Вернутся к фанфику

5. «Шепот» | Слэш, Эрен/Жан, PG-13

4 октября 2025, 13:59
Спальня в прямоугольном одноэтажном срубе казармы делилась на две половины — мужскую и женскую, — не соединённых друг с другом дверью, но даже из-за сплошной стены было слышно, как храпит Браус. Или Микаса на ночь закупоривала уши воском, или так уставала, что не обращала на это никакого внимания. А вот Кирштайн, раз проснувшись, снова заснуть мог лишь с очень большим трудом. Он ворочался с боку на бок, высовывал ноги из-под одеяла, оттого что жарко, потом снова закутывался до самого носа, замёрзнув, разминал налившиеся густой ноющей болью затылок и шею, накрывал голову подушкой, оставляя окошечко для дыхания — но ничего из этого не помогало уснуть. Под конец, истерзанный даже чуть слышным посапыванием Конни с соседней койки, он забывался мутным тревожным сном, после которого шея и голова болели ещё сильнее и шевелились потом с пугающим скрипом, напоминая колёса их деревянных тачек. Однако даже такой сон был в радость, потому что бывало — в последнее время всё чаще и чаще, — что спать ему не давали вовсе. Намеренно. До утра. И, лишь приоткрыв глаза в темноту, Жан обливался горячим потом от мысли, что вскоре услышит, как на дощатый пол опускаются ступни, переступают по-звериному мягко и тихо, медленно приближаясь к его кровати, и после — дыхание, теплое и знакомое, ласково защекочет щёку, ухо и бьющийся жилой висок, превращаясь в шёпот: — Кирштайн. Как ему в эти моменты хотелось вмазать прямо из-под одеяла, вылететь и наброситься с криком: «Что же ты, сволочь, спать не даёшь? Когда ты меня оставишь в покое?» Но сделать так означало не только перебудить остальных, но и показать свою слабость и неспособность решить проблему другим, более мирным, а главное менее энергозатратным путём. Поэтому он усмирял свои бешеные порывы, неглубоко вздыхал, как это делают спящие, и отворачивался спиной. Пусть посидит, не страшно. Уйдёт всё равно. Когда-нибудь надоест, и уйдёт. — Я знаю, что ты не спишь, — щекочущий шепот над головой ободрал с головы до ног, как скребница. Сердце не вынесло. — Отвали, Йегер! — рыкнул он, крепко зажмурившись, моля всех богов, чтобы тот скорее ушёл. И наступила блаженная тишина. Обманчивая в своей неподвижности. Ведь Йегер не двинулся с места. От мысли о том, что он неотрывно смотрит в затылок, в теле у Жана сжималась каждая мышца, натягивался до треска каждый тонюсенький нерв. — Я сказал, проваливай, придурок! — проворчал он в подушку, изо всех сил стараясь не повышать голоса. — Позови Армина для разнообразия! Он будет счастлив! — Армину надо как следует высыпаться. — А мне не надо?! Весь день эти шпалы ебучие клали! У меня руки болят и спина! — выплюнул Жан и пожалел. Какого чёрта он Йегеру жалуется? Он же понять не способен. Небось и забыл уже, что это — когда напрягаешься из последних сил, так что ещё немного, и мочевой пузырь от натуги лопнет. У него эти силы — нечеловеческие. Даже если сломает себе чего, пару часов отвалялся, и снова готов к труду. Надо было вообще его одного заставить горбатиться в форме титана, но куда там! Нельзя! Это же стратегическое преимущество! Надо с него пылинки сдувать! Чтобы потом Марлийцем показывать, как в музее. — Так я тебя и не работать, вроде, зову, а расслабиться, — голос, навязчиво отдающий ехидцей, звучал до противного сладко, как жжёный сахар. «Это тебе расслабление, а мне потом сдохнуть на утро хочется», — подумал с тоской Жан. И эта тоска ещё больше его разозлила. — Я замечательно расслаблюсь, когда ты свалишь и дашь мне поспать. Если уж так припекло, Конни пойди разбуди. Или Флока. Да хоть Ривая! — он за глаза давно называл капитана по имени. Это уж лучше, чем в глаза «коротышкой», как Ханджи. — Кого угодно, только меня в покое оставь! Он произнёс это, и на душе его стало заранее гадко и пусто от мысли, что Эрен на самом деле уйдёт, и больше не позовёт его никогда. А после что-то случится, и этот дурацкий спор станет последним воспоминанием. Но Эрен склонился над ним, так, что губами коснулся уха, и прошептал: — Ты правда хочешь, чтобы я шёл к капитану? Жан резко поднялся всем корпусом, опираясь на локоть, и обернулся, всматриваясь в густую клокастую темноту. Он чувствовал Йегера рядом с собой, слышал