Вернутся к фанфику
day 12: voyeurism (yunho x seonghwa x mingi)
17 октября 2025, 23:04 Минги знал, куда и зачем он идёт. Он видел, как Юнхо после ужина направился в покои дарёного омеги с тем же видом отстранённого долга, с каким раньше он приходил к нему. Щемящий укол ревности и непонятного любопытства заставил его последовать за альфой. Наитие, то самое, что повелевало прислушиваться к каждому шевелению в утробе, теперь гнало его на цыпочках по холодным каменным коридорам. Что в этом Сонхва такого особенного? Что за магия заставляет Юнхо навещать его, пока омега, носящий его ребёнка, коротает ночи в одиночестве? Он хотел увидеть это своими глазами.
Омега ждал в тени арки, пока тяжёлая дверь, отпиравшаяся только снаружи, не захлопнулась за Юнхо, а потом споро прильнул к складке балдахина, не зная, что именно он надеется увидеть. Было трудно дышать воздухом, спёртым от тяжёлого запаха Юнхо, смешанного морозно сладким ароматом другого омеги.
Покои, в которые Минги прошёл тайными ходами, были ничем иным, как золотой клеткой, обитой бархатом. Высокие своды нависали глухими тенями, узкие витражные окна, пропускавшие лунный свет цветными пятнами, были украшены коваными решётками в виде вьющихся стеблей. Груды мехов перед камином, парчовые занавеси, резное дерево сундуков — всё здесь говорило о ценности жильца. Однако в эту навязанную роскошь вплетались следы чужой жизни: в каменных нишах волшебным огнём горели свечи, а на подоконниках цвели ночные орхидеи в горшках из тёмной глины. Их призрачное сияние было единственным, что по-настоящему принадлежало этому месту и его хозяину.
Тела альфы и омеги переплелись на мехах перед камином, и Минги не знал, застала ли их страсть прямо здесь или на то были иные причины. Юнхо полусидел, опираясь на локти, а поверх него плавно двигался Сонхва — омега союзного клана, в жилах которого текла древняя магия. Это выглядело как изысканный церемониальный танец. Сонхва, с его фарфоровой кожей и струящимися волосами цвета воронова крыла, покачивался на альфе с текучей грацией. Его руки мягко лежали на груди Юнхо, а голова была слегка склонена, словно он ворожил его своим маленьким спектаклем. Глаза цвета утреннего неба были прикрыты, а на губах лежала смиренная улыбка. Большие ладони альфы покоились на бёдрах омеги, но не перенимали бразды правления. Минги не видел лица Юнхо, да и не хотел. Тонкий шёлковый халат, накинутый на его разнеженный стан, вдруг показался ему тесным и грубым. Ткань, обычно ласкавшая кожу, сейчас раздражала каждым своим прикосновением.
Сонхва сладко застонал и прогнулся в спине с невероятной гибкостью, и в лунном свете его кожа показалась жемчужной. Наблюдая из тени, Минги чувствовал, как по его телу разливается непрошенный жар. Видеть, как его альфа, обычно яростный и неумолимый, позволяет этому хрупкому созданию так мягко вести танец... это пробуждало в Минги неясное, завистливое томление. Он смотрел, как Сонхва ублажает Юнхо, его Юнхо, и его собственное тело, земное и тяжёлое, откликалось непозволительной волной желания.
Содрогание единожды прошлось по спине Юнхо, как удар колокола в пустом зале, и он изверг семя в пока ещё безответную плоть омеги. Сонхва мягко опустился на грудь перед собой, и его тело обмякло в безмолвии. Отдышавшись, альфа отстранил омегу от себя и поднялся со шкур. Юнхо облачался в тишине, без какой-либо нежности или сожаления на лице. На Сонхва он не бросил ни взгляда. Он выполнил то, для чего пришёл — принял дар, укрепил связь кланов. Большего от него не требовалось.
После ухода Юнхо воцарилась невыносимая тишина, в которую вплелись треск огня в камине и прерывистое дыхание Сонхва с тонким отзвуком магии. Омега лежал на спине, раскинувшись на мехах, его конечности были расслаблены, а меж густых бровей легла еле заметная складка.
Минги стоял за балдахином, и его тело требовало ответа на увиденное. Стыд оказался слабым щитом против нахлынувшей волны возбуждения. Он вышел из тени, и его босые ноги не издали ни звука на мягких коврах. Тело уже приняло решение — его тянуло к этому хрупкому, неземному существу, которого коснулся его альфа. К тому, кто был частью той же тайны, того же круга вожделения.
Когда он подошёл к Сонхва, тот с неохотой приоткрыл глаза. Взгляд его был мутным, но в нём не было удивления, будто он знал об его присутствии с самого начала. Минги опустился на колени рядом с распростёртым телом, и мех оказался тёплым там, где только что лежал Юнхо. Взгляд Минги был прикован к внутренней стороне бедра Сонхва, где по тонкой коже медленно стекала густая, жемчужная капля. Чужого. И своего.
