Часть 7

Посольство королевства Шаиш, Гробница Назарика Лениво напевая, Маннфред фон Карштайн, недавно назначенный послом Нагаша, Бога Смерти, водрузил над своим столом золотую табличку с надписью «Посол Маннфред». Посольский кабинет выглядел просто великолепно, и это было заметно! А теперь ему нужен был стол, покрытый золотом или слоновой костью, и что-то, что кричало бы: «Напыщенный мудак, кто лучше тебя». Ах да, картина во всю стену с его изображением и величием! «Моя картина… а, что скажешь, Кракен?» — спросил Маннфред. Кракен, сидевший на атласной подушке рядом со столом, лаял и тяжело дышал, яростно дрожа и несколько раз поворачивая голову в сторону. Улыбнувшись, граф-вампир побаловал своего любимца: «Вот это да! Я знал, что тебе понравится! Феликс, приведи художника, нужно создать шедевр!» Обернувшись к своему помощнику, он обнаружил… никого, как и предполагал. Где же Феликс? Ой, погоди... — невозмутимо подумал Маннфред. «Ба, это всего лишь рана», — Феликс небрежно махнул рукой, словно это было всего лишь незначительное неудобство, когда его отец это заметил. «Если под раной на теле вы подразумеваете зияющую дыру, которая тянется от одного края тела до другого, то да, это «просто» рана на теле», — сухо усмехнулся Маннфред в ответ. Сидя на одной из скамей во внутренних залах Колизея, Маннфред фон Карштайн смотрел на кровавую рану своего подчиненного. Кровь спутанными клубками текла по оставшейся плоти, словно заключенная в полупрозрачные вены, пока заклинание Дхар, наложенное Феликсом, удерживало ее на месте. Это, пожалуй, единственное, что он знал об исцелении. «Такими темпами ты будешь похож на сыр грюйер», — заметил Маннфред, оценивая состояние своего подчиненного. «Прошла неделя или около того, и тебя уже раз шесть разорвало на куски, как минимум?» Было трогательно, что Феликс Йегер не боялся боли и не переживал по этому поводу, став вампиром Карштайна, ведь это повысило бы его мастерство в качестве живого щита. С другой стороны, ему нужно было, чтобы он пинался, чтобы служить живым щитом, чего он не мог сделать с такими дырами/ранами, которые появлялись так часто. Причина вспышки увечий его приспешника вышла из комнаты, где они ждали. Верховая красная волчица по имени Люпус Регина Бета ухмыльнулась, увидев раненого вампира. Как всегда, Феликс ухмыльнулся в ответ. О боже, вампир и оборотень уживаются. Звучит так, будто это из дрянного человеческого любовного романа, который я читал в библиотеке Назарика, подаренного мне тем Аинзом в качестве приветственного подарка. «Сумерки», что ли? — Граф Вампиров закатил глаза. И, как всегда, они начали свой обычный обмен шутками. А под обычными шутками Маннфред подразумевал, что они объясняли, как будут жестоко обращаться друг с другом и практически пытать друг друга в следующей спарринг-сессии, как заставят друг друга молить о пощаде (ложь, им все равно придется сделать это хотя бы один раз, и он сомневался, что флейта когда-нибудь зазвучит), и все это с убийственными улыбками и дружелюбным (и довольно зловещим) смехом. Вампир, разрушивший последнюю попытку Балтазара Гельта спасти Мир-Который-Был в Конце Времён, чуть не задрожал от зверств, которые они умудрились вымолвить. Ключевое слово: Почти. В библиотеке некроманты посольства Нагаша проглотили все книги, которые им разрешили читать и изучать. Они были уверены, что им дают лишь излишние знания («О принципах некромантии», «Строительство империи 101», «Игрок для чайников», «Смелая служанка ящеролюдей» и тому подобное). Маннфред, в частности, читал довольно интересную историческую книгу. Кем бы ни был этот Наполеон, он, безусловно, вёл весьма экстравагантный образ жизни. Несмотря на свой невысокий рост. Шорох отвлёк Маннфреда от захватывающей жизни генерала, и он заметил маленькую тёмную эльфийку. Она искала книгу, но, похоже, из-за своего роста ей было трудно как