Вернутся к фанфику
day 11: marking (yeosang x wooyoung)
11 октября 2025, 22:00 Ёсан мирно стоял у раковины, моя чашку. Его мускулы плавно перекатывались под кожей при каждом движении. Мягко висевшие уши уловили крадущиеся шаги, но гибрид добермана не подал вида, дав теплу другого тела скачком прижаться к его спине. Клыки Уёна коснулись самой напряжённой его мышцы — трапеции. С озорством, спрашивая, в настроении ли тот поиграть. Доберман не огрызнулся в ответ, только поставил намыленную чашку на дно раковины. И с этого дозволения Уён впился в кожу основательно, долгим и влажным укусом. Он чувствовал, как под его зубами упругая мышца застыла в напряжении, ощущал дёснами отзвуки дыхания. Продержав челюсть сомкнутой несколько секунд, Уён оставил на бледной коже тут же начавший алеть отпечаток.
Лис отстранился, невероятно довольный собой. Его лицом завладела озорная ухмылка, а хвост скрутился шаловливым завитком. Он перевёл взгляд на рельефный, манящий закипающей в нём мощью бицепс Ёсана. Уён дурашливо ткнулся в него зубами, и мышца под его губами вздулась, демонстрируя сконцентрированную силу, которая могла запросто придушить любопытного лиса одним ловким захватом.
Уён отпрянул, широко раскрыв глаза. Его хитрый оскал сменился искренним удивлением, угольно чёрные уши ошеломлённо поднялись. Он ткнул пальцем в эту внезапно возникшую гору плоти.
— Ого. Прям как камень.
Ёсан оглядел Уёна, его радостное лицо и восхищенно трепетавший хвост, а затем его взгляд упал на свежий след укуса, забавно крошечный.
— Твои зубы никуда не годятся. Ничего не оставили после себя.
Хитрые лисьи глаза вспыхнули азартом. Уён облизнулся, почувствовав нытье у основания клыков. Вызов принят. Первый укус был проверкой на прочность. Ёсан насмешливо расслабил и снова напряг мышцу прямо во время него. И тогда Уён закусил по-настоящему, приложив всю силу своих челюстей, постаравшись охватить хотя бы половину этой твердыни, но на деле у него не получилось завоевать даже трети.
С таким же успехом можно было пытаться прокусить стальной трос. Мышца не поддавалась, лишь пружинила под давлением, отвечая непререкаемым сопротивлением. Ёсан увлеченно наблюдал за проделками лиса, и в его чёрных глазах читалось взаимное любопытство и добродушная усмешка. В подтверждение этому его хвост начал бить по кухонной тумбе.
Уён оторвался с гордой улыбкой. На коже добермана красовался новый, более чёткий и яростный след, но сам бицепс остался непобеждённым. И тогда лис начал метаться, как оса, оставляя быстрые жгучие укусы в разных местах: в предплечье, в дельту, снова в бицепс, цеплял зубами мягкие собачьи уши. Каждый след был чуть глубже, чуть отчаяннее. Он рычал от нарастающего возбуждения, вкладывая в это всю свою страсть, пока пушистый хвост носился за ним следом, и его белый кончик мелькал тут и там в пространстве.
И вот, на один из чрезмерно глубоких укусов Ёсан среагировал утробным предупреждающим рычанием, от которого по спине лиса пробежали колючие мурашки. Он инстинктивно сжался и потупил взгляд. Доберман медленно занёс руку. Ладонь легла Уёну на затылок, без грубости притягивая его лицо к тому месту на плече Ёсана, где только что побывали лисьи зубы.
— Ты заигрался и сделал мне больно. Остынь, — в голосе сквозило терпение, подходящее к концу. — Или мне придется успокоить тебя самому.
— А ты попробуй, — прежде чем Ёсан успел что-либо сделать, Уён ткнулся зубами в предплечье той руки, что лежала у него на затылке. Поджатый хвост вместо извинений проказливо вильнул.
На лице Ёсана проступил оскал хищника, вступающего в игру. Его рука снова сомкнулась на шее Уёна, в этот раз для захвата. С грохотом, от которого, казалось, подскочила мебель, они рухнули на пол. В этом бою не было изящных приемов, только беспорядочная возня. Уён, визжа от прилива неуёмной радости, пытался впиться зубами куда получится — в плечо, в шею, в бок. Его укусы были быстрыми и колючими. Доберман отвечал с другим темпераментом: он не кусался часто, предпочитая действовать редко, но неизменно веско. Когда его челюсти смыкались на боку Уёна, создавалось впечатление, что он мог бы прокусить до мяса и оторвать кусок, если бы захотел. Но он просто прижимал лиса к ковру всем своим весом, заставляя скулить и вырываться, а потом отпускал, давая глотнуть воздуха свободы, прежде чем снова накрыть его собой.