Инстинкт, пересиливший разум, заставил его склониться. Губы, обожжённые стыдом и желанием, коснулись кожи у самого истока влажного следа. Вкус был солёным и терпким, знакомым до боли, но в нём чувствовалась и чужая, незнакомая нота, прохладная, как мята. Минги коснулся лона омеги ещё раз, увереннее, чуть проникнув языком внутрь.
Рука Сонхва медленно вплелась пальцами в корону кос на макушке Минги, прижимая к своему телу. Тот, потеряв всякий стыд, продолжил. Облизывая, он забирал себе то, что принадлежало его альфе, но было оставлено на другом. Акт одержимости и оголтелого, непостижимого притязания.
Вылизав последние следы, Минги прижался губами к омеге, чувствуя под ними горячее сердцебиение. Сонхва потянул к своему лицу, но, прежде чем их губы соприкоснулись, он взял в свои пальцы шёлковый пояс и одним плавным движением развязал его. Халат бесшумно распахнулся, обнажив уязвимое и прекрасное тело.
Их жадный, солёный поцелуй, в котором уже было не различить, где чей вкус и где чьё желание, прервался только тогда, когда им понадобилось перевести дыхание. Сонхва посмотрел на распахнутые в неверии глаза Минги, на стыдливо разгорячённые щёки. Одним плавным движением он перекатил омегу на спину. Тот не сопротивлялся, лишь издал короткий удивлённый вздох, когда мех коснулся его оголённой спины.
Учуяв тревогу, Сонхва смягчился пуще прежнего. Он опустился рядом и провёл ладонью по туго заплетённым белокурым косам. Удивительно нежные пальцы коснулись горячего лба, а затем проложили свой почтительный путь по щеке, по линии челюсти, вниз по шее. Это была не страсть Юнхо, требовательная и всепоглощающая. Это было нечто иное. И Минги был, пожалуй, слишком юн и доморощен, чтобы дать этому имя.
Ладонь Сонхва коснулась его живота. Трепетно и мягко, как мог только омега. Он игриво обвёл контур, чувствуя под своей рукой налитую жизнью плоть, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Затем его рука стала красться к тому месту, где желание Минги было безоговорочным. Его пальцы обхватили член омеги, и тот застонал от инаковости, от чужой руки на своём теле, ошеломлённый тем, что такое возможно.
Текучее, словно лишённое костей тело Сонхва обвилось вокруг Минги, окружив его собой. Губы нашли особо трепетное место на его шее, и Минги почувствовал волшебное покалывание, исходящее от Сонхва — отголосок силы, преднамеренно ему дарованный. Оно бежало по коже вслед за ладонями Сонхва, заставляя тело петь. Чаровник ласкал Минги с исключительной нежностью и точностью, словно знал каждую тайну его тела, о которой тот и сам не подозревал. Без единого слова, лишь при помощи плавящих прикосновений и перемостившего их одиночества.
Дверь в покои отворилась беззвучно, и Юнхо застыл на пороге. Его взгляду открылся тихо потрескивающий камин, знакомый халат подле него и... два тела на груде мехов, сделавшие воздух таким сладким, что вздохнуть спокойно было невозможно.
Он видел, как обеременённое тело Минги извивалось и стонало, расцветая под ладонями Сонхва. Юнхо сделал шаг вперёд, и он прозвучал как пушечный выстрел. Минги резко открыл глаза и тут же замер в ужасе. Он попытался оттолкнуть Сонхва, но тот прижался к нему ближе, загораживая собой от гнева альфы. Сонхва стрелой повернул голову, и его острый взгляд встретился с взглядом Юнхо. В нём не было страха, лишь сдержанный упрёк.
Юнхо опустился на колени рядом с ними, коснувшись кос Минги кроткой лаской. В его глазах не было ни намёка на ярость. В них разгорелся огонь, но то был огонь человека, обнаружившего, что его власть может принимать куда более сложные и… пикантные формы, чем он мог себе предположить.
— Продолжайте, — голос альфы стал низким и тягучим, как смола. — Я не смею прерывать то, что… видимо, было необходимо.
Его взгляд упал на переплетенные пальцы Минги и Сонхва.
— Если вы позволите... — произнёс он, оставив приказной тон. — Я был бы рад найти себе место здесь. Рядом с вами. Но этот выбор... — его губы тронула чуть заметная улыбка. — Этот выбор я оставляю за вами. Вы вольны меня отправить прочь.
Он откинулся назад, усевшись на край нетронутой постели, сложив руки на коленях. Альфа просто... наблюдал. В его груди всё могла улечься буря сложных чувств: и возбуждение от увиденного, и внезапная нежность к Минги, и уважение к дерзости Сонхва, и та самая вина, что подтолкнула его сделать это предложение.
Омеги замерли. В воздухе повисло молчание, полное тяжёлой нерешительности, ведь власть внезапно перешла к ним. Им решать, сделается ли их интимный миг тройственным, или альфа останется всего-навсего зрителем.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!