Вернутся к фанфику
day 5: age gap (hongjoong x seonghwa)
7 октября 2025, 22:16 Сонхва давненько не приводил никого к себе. Эти стены редко видели альф и, в принципе, были готовы больше не видеть их никогда. Разумеется, омега не верил, что у них всё серьёзно. Такой альфа, как Хонджун, слепленный из уверенности и горячности, быстро наиграется и увяжется за омегой с щеками, как у херувима, и течками в аккурат по календарю. А пока… им неплохо вместе.
Омегу приводило в волнение само присутствие Хонджуна рядом, запах альфы, не приглушенный, как его собственный, а яркий, дерзкий, пахнущий потом и нерастраченной жизнью. Конечно, это заводило. Кого бы не завело, если бы за ним увязался молодой красавчик. Пожалуй, десять с лишним лет — не такая уж большая разница, но век омеги значительно короче, а с каждой рекламы улыбаются сплошь пубертатные мальчишки.
Поначалу он стыдился своего влечения, видел в сложившейся ситуации нечто уродливое, будто он — старик, греющийся у чужого костра. Но ощущение привлекательности, в которое его окунал Хонджун при каждой их встрече, стоило любого порицания, даже если оно было только у Сонхва в голове. Хонджун был настойчивым, даже чуть назойливым и очень забавно одёргивал сам себя, когда понимал, что перебарщивает. Может, Сонхва в него влюбился, а может, он любил блеск, пробуждённый в чужих глазах. Как бы то ни было, если после сегодняшней ночи они больше не увидятся, Сонхва уже мысленно смирился с этим.
Хонджун захлопнул дверь и с порога обрушился поцелуями на шею с протяжёнными ожерельями морщин на ней. Нюх омеги притупился с годами, и для него это было не так будоражаще. А Хонджун скрёбся об ослабшие железы с такой остервенелостью, будто от этого зависела судьба всего мира. Это немного смешило и, безусловно, прельщало.
— Милый, давай немного… — Сонхва с трудом выпутался из тесных объятий. — Притормозим и освежимся…
— К черту душ, хён.
Сонхва выдохнул. Попробуй поспорить с альфой, у которого ноздри расширились от возбуждения, а глаза вот-вот станут невидящими. Ему и правда всё равно.
Едва они миновали порог спальни, крепкие ладони, не скрывая закипающего любопытства, нырнули под рубашку Сонхва. Тот, вынужденно разорвав поцелуй, освободил Хонджуна от футболки, но, когда альфа коснулся пуговиц у его груди, Сонхва снова пришлось его остановить.
— Мы это обсуждали. Сначала свет.
— Прости… я забыл, — Хонджун виновато щёлкнул выключателем и оставил их в бархатном мраке.
Сонхва не злился на Хонджуна. Слишком завёлся. Такое может случиться. Он мягко привлёк его к себе и поцеловал с некоторым оттенком покровительства. В темноте обоняние и слух альфы обострились до предела, и лёгкий аромат Сонхва из привлекательного стал задиристым. Сначала брюки мягко упали на пол. Потом ушей коснулся еле уловимый звук расстёгиваемой рубашки. И тогда альфа, наконец, сложил два и два. Сонхва был старше. Не как старший брат. Действительно старше. У него была жизнь до их встречи. Долгая, оставившая на его теле следы. Историю, которую он, возможно, стыдился показывать при свете, опасаясь, что альфа, проводящий время в постелях ровесников, увидит в них несовершенство. Сонхва прятался не из кокетства. Он прятался от возможного разочарования в его глазах. От оценки. От сравнения.
Желание обладать отступило в дальний угол. Альфу охватила новая, не испытанная доселе нежность. Когда Сонхва лёг рядом с ним, он без промедлений накрыл его одеялом, а вслед и своими губами. Его прикосновения больше не были скобляще требовательными, они стали трепетными, кротко вопрошающими. Ладони скользили по животу, чувствуя приливы бугристых волн на коже, коснулись груди, отдававшей былой полнотой. Сонхва не говорил об этом, а Хонджун не станет спрашивать. Только осторожно поцелует.
Он водил ладонями по телу Сонхва, наощупь читая книгу его прошлого. Не понимая её, но уважая присутствие. Хонджун нырнул под одеяло и приложил губы к животу, почувствовав, как Сонхва вздрагивает, и он надеялся, что не от стыда. Он не был уверен, что уже можно было касаться его чуть ниже, поэтому вернулся к губам. Сонхва охотно подался навстречу — ему было неловко только принимать ласку.
Почувствовав, что поцелуй затянулся в некоторой бесцельности, Хонджун остановился. Его губы застыли на шее омеги, и он чуть отстранился, обжигая кожу веером своего дыхания.
— Сонхва-хён... — сдавленно пробормотал он. — Я чувствую себя глупым. Неумелым. Я не знаю, что именно мне делать, чтобы тебе было хорошо.
Его пальцы, недавно уверенные в своих ласках, теперь слегка дрожали на талии омеги. Сонхва ответил не сразу. Он мягко приподнял голову Хонджуна, заставив его встретиться со своим взглядом, едва различимым в темноте. В уголках его глаз собрались лучики морщин.
