Глава 6. День, когда я ещё жил.

«И вновь ты обратился ко мне, – сказал тихий голос откуда-то издалека непросветной темноты, в которую вновь погрузился Пандак, – А ведь обещал, что не будешь, что не хочешь! Ты же так сильно отрекался от меня!» – чудовищный голос неизвестного сорвался на крик, и Пандака пробила мелкая дрожь. Его тело поглотил страх, он судорожно мотал головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда раздаётся голос, попытаться разглядеть хотя бы собственное тело во мраке, в котором он впервые оказался в осознанном состоянии. «Я… У меня не было выбора…» – слова давались Пандаку с трудом. Дрожащие руки, челюсть и пробегающие мурашки мешали сосредоточиться и сформулировать хоть какую-то мысль. Весь его разум был поглощён тревогой и страхом, а он не мог даже найти и определить их источник. «Поэтому я тебе и нужен – без меня ты никто. Ты просто маленький, слабый пандарен, у которого ничего нет и никогда не будет. Ты ничто без меня! Ты не в силах защитить даже самого себя, ты просто немощный, никчёмный кусок животного, у которого нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего». Пандак пытался всеми силами скрыться от нагнетающих слов, в которые он не хотел верить, но понимал, что это горькая правда, от которой он так сильно пытался убежать. Пандарен закрывал уши, прижимая их со всей силой к голове, пытался перекричать надоедливый голос, сделать что угодно, лишь бы скрыться от него вместе с окружающей темнотой, но унизительная правда рекой проникала в его разум, не замолкая ни на секунду и не сбавляя громкости. «Ты ужасный друг и товарищ, ещё хуже, чем любовник. Ты не способен даже увидеть очевидных вещей, не способен защитить друзей или начать с кем-нибудь общение. Ты неудачник и пьяница. Взгляни на остальных, они намного умнее, сильнее и успешнее тебя, а ты…» «Ты тоже уснул что-ли? Доброе утро, пора работать!» Сумеречный лес. Гниющий сад. Голос Бартаса вновь оказался спасительно неожиданным и выдернул его из кошмара. С трудом разделяя слипшиеся глаза и протирая их рукой, Пандак спросил охрипшим голосом: «Бартас? Где мы?» – Пандарен пытался разглядеть окружение, но пелена перед глазами и тусклое освещение подземного помещения мешало увидеть какие-либо детали и определить, что происходит вокруг. «Мы в Сумеречном Лесу, в подвале какого-то, надеюсь, заброшенного дома. Я тут уже всё оборудовал для зельеварения, так что надеюсь, что хозяин не вернётся» – торопливым голосом объяснил Бартас, упаковывая несколько прозрачных колбочек с цветными жидкостями внутри в сумку. «Ничего не помню… Есть водичка или что-нибудь опохмелиться?» – держась за голову, сказал Пандак, упирая свой взгляд в пол. «Конечно не помнишь, мы же втроём ужрались как последние свиньи! Дум, вон, до сих пор спит, к тому же храпит так, что последние стены дома трясутся» – весело сказал Бартас, который чувствовал себя явно лучше своих друзей. «А ты-то чего такой бодрый?» – спросил Пандак, впервые увидев спящего Думселла и, удивившись тому, как такую огромную тушу, что занимала собой приличную часть подвала, он заметил только сейчас. Подвал здания был таким же, как и весь Сумеречный Лес – серым, неприветливым и вонял смрадом. Потрескавшиеся доски, которыми были обиты стены и крыша подвала, давали знать о своём плачевном состоянии постоянным свистом ветра и осыпавшейся на пол землёй. Старые деревянные балки, покрытые практически полностью мхом, из последних сил держали крышу подвала, а доски на полу постоянно скрипели при малейшем движении Бартаса. «Я, во-первых, пить умею, не проглатывая в себя целые бутылки бурбона. А во-вторых, смотри чему я научился, – он протянул небольшой бутылёк с желтой жидкостью Пандаку, – Помогает протрезветь независимо от твоего