следует разглядеть последнюю строчку. Без всякого предупреждения Маннфред решил помочь ей и поднял её на высоту последней строчки, схватив, как кошку. «Теперь видишь, что ищешь, девочка?» — услужливо спросил граф-вампир. «Мой господин», — сказал Феликс, на мгновение оторвав взгляд от книги. «Это мальчик». В этот момент Маннфред внезапно отбросил юную тёмную эльфийку в сторону и крикнул: «ЭТО ЛОВУШКА!» Естественно, всё закончилось так, как и ожидалось: Маннфреда отчитал Титус, лич, отвечавший за библиотеку и присматривавший за ними. Мар очень разозлился, когда его швырнули, как тряпичную куклу, и наступил ему на ногу. Маннфред громко закричал, как хулиган, и запрыгал от боли, словно по нему растоптал Великан. Некроманты всё это время истерически смеялись, раскладывая вещи по местам. Феликс всё это время ухмылялся, и ему это показалось забавным. Мар даже сравнил графа-вампира с каким-то котом-зверочеловеком по имени Том из комедийной сценки со скавеном по имени Джерри. Войдя в свои личные покои, Маннфред достал из карманов дневную добычу: шесть книг и три магических предмета, готовых спрятаться в магической шкатулке, которую Нагаш подарил графу-вампиру. Воспользовавшись случаем в библиотеке с тёмным эльфом, Феликс и остальные достали несколько нужных предметов и наложили на них чары стирания памяти. Если кто-то захочет заполучить что-то из украденного, он забудет об этом, как только окажется на месте преступления. Маннфред довольно ухмыльнулся: «Это должно было сработать довольно неплохо». Он видел различные вылазки, которые дали бы Нагашу хорошее преимущество (и огромную выгоду Маннфреду). Репутация Маннфреда как отъявленного кретина распространялась, как порох. Крепкий кретин, да, но даже резина будет выглядеть острее карандаша, чем этот трясущийся болван, который, казалось, был наполовину одержим собакой... что ж, последнее было не совсем ложью. По сути, это давало большую свободу передвижения, позволяя людям не обращать на него внимания и заниматься своими делами. В конце концов, кто подозревает идиота? — подумал он. Где-то в Гробнице Назарика На обратном пути Сатору вернулся в зону, где находилась обитель Шалти Бладфоллен. Облачённая в свой красный полный пластинчатый доспех, вооруженная своим фирменным копьём и щитом, Стражница этажей 1-го и 3-го этажей размахивала руками и крушила вдребезги тренировочные манекены, рыча и рыча от гнева. По словам её служанок, наблюдавших за происходящим со стороны, она делала это без остановки уже несколько дней. Высшее существо Назарика молчало, пока она изливала весь свой гнев, разочарование и стыд. Он чувствовал себя обязанным позволить Истинному Вампиру этот момент самобичевания, вместо того чтобы позволить её эмоциям накапливаться и гноиться слишком долго. Для неё это было катарсисом. Тем не менее, он видел, как коллеги слишком сильно ругали себя за прошлые ошибки, что часто приводило их к ещё более худшему. Он слишком хорошо это видел в своём мире, где для служащих там настоящий ад. По возможности, он хотел избежать этого с Шалти. Через некоторое время Сатору решил поговорить с ней и как можно скорее обезвредить бомбу. Изобразив лёгкий кашель, он почти сразу привлёк внимание Шалти. Она резко повернула голову, и её глаза расширились от удивления. «М-мой господин!» — заикаясь, пробормотала она, неловко переминаясь с ноги на ногу. Аинз Оал Гоун успокоил его: «Не волнуйся, я прекрасно понимаю твоё желание отточить мастерство, поэтому не хотел прерывать». Шалти отвела взгляд, стыдясь самой себя. Она всё ещё винила себя за то, что потерпела поражение от атаки Аркхана, обратившей её в прах и пропустившей мимо её воскрешающего предмета, который должен был вернуть её к жизни после первой смерти в бою. Что было забавно и иронично, учитывая, что Верховное существо Назарика её действительно боялось. «Я не буду сражаться с ней снова, даже