по звуку дыхания, как тот улыбается, видел незрячим взглядом его глаза и ненавидел всем сердцем, изнемогая при этом от острой глухой тоски. Жаль, головой не ударил в чугунный лоб, когда поднимался, реакция у Йегера всё же была замечательная. — Пойдём, Жан. Пожалуйста, — сладость исчезла из голоса, будто её унесло отливной морской волной с привкусом горечи. — У Конни все разговоры про мать. Флока потом разбирает на морализаторство… «Думаешь, мне упрекнуть тебя не за что?», — с болью подумал Жан. — А капитан… его это всё мало интересует. А ещё он тихий такой. Мне с ним не по себе. Как будто один, сам с собой. Лучше с тобой десять раз полаяться, и то веселее, — усмехнулся печально он, — чем рядом с ним ночь молчать. Вот и выходит, что мне без тебя никак. «Что ж ты за тварь такая?» — в отчаянии думал Жан, каждый раз слыша нечто подобное. Знал ведь наверняка, что утром всё будет, как раньше: от пронизанного печалью заискивающего полушепота и их никчёмной взаимной зависимости не останется и следа, и тот же самый Йегер снова начнёт делать вид, что ему на всё наплевать, а Жан со злости будет цепляться к нему по делу и без. Хорошо хотя бы прямые взаимные оскорбления отбросили, да кулаками махать перестали. Кстати, давно уже. После возвращения стены Мария. Йегер накрыл его пальцы ладонью с безошибочной лёгкостью, будто мог видеть во тьме. Жана пробило током, он вырвал руку. Придурок бессовестный! — Пошли! — раздражённо выплюнул на грани слышимости. Не удержался, выбросил руку вперёд, сгрёб ворот рубашки и подтащил к себе. — Но только учти, — прошептал в лицо Йегеру, — если сам разведёшь какую-нибудь лирическую кислятину — я сразу сваливаю. На пару секунд воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь сопением с соседних кроватей. Даже Саша за стенкой перестала храпеть. Или Микаса перевернула её на бочок, или убила к чёртовой матери. А Эрен будто смешался с шершавой комнатной темнотой и обложил его со всех сторон. Жан приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть, но воздуха не было. Кожу от паники закололо иголками. — Взаимно, Жанчик, — выдохнул Йегер с усмешкой, перехватил его руку и больно стиснул, заставив себя отпустить. Дождавшись, когда тень скользнёт в темноте чуть вперёд, Жан тихо встал и побрёл за ней следом, зевая и костеря свои слабости и добродетели. Он понимал, что Йегеру нелегко. Видел, как тот изменился, каким стал задумчивым и отчуждённым, как иногда печально-решительно смотрел куда-то за горизонт. Он совсем перестал походить на того выскочку из 104-го кадетского корпуса, язву и крикуна. Что-то варилось в его голове денно и нощно и не давало покоя. Поэтому Йегер всё чаще и чаще пил. Вина-то от захваченных в плен марлийцев было в достатке. И далеко не всё увозили в штаб. Стараниями того же Йегера. Здания казармы, бани и капитанский домик располагались достаточно далеко от побережья, на лошади часа два ходу, но даже сюда ветра приносили особенный запах моря — свежий, пьянящий и солоноватый. Правда порой пробегало в нём что-то тревожно сладкое, неуловимый смрад разложения, но его быстро срывало, как гадкий цветок, и уносило вдаль. Жан огляделся, шагнув со ступеней на землю. Он никогда не думал, что где-то может быть больше звёзд, чем над пустым плацем кадетки во время дежурства. Здесь само небо казалось сотканным из крохотных точек света. Ветер трепал наброшенный на исподнее китель и шуровал под рубашкой, лаская кожу почти до щекотки. Жан обернулся. Эрен стоял и смотрел на него, не торопя, ожидая, когда налюбуется звёздами. Кажется, он улыбался, и в этой мягкой улыбке чудилось что-то давно потерянное, то, что осталось ещё в 104м, до бойни в Тросте. И вопреки усталости и раздражению, вопреки зависти силам, вниманию и не-любви, Жану отчётливо вдруг захотелось встать к нему ближе и пообещать. Что он будет рядом, к примеру. Возможно, для Эрена это важно, раз он вытаскивал именно Жана под звёздное небо, плыть в шумных волнах пропитанного гибельной солью воздуха до их ближайшей гавани. Но Йегер в этот момент отвернулся и медленно двинулся в сторону маленького сарая, который служил им складом, полевой кухней и той самой гаванью — местом их тайных ночных попоек.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!