уровня опьянения и состояния». Пандак забрал бутылёк и, ловко откупорив её, влил в себя жидкость. Горьковатый вкус растёкся по горлу и остался противным послевкусием, но, несмотря на это, пандарен чувствовал себя гораздо лучше, чем пару мгновений назад. «Да ты гений! Что в составе зелья?» – быстро приходя в бодрое состояние, сказал Пандак, вставая с пола, на котором он спал. «Хороший фокусник не выдаёт своих секретов. А за гения – спасибо, только вот ему не помешали бы две парочки рук, например, тауренских для фасовки и пандочки для доставки покупателю этой партии» – с привычным сарказмом произнёс Бартас, ставя на шатающийся стол, что стоял рядом с ним, пустую сумку с пришитой нашивкой, на которой были изображены три горизонтальных полоски, и парочку цветных зелий. «Что это?» – спросил Пандак, подходя ближе и начиная разглядывать нашивку. «Герб нашего ремесла. Считай, как печать на письмо или подпись, чтобы люди понимали, что это именно наша продукция, а не подделка, – пояснил Бартас, складывая колбы с жидкостями в сумку, – А теперь отнеси их в Штормград, в Старый Город, в таверну «Свинья и Свисток». Тебя там должен встретить какой-то гном, а я пока что попробую разбудить нашего огромного таурена, пока он снова не начал храпеть». Пандак молча кивнул в знак согласия и забрал сумку с содержимым, вешая её на пояс, чтобы та сильно не бросалась в глаза и не привлекала лишнего внимания. Бартас же вновь начал смешивать неизвестные цветные жидкости и подносить их под нос Думселлу. Пандак зашёл в столицу Альянса, удивлённо рассматривая пейзажи и архитектуру вокруг. Мало того, что он до этого времени ни разу не был в Штормграде, хоть он и находился в паре метров от Златоземья, пандарен в принципе редко когда видел природу и город во время рассвета. Он всегда прибывал в Элвинский Лес вечером или ближе к ночи и не слышал пение утренних птиц и того, как медленно и нерасторопно просыпалась столица. Свежий прохладный воздух ударял в лицо, стараясь взбодрить зевак, что в такую рань уже шли работать на фермы или открывать свой магазин для покупателей. Размеры улиц и количество людей завораживало его и вызывало детский интерес, Пандак, как ребёнок разглядывал окружение с неподдельным энтузиазмом, но пара городских стражников, что только заступили на службу, прервали его поток мыслей своими пристальными взглядами, что были полны отвращения и желчи, которую он чувствовал даже через их латный шлем. Пандарен быстро вспомнил о своём задании и притупил взгляд в землю, чтобы не привлекать лишнего внимания. Побродив ещё немного вдоль улиц, Пандак дошёл до нужной таверны. Подняв свой взгляд вверх на вывеску, он ещё раз убедился, что это именно то место, о котором ему говорил Бартас. В его голове промелькнула мысль о том, откуда он знал куда идёт, если раньше он не был в городе и тем более в этом районе, но быстро отбросил лишние мысли, стараясь сконцентрироваться на задании и вернуться с успехом обратно к Бартасу. Он медленно открыл дверь в таверну, но вместо привычного обескураживающего аромата алкоголя и весёлых выкриков посетителей, его встретил затхлый запах сырости и полутёмное высокое помещение, которое освещалась лишь парочкой свеч, которые стояли на барной стойке, за которой, самое удивительное, не было бармена, а сидел лишь гном в расписных кожаных доспехах. «Принёс?» – спокойным голос произнёс гном, даже не оборачиваясь на пандарена. «Принёс» – таким же спокойным голос Пандак, закрывая за собой дверь и не решаясь двигаться дальше. «Сюда» – гном тыкнул пальцем на барную стойку, до которой едва дотягивался из-за своего роста, указывая место, куда положить сумку. Пандак решительной походкой, стараясь поглотить в себе тревогу, прошёлся до барной стойки и положил на неё