если мне дадут хоть полшанса. Это была игра в труса, и я не очень заинтересован в том, чтобы оказаться в центре событий, что с ней слишком вероятно». Аркхан Чёрный подтвердил это Сатору, сказав, что не хочет снова сражаться с Шалти Бладфоллен и не думает, что сможет одержать победу в следующий раз, если они снова схлестнутся до возвращения в Царство Шаиш. Аинз подумал: «Это скорее пятьдесят на пятьдесят, игра в труса, как сказал лич, поскольку оба равны». С другой стороны, я тоже не хочу сражаться с ней. На самом деле, я вообще не хочу сражаться ни с одним из Стражей этажей. Я должен сохранить их верность и относиться к ним лучше. Не сделав этого, я бы напросился на предательство, которое вот-вот случится, и я не собираюсь тянуть чеку с этой гранаты. «Твой противник был могучим воином и магом», — Сатору взял её за подбородок, слегка приподняв его, прежде чем Аинз решительно заговорил. «Тебе нечего стыдиться. Ты рискнула жизнью ради Назарика и почти одержала победу, исполнив свой долг. Судьба переменчива, но она не умаляет достоинств твоих поступков, плевать на результат!» На мгновение они замолчали, и с последними словами Сатору схватил её за руку и нежно прижал. А затем последовала реакция. Она улыбнулась и лучилась уверенностью, её кажущаяся угрюмость и самоуничижение начали рассеиваться. «Ну что ж, им нужно, чтобы все были в хорошем настроении и готовы ко всему», — внутренне вздохнуло Высшее Существо с облегчением. Конечно, он не понимал всей причины её румянца. Вернее, понимал… только в совершенно противоположном смысле. Проверяя Огненных Убийц, которые решили задержаться и осмотреть Гробницу Назарика после того, как Грозорождённые Вечные ушли с Себасом Тианом и Юри Альфой в качестве послов Назарика в Азирхейм, где живёт Бог-Король Зигмар, Сатору сейчас чувствовал себя, мягко говоря, неловко. И, честно говоря, любой гетеросексуальный мужчина занервничал бы, если бы двадцать накачанных до чертиков парней, полностью голых, если бы не кожаные стринги или пояса из золотых пластин (к счастью, их массивные бороды также служили фартуками, прикрывая часть их тела), стояли перед ним, пристально глядя на него. Пожалуйста, скажите мне, что это не «Горбатая гора VI»! — внутренне запаниковал он. В глубине души Сатору нервно, надрывно рассмеялся. Но ему всё же удалось (по крайней мере, он на это надеялся) принять королевскую позу и заговорить глубоким, полным достоинства голосом. Как и подобает Верховному Существу Назарика, он не собирался выходить из себя перед ними. «Чем могу вам помочь, дорогие хозяева?» — спросил Аинз Оал Гоун. «Мой господин Аинз, за ​​последние несколько дней, что мы пользовались вашим гостеприимством, мы видели множество чудес вашего народа», — лирически провозгласил Баэль-Гримнир, глава и отец гномов. «Но самое чудесное, о чём мы слышали, — это ящик, позволяющий преобразовывать предметы. Не буду слишком долго тянуть, владыка Аинз: мы хотели бы использовать этот ящик в честном обмене. Хм, интересно. Посмотрим, что они могут предложить», — подумала часть Сатору. Они должны вонзить нож в нашу костлявую спину. Разве вы не видите, что эти ребята здесь, чтобы обмануть нас, а потом заставить дорого заплатить за наши ошибки? Всё, что исходит от этой проклятой двери, — это беда!» — подумала часть Аинза. Баэль-Гримнир предложил: «Мы поклянёмся в вечной службе Назарику: в обмен на постоянное Пра-Золото мы будем сражаться под вашими знаменами и против любого другого врага, которого вы пожелаете, даже против нашего собственного, если до этого дойдёт. Моя ложа в полном составе насчитывает восемь тысяч воинов благородной породы, и мы будем сражаться до самого конца или до вашего славного триумфа». Это было… действительно интересно. У этих ребят явно было много информации, раз они были наёмниками. «Вас будут презирать, если не хуже, уверяю вас. Мой народ очень горд