Вернутся к фанфику

3. «Кровь» | Джен. Эрен, разведотряд. NC-17 (за насилие)

3 октября 2025, 09:48
Это была, пожалуй, первая экспедиция разведкорпуса, в которую все рвались и не могли дождаться заветного дня. Мир за пределами стены Мария, избавленный (или почти) от титанов, действительно воспринимался иначе. Он казался безопасным, светлым и чистым. Теперь можно было исследовать остров, как Гриша его назвал в своих дневниках — Парадиз. Странное название, учитывая сколько горя и боли вынесли его жители. Воспоминания предыдущих носителей Атакующего за год слегка устаканились. Эрен учился концентрироваться на реальности — натянутых в пальцах поводьях, винтовке, холодной воде в лицо, собственном отражении в зеркале. Он начал чаще подолгу смотреть на себя (так, чтоб никто не заметил, а то насмешек не оберешься), изучил каждую чёрточку, каждую мелочь, перестал стричь волосы, чтоб понимать, в какой именно точке времени он находится. Но иногда видения всё равно прорывались, дикие и пугающие, чаще всего во сне. Он не спешил обсуждать их с Ханджи и капитаном. Ему не нужна была жалость, он не хотел, чтобы над ним снова ставили опыты, сочли безумным, опасным и упекли назад в подземелье. Эрен лишь время от времени спрашивал у Армина одно и то же: как там воспоминания Бертольда, не донимают? Но Армин всегда качал головой. Видимо, всем, что ему от Бертольда досталось, была привязанность к Энни. Хотя, возможно, она зародилась до экспедиции в Шинганшину. Впрочем, для Эрена это решающего значения не имело. Там, впереди, он не видел Энни. А вот Армин и Микаса мелькали почти постоянно, поэтому с ними делиться воспоминаниями о будущем он опасался сильнее всего. Ему было страшно сломать это хрупкое, едва устоявшееся равновесие в своей голове и за её пределами. Чем ближе они подбирались к берегу, тем более яркими и объемными становились образы, запомненные отцом: барханы, солоноватый воздух, ветер в лицо, совершенно другие звуки и запахи. И, как наяву — вспышки зеленоватого света, титаны, падающие на песок со стены, крики и кровь. Крови в воспоминаниях Эрена было больше всего. Даже спустя целый год, он так и не смог к ней привыкнуть. И когда они приближаются к порту, как раз-таки проезжая мимо той самой стены, где отец в своё время съел Крюгера (удивительное свойство памяти Атакующего: видеть себя в роли жертвы и охотника одновременно, чувствовать голод и хруст костей на зубах, слыша при этом собственные предсмертные крики), Эрен жалеет, что прямо сейчас не может отрезать себе хоть палец, чтобы на краткий миг перестать видеть всё это перед глазами и чувствовать, как наяву. Всё что он может — крепче сжимать поводья, обмотанные вокруг ладоней, чтобы врезались в кожу до ссадин, и не давать силой воли им заживать. Море перед глазами вспыхивает голубым и бесконечными бликами. Топит в себе восхищённые взгляды, тянет к себе внимание снова и снова. Саша и Конни вскоре втягивают в свои игры Кирштайна. Леви пытается отговорить Ханджи трогать морскую звезду, пока Флок ворчливо (обиделся, что его оставили) командует, заправляя разбивкой лагеря. Армин с Микасой стоят прямо здесь, за спиной. Эрен глядит на прозрачные воды моря, но перед его глазами лишь кровь. От берега — и до самого горизонта. Крови вокруг так много, что от неё само небо становится алым. И Эрен знает, что всю эту кровь пролил он. Ему от себя не сбежать, никак не укрыться. Не на кого скинуть ношу. Он знает, что если не сделает этого сам — этот кошмар с титанами и поеданием родителей собственными детьми не закончится никогда. И пока друзья радуются у него за спиной, всё что он чувствует — это усталость и опустошение. Как ему хочется, чтобы всё это скорее закончилось. Он оборачивается к Армину, и голубые, как море, глаза смотрят в ответ с тревогой и непониманием. В какой-то момент они окажутся по разные стороны баррикад, и Эрену от знания этого делается спокойнее. Он не хотел бы, чтобы его дорогие и близкие пачкались в этой крови.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!