сумку. Стеклянные колбы стукнулись внутри сумки и звон эхом пронёсся по помещению. Гном безразлично повернул свою голову в сторону сумки и, кивая на нашивку, спросил: «Что это?» «Герб нашего ремесла» – сказал Пандак, поднимая свой подбородок чуть выше. «Вы не с бароном?» – недоумевающе спросил гном, поворачиваясь всем телом в сторону пандарена. «Нет» – стараясь казаться серьёзным, ответил Пандак, не понимая о ком идёт речь, он начал следить за реакцией гнома, но тот лишь устало выдохнул. «Опасно. Держи» – гном забрал сумку себе на колени, а на её место положил маленький рубин. «Что это?» – спросил Пандак, забирая драгоценность себе в ладонь. «Рубин» – устало пояснил гном, собираясь вставать со стула. «Сука, у тебя лимит на слова или что за шоу ты тут устраиваешь? Какой нахуй рубин, где моё золото, малявка?» – не в силах больше терпеть очевидные ответы, пандарен вышел из себя, а в его глазах вновь полыхнул ледяной огонь. «На аукционе стоит дорого, проверь сам, – гном вышел из барной стойки, открыл сумку, которую дал ему Пандак и переложил содержимое в другую сумку, на которой была нашивка в виде красивой алой розы. Закончив с перекладыванием, он протянул сумку обратно пандарену, – Забери, деньги возвращать не надо». «Слышь, недоросток, ты чё, озверел? Мало того, что вместо золота даёшь мне какие-то цветные камешки, так ещё и от сумки нашей брезгуешь?» – Пандарен подошёл ближе ко гному, практически вплотную, чтобы подчеркнуть значимую разницу между их ростом не только словами, но ещё и физически. «Это сумка барона» – пояснил спокойно гном и, устав держать навесу пустую сумку пандарена, бросил её на пол, а сумку барона аккуратно повесил на свой пояс. Пандак, зарычав от злости, хотел броситься на гнома, но тот ловко ослепил пандарена, бросив в него небольшой мешочек, что взорвался плотным облаком пыли прямо перед лицом, заставляя зажмуриться. Когда Пандак открыл глаза, то вокруг него не было ничего, кроме медленно затухающих свечей и рубина в ладони. Громко выругавшись и прокляв гнома, пандарен направился обратно к Бартасу, чтобы рассказать ему о случившемся. Когда Пандак вернулся в дом в Сумеречном лесу, то увидел уже проснувшегося Думселла, что сжимал в своих руках развёрнутое письмо и быстро пробегал по нему глазами. Чем дольше он читал, тем сильнее его рука сжимала бумагу. Позади него, оперевшись спиной на стенку и массируя пальцами переносицу, стоял Бартас. Они вдвоём не обратили никакого внимания на появившегося в подвале пандарена, и он решил привлечь их внимание: «Что-то случилось?» – видя состояние своих друзей, Пандак задал очевиднейший вопрос. «Да пошёл нахуй! – выкрикнул Думселл, комкая кусок бумаги и швыряя его в противоположную стенку, – Этот придурок ещё пожалеет». «У нас очередной покупатель отказался от заказа, потому что наши сумки не от "барона", а покупать зелья от незнакомых продавцов он тоже не готов» – пояснил поникший Бартас, начиная убирать приготовленные зелья в сумку и разбирать оборудование для зельеварения. «Реально, пошёл он нахуй. Найдём других, у нас же много заказов?» – самоуверенно спросил Пандак, рассчитывая на положительный ответ. «Нет, это был последний. Наш с вами бизнес прожил пару часов, а мы остались банкротами, – Бартас застегнул сумку с нашивкой собственного герба и полную зелий, после чего устало выдохнул и сел на пол, – Возвращаемся обратно в Златоземье бухать?» – Стараясь скрыть печаль за улыбкой, спросил рыцарь смерти, но все прекрасно понимали его печаль и стали совместно искать выход из положения. «Да навалять им всем надо! У тебя же есть их имена?» – Разгорячённо спросил Думселл, сжимая свои кулаки. «Предлагаешь начать бить потенциальных покупателей и силой им продавать товар? Прекрасный маркетинговый