и… недоверчив, мягко говоря, к негетероморфным расам», — предупредил Аинз, видя замешательство гномов. «Люди, гномы и так далее. Ваша жизнь в Назарике будет далека от идиллии». «Нам всё равно, ненавидят ли нас, окажемся ли мы внизу цепи, мой господин», — быстро ответил лидер Огненных Убийц, его решимость была непоколебима. Заинтригованное, Высшее Существо слушало убедительную речь гнома. «Долгое время наш народ боролся за возможность воскресить нашего господина Гримнира, павшего в битве и ставшего Пра-золотом, за которое сражается мой род. Долгое время мы надеялись увидеть его снова и вернуть то, что было нашим. Долгое время у нас не было надежды. До этих дней. Мой господин, вы и ваши чудесные силы – надежда, которую ищет мой народ». В этот момент Баэль-Гримнир опустился на колени и склонил голову, его кулаки коснулись земли, а остальные его последователи последовали его примеру. Они хором воскликнули: «Умоляем вас, даже если нам придётся быть рабами до конца наших дней, даруйте нам шанс исцелиться и вернуть нашего Бога!» Ого, неужели в воздухе по ту сторону двери витает что-то такое, что заставляет людей излишне драматизировать? – с иронией подумал Сатору. – Надеюсь, это не заразно. Лидер Назарика заявил: «У меня есть главное условие, помимо клятвы в вечной верности Назарику». «В этом последнем случае мы поклянёмся тебе в верности и поклянёмся в своей чести, пока ты выполняешь свои обязательства и, в случае успеха, не попытаешься напасть на Гримнира… если он по какой-то причине начнёт военные действия, мы клянёмся, что попытаемся контролировать его, используя собственные тела в качестве живого щита, если понадобится», – торжественно произнёс гном, поднимаясь, но немного помедлил, прежде чем заговорить. «В этом условии… что оно, мой господин?» «Надень одежду», – прямо заявил Аинз Оал Гоун. Последовали ещё несколько переговоров о местонахождении гномов. Они поселились на магматическом уровне Назарика, поскольку, по их словам, он напоминает им об их доме, долге и обязательствах. И наконец-то они будут носить хоть какую-то чёртову ткань, помимо этих тонких кожаных ремешков. По крайней мере, пока не начнут сражаться бок о бок с войсками Назарика. Аинзу пришлось рассказать Стражам этажей и их подчинённым об Огненных Убийцах и их нынешней работе. Кроме того, им пришлось отдать прямой приказ работать с гномами как минимум как профессионалы, заявив, что последние полезны и могут предоставить важную информацию о Владениях Смертных и фракциях, обитающих там, благодаря своей работе наёмниками. Боже милостивый... Высшее Существо мысленно вздохнуло, отмечая это. Интересно, живут ли гномы здесь, в Новом Мире? Надеюсь, они не такие, как Огненные Убийцы. В тот же день, используя кольца, Аинз смог связаться с Нарберал Гаммой, или Набель в тот момент, и отдал ей прямой приказ оставаться с группой авантюристов «Мечи Тьмы» и терпеть их ради него. «Нарберал, я скоро смогу присоединиться к вам, теперь, когда всё более-менее нормализовалось», — сказал Аинз Оал Гоун, стараясь не обращать слишком много внимания на преувеличенное облегчение на лице её подчинённой. «Мы справились с захватчиками и попутно получили несколько интересных преимуществ. Неплохо для кризиса». Прекрасный темноволосый двойник в человеческом облике сказал: «Рада слышать, мой господин, хотя я и не ожидала меньшего от Верховного. Воистину, нам очень повезло, что вы у нас во главе, мы безмерно благодарны». То, как Нарберал произнесла эти слова, которые в ЛЮБОМ другом контексте прозвучали бы насмешкой, заставило Сатору задуматься о том, насколько прямолинейны и беззаветно преданы ему его подчинённые. Впрочем, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Не будет пользы, если я ослаблю бдительность и не смогу внести свой вклад в сохранение их преданности, подумал Сатору. «Большое спасибо за комплименты, Нарберал. Итак, узнала