, — если я говорю, что еду можно есть, ты её будешь есть и не пойдёшь после в нужник или куда-то ещё, чтобы избавиться от неё, поняла? Я не хочу объяснять генералу Магату, что его лучший кадет умер голодной смертью из-за верности принципам. — Дурак, — шипит Габи, но с куда меньшей враждебностью, чем могла бы. Видимо сон начинает её побеждать. — И вообще, он теперь фельдмаршал. Проявляй уважение. — Фельдмаршал, значит фельдмаршал, — хлопает Фалько себя ладонями по коленям и поднимается. — Пойдём в дом, пока ты совсем не замёрзла. — На себя-то посмотри! — усмехается Габи, с радостью вставая со ступеньки и поднимаясь выше. — Кожа вся в пупырях! Фалько на это ничего не отвечает. Они поднимаются на второй этаж, у дверей спален Габи ему отдаёт одеяло, и ребята разбредаются по комнатам. Габи засыпает, больше не глядя на стену, где пляшут тени. И с нетерпением ждёт завтрака.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!