ход, Дум» – Привычным сарказмом ответил Бартас, ещё сильнее погружаясь в печаль. «А это идея! – неожиданно сказал Пандак, указывая пальцем в сторону Думселла, – Мы можем отправиться в Златоземье, нас там плюс-минус знают, собрать там народ и доказать им всем, что наша продукция хоть и не от "барона", но тоже чего-то стоит. Мы прорекламируем свой товар и перестанем быть непроверенными продавцами». «И как ты предлагаешь проявить себя и сделать рекламу? Объявить конкурс "Кто больше выпьет зелий и не умрёт"? Или попадать карандашом в пустые колбочки?» – С очевидным сомнением уточнил Бартас. «Ахах, нет. Мы можем собрать толпу вооружённых героев и авантюристов, а потом…» «А потом начать крошить орков! – в разговор резко встрял Думселл, дополняя идею своего друга, – Мы устроим рейд на зелёножопых орков, костлявых отрекшихся и их слащавых эльфов. Заявим о себе не только в Златоземье, но и весь Азерот содрогнётся от нас!» Бартас с Пандаком молча смотрели несколько секунд на таурена, взвешивая все "за" и "против", а потом практически в один голос выкрикнули: «Ах ты сукин сын, мы в деле!» «Да, кстати, Пандак, переоденься в нормальную латную броню. Мы с Бартасом тебе купили новые доспехи, лежат на верхнем этаже. А то в своей поломанной кольчуге только позориться перед орками будешь» – полный энтузиазма, произнёс Думселл. Солнце медленно собиралось заходить, лучи пробивались сквозь плотную листву деревьев, создавая причудливую игру света, что падал на скопившуюся толпу перед таверной «Гордость Льва». Во главе толпы, на самодельном подиуме из сваленных в кучу мешков с землёй, стояло трое друзей, что были облачены в практически идентичные леденисто-голубые латные доспехи, что были начищены до блеска. Толпа перед ними ревела и кричала, будто единый живой организм, которым они управляли. Собрались абсолютно все желающие поучаствовать в рейде на Орду: Дренеи-паладины, для которых месть оркам за их родину была целью всей жизни, дворфы-шаманы, которые терпеть не могли Отрекшихся и просто искали повод собраться, чтобы надрать кому-нибудь задницу и выпить, люди-воины, которые были простыми энтузиастами и участвовали в рейде за идею и много других разных героев Альянса. Была даже девушка-жрица, что просто проходила мимо, но, заметив её, Пандак просто не смог оставить её без внимания и надоумил её пойти с ними в рейд в качестве талисмана. «Твоя любвеобильность убьёт тебя, Пандак. Она же даже неполноценная жрица, она не сможет вылечить нас» – Причитал Бартас, не понимая поступка Пандака. «Она пойдёт с нами как талисман. К тому же, не всё же время мне смотреть на ваши морды, иногда хочется посмотреть и на прекрасную девушку» – пояснил Пандак, смотря на смущённую комплименту жрицу. Как только солнце село за горизонт, отряд, который начислял в себе практически три десятка героев Альянса, двинулся на север, в сторону Подгорода – столицу Отрекшихся. Они не собирались брать штурмом город и уж тем более убивать королеву Отрекшихся – Сильвану Ветрокрылую, их целью было создать шум вокруг себя и убить как можно больше Ордынцев в Тирисфальских Лесах, чтобы их имена начали наконец-то что-то значить, и их продукция перестала быть неизвестной. По дороге, не теряя времени, троица лучших друзей раздавала каждому в отряде свои усиливающие и защитные зелья, также практически каждому в подарок была выдана сумка с нашивкой их герба – тремя горизонтальными полосками. У некоторых из собравшихся воинов были сумки с гербом "барона", но на вопросы, откуда у них эти сумки и что они про него знают, все просто отмахивались или говорили, что сумка им досталась от друзей. Времени проявить расследование и чистки внутри такого сплочённого коллектива не было, да и желания тоже. Даже если они и шпионы, у них