ли ты что-нибудь интересное?» — потребовал от неё Аинз. «Мы…» – произнесла она это слово с полным отвращением, словно её вот-вот вырвет, но она продолжала, ради Высшего Существа. – «Направляемся к убежищу похитителей. Они кажутся как минимум интересными, поскольку носят символ, которого я здесь никогда не видела, так что они могут быть интересным объектом для интереса». Слегка поерзав, Боевая Горничная достала листок бумаги с нарисованной восьмиконечной звездой и показала его правителю Назарика. «Это изображение наиболее часто встречающегося символа, который носили эти люди, предположительно чрезвычайно могущественные», – пояснила она. Аинз с любопытством и интересом спросил: «Восьмиконечная звезда?» Звяк тарелок, упавших на пол, отвлёк двух говорящих. Гном по имени Белгейн, если Аинз хорошо помнил, уронил их, обернувшись, совершенно ошеломлённый и побледневший от холодного пота при виде символа, который показала Нарберал. «Ты знаешь, что это значит?» — спросил Сатору, недоумевая, что так напугало обычно бесстрашного Огненного Убийцу. «Проблемы, мой господин», — ответил гном с большим страхом и тревогой. «Много неприятностей, мягко говоря». Все Точки, Владения Смертных Все Точки, связующее звено Владений, были местом великой силы. Некогда процветающее владение Пантеона Сигмаритов, где люди, нежить, эльфы, гномы, орки, гоблины и все остальные расы жили и сосуществовали в мире... теперь это был средоточие власти Архаона, Тринадцатого Всеизбранного, того, кто уничтожил Мир-Который-Был в Конце Времён. Здесь возвышался Варанский Шпиль, господствующий над пустынной местностью, которую варп безвозвратно опустошил. Сотни башен гордо возвышались над гигантскими стенами, глыбами чёрного камня и латунного металла, принявшими формы, которые жестоко искажали небо. Решётки и зубчатые стены, усеянные зубцами и заполненные миллионами черепов побеждённых, чьи бесчисленные залы кишели ордами воинов хаоса, демонов и ужасов, о которых ни человек, ни любой другой вид не должны были знать, пока они дорожат своим рассудком. В самом сердце, почти на самой вершине величественнейшего шпиля, возносившегося к небу гораздо выше остальных, находился тронный зал. Пустой зал с троном, на котором никто никогда не сидел. Вплоть до сегодняшнего дня. Тиран Вараньего Шпиля, величайший военачальник, служивший Хаосу. Он был колоссом, почти трёхметрового роста, с ног до головы закованным в пластинчатый доспех тёмно-чёрного цвета. Золото украшало наплечники, сочленения доспехов и шею, хотя эта отделка была скрыта под тремя черепами причудливых зверей. Его шлем был увенчан кошмаром стальных шипов, обрамлённых двумя огромными изогнутыми и толстыми рогами. Бархатный пучок венчал эту уродливую глыбу металла и презрения. Три его глаза обшаривали комнату. Два из них едва теплились, пылая ненавистью и гневом. Третий, тот, что был выше двух других, на равном расстоянии друг от друга, был сапфиром, который зловеще сиял, а его сердцевина двигалась независимо, подергиваясь вправо и влево. Когда он занял своё законное место, девять голосов, принадлежавших безликим и странным лицам, в идеальном унисон высоты голоса, тона и ритма возвестили о присутствии человека, избранного и облагороженного самими Богами Хаоса: «Слава тебе, Архаон! Слава тебе, Вечноизбранный Хаоса!» «Слава тебе, Архаон! Слава тебе, Верховный Маршал Апокалипсиса!» «Слава тебе, Архаон, который станет разрушителем в будущем!» Архаон, Вечноизбранный Хаоса, хмыкнул в знак согласия. Впервые с момента своего окончательного утверждения Архаон взошел на трон Вараньего Шпиля, ибо дел было много. Сообщения о падении Гирана и Гура, Царств Жизни и Зверей соответственно, захлестнули его. Новостей о готовящемся нападении Нагаша (в конце концов, трудно было не заметить два миллиона солдат и орду драконов) было предостаточно. Ах да, ситуация в Царствах Улгу и