Вернутся к фанфику
6. «Апатия». Леви, Кушель Аккерман, Кенни Аккерман, R (за всё плохое)
7 октября 2025, 01:50Леви не знал, отчего мать болела.
Сначала у неё начали слабеть ноги. Она похудела, даже слегка отощала, и перестала быть привлекательной для большинства клиентов, предпочитающих здоровых, активных в постели женщин. Теперь на неё клевали только какие-то извращенцы.
Один её долго душил, пока Леви, ворвавшись в спальню, не зарядил ему с размаху сковородой по затылку. Мужик этот очень смешно кряхтел, подбирая шмотьё с пола, и грозился их уничтожить, но, видимо, Леви, выглядел очень страшным в приступе ярости, и этот толстяк-неудачник всё-таки их оставил в покое.
Другой был и сам тощий, но он-то как раз мать покалечил сильнее: вырубил и избил, пока Леви умудрился заснуть под дверью. Да ещё изнасиловал так, что потом открылось кровотечение. После такого мать уже не вставала.
Леви носил ей горячую воду и какую-то пищу, пока та у них оставалась. Мать сильно кашляла, но лекарств у них не было и денег тоже. О том, чтоб пойти заработать, у Леви тогда не возникло и мысли.
На тот момент он едва научился читать, с письмом были некоторые проблемы, делать он ничего не умел, кроме как убираться, но при этом, со слов матери, был мил мордашкой, а в подземном городе таким одна дорога — на панель, как и его матери. Но Леви больше всего на свете не желал жить, как она.
Он её не осуждал, никогда не обсуждал с ней эту тему и не знал причин её такого выбора. Просто принимал происходящее как должное, так было спокойнее и легче им обоим. Мать была самым главным и дорогим человеком в его недолгой убогой жизни. Но в глубине души Леви всегда считал, что продавать своё тело за деньги — в корне неправильно. Ему было проще подохнуть, чем поступиться собственным принципом. И когда мать испустила дух, он понял, что и его смерть где-то близко.
Он без особого страха уселся прямо на пол рядом с кроватью матери и принялся ждать.
Мысли о том, что ему самому надо чем-то питаться, не волновали. Единственное, в чём Леви не мог себе отказать, это вода.
Он понимал, что так лишь продляет собственные мучения, но и на это ему стало наплевать. Его охватило полное безразличие к собственной участи. Сожрут ли его заживо крысы или клопы — не имело значения. Он совершенно перестал мыться и чистить зубы, ведь до недавнего времени делал всё это с матерью вместе, чтоб сэкономить воду. А теперь она лежала на кровати, окоченевшая, и смрад разложения впивался в каждую пору Леви дрожащей иглой.
И он смотрел в пол и послушно ждал. Терпеливо и безучастно. Словно, забудь о нём смерть, просидел бы так целую вечность.
Когда в их двухкомнатную квартирку впервые за несколько дней постучала хозяйка борделя (который сама она гордо именовала «комнатами под сдачу»), чтобы спросить, как Олимпия, Леви едва узнал собственный голос — хриплый и дребезжащий.
— Она сейчас спит. Что ей передать?
— Что за квартиру не плочено за предыдущий месяц. Если не занесёт до конца недели, выселю вместе с мальчишкой.
— Хорошо, — прошелестел он чуть слышно и снова уставился в пол невидящим взглядом.
Наверное, силы начали наконец-то его покидать. Леви всё больше и больше спал, а когда не спал, сидел всё на том же месте, закрыв глаза.
А потом сквозь ватную глухоту пробились чужие шаги. Уверенные. Мужские. Леви их не испугался, не дёрнулся, у него не было сил на такое. Он безразлично смотрел на длинные ноги и плащ, горбатый нос и шляпу.
Леви решил, что так будет выглядеть его смерть.
Кое в чём он был всё-таки прав, Кенни-жнец мог для любого стать смертью. Но в тот момент он забрал измождённого, оголодавшего пацана из провонявшей трупным запахом комнаты и притащил в трактир, чем заслужил его полное, безоговорочное доверие, и вызвал в нём новую жажду жизни.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!