в руках было оружие и они пришли сюда ради той же цели, что и остальные. Отряд довольно быстро дошёл до болот, через которые ещё недавно Пандак шёл совершенно один и даже не задумывался о том, что будет снова идти по этой дороге. Земля под ногами время от времени проваливалась вниз, стараясь затянуть за собой пандарена и остальных, но он не обращал на это совершенно никакого внимания, сейчас всё внимание было направленно не на поиск цели в жизни, не на самокопании и не на стараниях вспомнить хоть какие-нибудь воспоминания из жизни, нет. Сейчас он был полностью погружён в энтузиазм толпы, что шагала за ним и его друзьями, которых он так нелепо обрёл, но доверял каждому из них больше, чем себе. Хоть он и знал их совсем немного, пандарен понимал, что их дружба – это дружба на века, о такой дружбе пишутся книги и ходят легенды, и сейчас они втроём шли становиться этими "легендами". Сногсшибательный погром близлежащих поселений и скоплений Ордынцев под столицей Отрекшихся обошёлся успехом. У нежити Орды не было и шанса хоть как-то противостоять огромному организму из десятков героев Альянса, что пришли ночью крушить и уничтожать всех врагов на своём пути. После победы у земель Подгорода, команда Альянса двинулась дальше, на север, в сторону Луносвета – столицы эльфов крови и, после очередного успешного разгрома Орды, весь отряд отправился через порталы, которые учтиво открыло несколько магов, в Дуротан – на территорию главной столицы Орды, но последней точкой в их маршруте был Мулгор – земли столицы тауренов. Тёмное ночное небо рассекали первые лучи рассвета, выдохшийся отряд разбил небольшой перевалочный лагерь под деревьями, что одиноко стояли посреди огромной равнины. Конечная точка их маршрута была окружена высокими непроходимыми горами по всему периметру и только одна дорога вела внутрь этой неприступной природной крепости. На разведку единственного маршрута отправился Бартас с ещё двумя героями Альянса, а Пандак с Думселлом остались в лагере вместе с оставшимися энтузиастами набираться сил. Их команда сильно уменьшилась от первой точки: многие были ранены и отправились домой для восстановления, другие же просто устали от ночных сражений и отправились домой спать. От великих двух десятков бойцов осталась лишь горстка вымотавшихся героев, для которых закончить маршрут и вернуться домой с победой стало дело честью. «Слушай, я дальше не пойду» – Уставшим неуверенным голосом сказал Думселл, сидя возле костра рядом с Пандаком. «Что? Почему?» – Не ожидавший такого резкого заявления Пандак ошарашенно посмотрел на своего друга. «Я хоть и предал Орду и присягнул Альянсу на верность, но убивать тауренов – своих собратьев, я не буду и громить наши земли тоже. Так что я буду ждать вас двоих завтра в "Гордость Льва", расскажете, чем всё закончилось» – сказал таурен, вставая с земли и отряхивая от грязи побитые доспехи. «Жаль, конечно, ну ладно, я понимаю» – относясь с понимаем к решению товарища, Пандак попрощался с ним до завтра и продолжил с оставшимися и своим "талисманом", ждать Бартаса с разведки. Спустя пару минут ожидания, Бартас вернулся с разведки с не самыми лучшими новостями: «Проход на территорию Мулгора, как и ожидалось, только один и он перекрыт отрядом Ордынцев, который насчитывает в себе десять бойцов, а во главе стоит тот самый самодовольный эльф крови, которому хватило храбрости зайти прямо в Златоземье и бросить нам вызов, – с печальным лицом отчитался рыцарь смерти и сел перед костром рядом с Пандаком, – А где наш бык?» «Ушёл обратно домой, сказал, что не будет убивать и грабить своих собратьев несмотря на то, что он сменил фракцию» – сказал пандарен, подкидывая пару сухих веток в костёр. «Хуёво, с ним хоть какие-то шансы были, а сейчас…» – Бартас