Они катались по полу, опрокидывая всё на своем пути. Фыркающий смех Уёна перемежался с короткими, хриплыми рыками Ёсана. Это была не драка за победу. Уён, неожиданно для себя оказавшись сверху, впился в грудь под собой, прямо над соском. Ёсан ответил коротким визгом и, тут же перевернув его, вонзил клыки в сухожилие на его шее, заставив того изогнуться.
Драка была яростной и звонкой. Они с грохотом боролись на мягком ковре, рыча и смеясь, оставляя на коже друг друга красные полосы и прерывистые полумесяцы зубов. Уён, используя свою гибкость, уворачивался и кусал Ёсана за ладони, за уши, за любую подвернувшуюся мышцу и даже хвост. Но мощь добермана была неумолима. Поймав лиса в очередной захват, Ёсан в полную силу прижал его спиной к своей груди, обхватив руками так, что Уён не мог развернуться и укусить, только ненамеренно сунуть свой хвост прямо в возбужденно открытый рот добермана.
Уён отчаянно вырывался, но Ёсан лишь глубже впивался зубами ему в основание шеи — не больно, воспитывая, заставляя замереть. И в тот момент, когда лис почувствовал себя бесповоротно пойманным, его инстинкты сработали иначе.
Вместо того чтобы обмякнуть и сдаться, он резко выгнул спину так, что его таз прижался к низу живота Ёсана. Он откинул голову назад, подставляя незащищенное горло ещё ближе, и издал короткий, высокий визг. Челюсти Ёсана разжались, едва он понял этот сигнал. Его руки, ещё мгновение назад сковывавшие Уёна, ослабли. Одна из них без тени сомнений сползла с его груди на живот, а затем легла на бедро лиса, чувствуя, что мышцы под ней готовы к прыжку.
Поняв, что хватка ослабла, Уён оставил попытки вырваться. Наоборот, он снова потёрся задом о Ёсана и повторил тот же визг, но теперь в нём слышалась насмешка и подначивание замешкавшегося пса. Таз добермана плотно прильнул к дразнящим его ягодицам, и последовавший толчок не оставил никаких сомнений в том, каким будет следующий ход в этой партии. Уён вздрогнул: уловка, навряд ли задуманная таковой с самого начала, сработала.
Ладонь, лежавшая на бедре Уёна, миновав беспокойный хвост, рванула вниз, чтобы содрать последнюю преграду. Ёсан схватил лиса крепче за шкирку, лишая возможности сбежать, но также давая этим жестом опору. Направив себя рукой, он вогнал Уёна в ковёр и выбил из его тонкого стана сдавленный вой. Он мог бы быть нежнее со своим лисёнком, но ему такое не нравилось. Пальцы Уёна впивались в ворс, пушистый хвост беспомощно лип к спине, пока всё тело было придавлено к полу. Он старался повернуть голову, насколько того позволяла хватка, ища, что укусить, пока доберман не сам любезно подставил ему своё предплечье. Так он доказывал и себе, и ему, что это щемящее чувство принадлежности обоюдно.
Они не целовались. Они бросались друг в друга хриплыми, прерывистыми рыками и визгами. Дрожь, пробежавшая по телу Уёна, заставила инстинкты Ёсана мгновенно откликнуться на этот зов, и спустя несколько суровых толчков они взвыли на пару. С грозным рыком облегчения и победы, доберман намертво вмуровал лиса в пол и застыл, передавая ему всю дрожь завершения.
Ёсан медленно разжал челюсти, проведя языком по оставленным на шее Уёна следам. Ладонь ласково легла на волосы, а гладкий хвост добермана улёгся увесистым шнуром на его бедре, невольно подёргивая кончиком. Пёс расслабленно лежал на боку, прижимая вёрткого лиса к себе. Уён же прильнул к его горячей, жилистой шее, вдыхая самый дорогой ему запах. Лисий хвост покоился рыжим облаком на полу, но его острые уши стояли торчком среди растрёпанной шевелюры. Тело гудело усталостью, но лисьей натуре быстро становилось скучно от неподвижности, какой бы благостной та не была. Взгляд Уёна лениво коснулся налитых ягодиц Ёсана, и у него снова зачесались зубы.
Подкравшись от живота к бёдрам нежными поцелуями, он вонзил зубы в эту привлекательную выпуклость. Ёсан вздрогнул всем телом, подскочив на месте, и его хвост резко шлёпнул Уёна по любопытному носу. Он вопросительно уставился на лиса и быстро понял, что тот ничуть не наигрался: его уши радостно наклонились вперед, а глаза снова заискрили заразительным озорством. Уён беззаботно хмыкнул и вильнул хвостом, попытавшись оправдаться:
— Просто... выглядело вкусно.
— Так, значит, — беззлобно прорычал Ёсан и пригрозил сверкнувшим в пасти клыком, — раз уж мы заговорили о вкусностях...
Уён фальшиво взвизгнул, взмахнув взъерошенным хвостом и не очень энергично попытался отползти. Ёсан настиг его в один прыжок. Под аккомпанемент возобновившегося рычания и довольного тявканья завязалась новая, куда менее серьёзная борьба.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!