— Глупым? — тихо переспросил он, и его большой палец ласково провёл по щеке альфы. — Ты думаешь, я весь из себя искушённый любовник только потому, что старше? Все чувствуют себя немного глупо. Всегда. В двадцать, в сорок, в шестьдесят. Просто со временем... учишься не обращать на это внимания.
Сонхва приподнялся, чтобы подарить утешительный поцелуй. Этот разговор что-то в нём перещёлкнул. Что-то, что давало надежду на то, что Хонджун не пропадёт после сегодняшней ночи.
— Так что хватит думать. Просто... действуй. А я скажу, если ты сделаешь что-то действительно глупое. Обещаю.
Никакого снисхождения, только обезоруживающая ясность, ударившая по Хонджуну сильнее любой сладострастной речи. Он провёл языком по шее омеги и томно выдохнул:
— Ты хочешь меня, хён?
— Ещё как, — Сонхва обвил его ноги своими, притянув ближе.
Хонджун позволил руке лечь на внутреннюю поверхность бедра Сонхва, спрашивая разрешения. Тот, разомкнув колени шире, провёл рукой по затылку Хонджуна, запустил пальцы в его волосы и слегка надавил, направляя его вниз, где тело изнемогало в ожидании альфы. Воздух в комнате сгустился от предвкушения этой близости, а Сонхва нетерпеливо скинул одеяло в сторону.
Несколько долгих поцелуев по коже, которая уже искрила. Хонджун стянул бельё омеги, толком не разглядев, что на нём было надето. Пах Сонхва восхитительно — всё так же некрепко, без приторной сладости, скорее с цветочной горчинкой. Он коснулся кончиком языка самого чувствительного места омеги, где даже пальцы по первости были бы слишком грубы. Его встретила влага, и он был готов взвизгнуть, как щенок, которого только что похвалили.
Действовал Хонджун настойчиво, но не позволял себе грубости — руки крепко держали Сонхва за бёдра, не давая тому стыдливо выскользнуть, но и не сковывая. Его подстёгивало то, как металось тело над ним. Его омеге правда было хорошо. В этот раз наитие безошибочно подсказало Хонджуну, когда можно было начать использовать пальцы. Сонхва стонал сдержанно, вероятно, опасаясь того, что на него пожалуются соседи.
— Хонджун... — омега потянул его за волосы. — Иди сюда.
Альфа повиновался, и его приближающееся лицо блестело в темноте. Он снова оказался над Сонхва, и теперь его уверенность была преображена. Войдя бережно, он дал телу Сонхва время привыкнуть, принять его.
— Всё нормально? — прошептал Хонджун, коснувшись кончиком носа щеки.
Сонхва обнял его, ладони скользнули по позвонкам на шее.
— Да.
И тогда Хонджун начал двигаться. Всё ещё боялся сделать больно или неприятно, пытался не думать только о себе или считать Сонхва слишком хрупким. Он старался держаться в размеренном темпе, который чувствовался не менее разрушительно. Если он себя отпустил, позорно кончил бы спустя пару минут — запах Сонхва вил из него верёвки. Кажется, он негромко рычал ему на ухо какие-то глупости, пока пальцы Сонхва вели глубокие прерывистые полосы по его спине.
Полностью сосредоточившись на омеге, он не переставал подстраиваться под его реакции, пока Сонхва не простонал, глухо и сдавленно, вжавшись тазом в постель. Хонджун, почувствовав сокращения вокруг себя, ускорился, и с хриплым стоном кончил следом, впившись зубами в подушку у шеи омеги — инстинктивный, но перенаправленный жест.
Дрожь глубоко в ногах ещё не утихла, а Хонджун уже начал погружаться в блаженную дремоту, чувствуя себя необычайно хорошо. Однако лёгкий шлепок резво вернул его в реальность.
— Эй, вставай, — голос Сонхва не допускал возражений. Он уже сидел на краю кровати. — Иди в душ.
Хонджун лениво поднялся, подумав, а не стоит ли утянуть омегу обратно в постель.
— Давай со мной, — прошептал он, целуя плечо Сонхва.
— Нет.
— Слушай, я… я не буду делать вид, что не замечаю. Но мне всё равно на это. Правда.
— Ты что угодно скажешь под гормонами. Это очень мило, но нет.
Слова Сонхва прозвучали неприятно резко, словно перед носом Хонджуна захлопнули дверь. Он хотел возразить, но не смог придумать ничего по-настоящему убедительного. Альфа лениво встал с кровати, и его собственная нагота вдруг почувствовалась уязвимой.
— Я оставлю дверь приоткрытой, — несмело проговорил он уже из коридора.
Хонджун побрёл в ванную, и поток горячей воды вместо ожидаемого расслабления одарил его горечью размышлений. Чтобы исцелить годы стыда, потребуется нечто большее, чем одна искренняя фраза, и он не знал, способен ли он на это. Он думал, что знает Сонхва неплохо. Но на самом деле он смотрел только на то, что Сонхва соглашался показывать.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!