Хиша, тени и света, всё ещё была очень шаткой. Конечно, Улгу более-менее стабилизировался благодаря Малериону или Малекиту, глупцу, ставшему так называемым Истинным Королём-Фениксом, но не сумевшему спасти Мир-Который-Был, чтобы он вообще имел хоть какое-то значение. Но эти несносные близнецы Тирион и Теклис, и их высокородные эльфы, были для него настоящей занозой в бронированном боку. Почти хрюкая от разочарования, Архаон едва заметил приближение девяти своих Гаунтов-Призывателей. Могущественных колдунов, владеющих сверхъестественными знаниями, с головы до ног одетых в синие и золотые одежды с птичьими мотивами по всему телу. Они заговорили вместе, их хор был безупречен, словно один голос исходил из девяти уст. «Мой господин, мы увидели кое-что, что может вас заинтересовать». Действительно, ему было интересно, хотя и не в хорошем смысле, когда ему рассказали о существовании нового Царства. Его ответом был беспримерный гнев. «Как такое возможно?» — подумал Всеизбранный. «Как такое возможно?» Только успокоившись, когда утихло негодование от осознания того, что он не полностью уничтожил Мир-что-Был, он заговорил. «Готовьте Легионы!» — произнёс Всеизбранный голосом, холодным, как чистейший лёд, и леденящим, как мощнейшая метель. «Холокост зовёт снова!» В недрах Вараньего Шпиля обитали полчища скавенов. Полдюжины кланов и миллионы (ну, скорее всего, миллиарды) крысолюдов называли это тёмное место своим домом. В самых глубоких норах тысячи и тысячи занимались странными земляными работами. Варп-туннели сами по себе были странными штуками, чего Архаон не понимал (и не хотел понимать). Есть вещи, о которых лучше не говорить. И всё же раздражает, что Великой Рогатой Крысе пришлось стать четвёртым богом Хаоса после того, как Слаанеш попала в ловушку и была запечатана этими так называемыми эльфийскими богами. И всё же их последователи продолжают существовать... — мрачно размышлял Архаон. Рядом с ним стоял Архичерлок Риддик Железный Хвост, скавен-скрайр. Как и все его техно-чокнутые собратья, в теле этой крысы было больше металла, чем плоти. Его лицо представляло собой маску с двумя стеклянными зелёными бусинами вместо глаз и двумя дыхательными трубками, соединёнными с гигантским рюкзаком, содержащим измельчённый варп-камень – мощный наркотик/магический усилитель, который так любили скавены. Дюжина трубок пронзила поверхность его жирной и нечёсаной шерсти, и Архаон мог поклясться, что ни одна из них не имела никакого конкретного или значимого назначения. Риддик Железный Хвост объяснил: «Мы столкнулись… обнаружили* несколько проблем-осложнений, но туннель работает отлично – отлично и, согласно нашим прогнозам-расчётам, потеряно всего четверть миллиона скавенов, да-да». Для любой другой фракции это было бы непосильной потерей с такой огромной потерей жизней. Клан Гаутнер, клан Риддика, восполнил бы эти цифры за час, если бы не число погибших в дюжине (а то и больше) гражданских войн, которые вёл его клан. В таком случае потребовалось бы больше. Но, опять же, они были скавенами, и это было в порядке вещей. Пока они вникали в подробности почти бессмысленного бормотания скавенов, к ним подошёл член элитного воинства Архаона, Вараньей гвардии. «Сир, Гаунт-Призыватели подтвердили, что мы нашли Врата Миров, но они малы, и их энергия мерцает, так что мы не сможем посылать через них слишком много или надёжно». Затем будет действовать медленно, но верно: горстка колдунов и воинов Хаоса обратит местное население в свою веру, а затем все, что смогут отправить. А затем они начнут полномасштабную атаку, чтобы уничтожить и уничтожить всё во имя Хаоса. Стакий старый, но эффективный метод действия, многократно применявшийся ещё в Мире-Который-Был. «Значит ли это, что мы должны-должны-остановиться?» — спросил Риддик самым удручённым тоном. Главным образом потому, что ему не удастся массово убить столько инакомыслящих, сколько он сделал за последние два дня. Всеизбранный прямо заявил Архиварлоку: «Нет, продолжай в том же духе, ты послужишь вторым фронтом для поддержки вторжения и отвлечёшь их от основного вторжения, как только мы найдём достаточно большие Врата Миров. Когда на них нападут со всех сторон, им не будет передышки». Риддик Железнохвост был доволен и поблагодарил его, с энтузиазмом возобновив свои действия. Он усмехнулся про себя: «И не то чтобы мы много теряли. Пара миллионов скавенов – это ничто. В любом случае, чем больше их численность, тем быстрее они размножаются». Что не было ничем, так это так называемый Новый Свет. Тот факт, что он стоял нетронутым, чуждым его завоеваниям, заставлял Архаона кипеть от чистой, неподдельной ярости. Это было оскорблением для него, для данного им обещания и для цели всей его жизни. Насколько ему известно, он не удивился бы, если бы Новый Свет оказался остатком Мира-Который-Был или тем самым миром-убежищем, созданным Лилеат, которая выдавала себя за Владычицу Озера Бретоннии, чей народ был принуждён к поклонению ей и создал вокруг неё этот претенциозный, как они его называют, кодекс рыцарства и чести, созданный как убежище для её избранных людей, чтобы они могли там бежать и обосноваться. Когда-то давно, много веков назад, Всеизбранный поклялся уничтожить всё. Боги и люди, короли и плебеи. И все остальные, ведь все они – честная добыча. Он не оставит после себя ничего, кроме горящей груды обломков и смерти, которая охватит всё творение. В этом он поклялся. И ничто. Не. Остановит. Его. Империя Бахарут, Новый Свет Обитель Флудера Парадина была заполнена книгами и пергаментами, где в относительно небольшом пространстве были собраны тонны знаний. Казалось, что она буквально источает мудрость. И всё благодаря годам самоотверженного исследования глубин Магии, которые он посвятил всю свою жизнь изучению всего, что мог, и освоению заклинаний. Архимаг Империи Бахарут был полностью поглощён учёбой, когда тень достигла его за спиной. Обернувшись с ахом, Флудер резко повернулся к нарушителю, который, по-видимому, обошёл его защиту и прокрался внутрь, не привлекая его внимания, пока не показался лично. Это был пожилой мужчина, который, казалось, не старел так же, как Флудер. Слепой и лысый, с неопрятной бородой, в рваной одежде и с посохом, который он держал в руках, чтобы ходить. Рядом с ним был фолиант. На его плече сидел белый ворон, служив слепому поводырём, глазами и ушами. «Приветствую тебя, о мудрый архимаг», — устало произнёс оборванный старик. «Кто ты?» — немедленно и с недоверием ответил Флюдер, готовя свою магию к атаке незваного гостя. «Кто я — неважно, мой господин», — пожал плечами незнакомец, размахивая свитком. «Кто послал меня, и какие обещания он тебе даёт». Наставник императора Зиркнифа Рун Фарлорд Эль Никс нахмурился, сомневаясь в словах незваного гостя, прежде чем опустить руку. Затем Архимаг коснулся свитка, который собирался ему вручить. Он увидел его, упав на колени. Человек, считавший, что уже всё познал в своих исследованиях магии, осознал, что его прежнее мировоззрение разбилось вдребезги. Флюдер увидел всё это, когда видения от могущественного и могущественного бога, именующего себя Тзинчем, хлынули на него, где он увидел истинные глубины Магии, которые искал всё это время, и он был рад наконец найти их. Вместе с обещанием нового будущего, новая судьба предстала перед ним в виде бревна, которое нужно было принять и пережить потоп. Он увидел это, кивнув слепому, который ухмыльнулся. Белый ворон, казалось, тоже смеялся. Ну конечно же, он смеялся, как иначе можно было бы отреагировать на глупость того, кто называет себя мудрецом. Что оставалось делать, кроме как смеяться над человеком, которому потребовалось так много времени, чтобы осознать правду? Перемены давно назревали, пора действовать, не правда ли?