снял свой шлем, давая длинным седым волосам свободно колыхаться на ветру. «Ну, было бы, странно конечно, если бы наш поход остался не замеченным Ордой. Так что вполне ожидаемо, – Пандак достал из своей сумки полную бутылку бурбона и ловким движением руки откупорил её, – Будешь?» «Подождём немного, может, они разбредутся и потом атакуем, начатое дело надо завершить. А завтра вечером в Златоземье такой пир по поводу нашей победы закатим, все Восточные Королевства на ушах стоять будут!» – сказал рыцарь смерти, беря из рук Пандака бутылку с бурбоном и отхлёбывая глоток с горла. Спустя одну выпитую бутылку спиртного, солнце уже во всю растекалось своим чистым золотистым светом над равнинами Мулгора. Небольшая горсть, оставшаяся от толпы героев, заметила, что охрана прохода исчезла и, не теряя ни секунды быстро ворвалась на земли тауренов, атаковав землю случайно попавшейся им деревни. Атака была уже не такая яростная, как самая первая на Тирисфальские Леса, но всё равно закончилась успехом и это было самое главное. После сражения все быстро попрощались друг с другом и разбрелись в разные стороны, зная, что соберутся вечером в таверне, чтобы отметить такое великое событие. Молодая жрица, которая весь поход провела с пандареном, быстро чмокнула его в щёчку и ушла вместе со всеми домой. Пандак устало перебирал ногами в сторону Кабестана, чтобы на корабле уплыть в Восточные Королевства, но резкий свист за спиной заставил его обернуться. Перед ним стоял эльф крови в золотистых доспехах, что были надеты на стройное мускулистое тело, а за его спиной был изящный и незаурядный меч с крыльями на рукояти и двух переплетённых между собой в начале лезвий, что составляло одно целое. «А, так вот кто устроил этот поход на наши земли. Не смогли смириться с поражением? И где твои друзья?» – самодовольно спросил эльф, театрально раздвигая руки в стороны и ища глазами ещё двух рыцарей смерти. «Блять, ну только не ты» – устало выдохнул Пандак, осознавая, что так просто паладин его не отпустит. «Не надо было вам соваться на территорию Орды. Теперь мне придётся убить тебя, а потом и твоих друзей, и поверь мне, ни один гоблин меня в этот раз не остановит» – Эльф медленно достал меч из-за спины и встал в боевую стойку, уверенный в своей победе. «Так, ладно Пандак, ты справишься, так же как и в тот раз с орком. Берём только…» «ВЫПУСТИ МЕНЯ» – гнилой голос резким звоном ударил в голове пандарена, отчего тот резко зажмурился, чуть ли не роняя меч на землю. «Похоже это будет проще, чем я думал» – прошептал эльф, сжимая меч в руках и быстро сокращал расстояние до своего противника. «…Только чуть-чуть, только необходимое для сражения. Не теряем контроль и самообладание» – Пандак повторял эти слова себе под нос как мантру, стараясь сконцентрироваться на движении врага. Пандарен успешно заблокировал первый выпад паладина, но второй удар рассёк лицо ему слева обе губы. Кровь начала капать со рта на землю и струйкой течь в рот, придавая небольшой привкус железа. Он начал жадно прижимать губы, стараясь остановить кровь, но… «Ты правда думаешь победить меня?» – рыцарь смерти быстро оправился от удара и, выпрямившись, презрительно взглянул на эльфа. «Лучше тебе было не приходить тогда на арену со своим другом» – крикнул паладин, совершая ещё несколько выпадов в сторону бывшего прислужника Плети. «Лучше тебе было никогда не рождаться» – блокируя все удары, рыцарь смерти не давал больше нанести ни единого удара по себе, чем только пробуждал агрессию и провоцировал своего противника. Эльф нанёс очередной рассекающий удар сверху вниз, вкладывая всю свою силу, но пандарен парировал удар, с неистовой скоростью совершил пируэт и резким движением отсёк голову паладина. Он двигался так быстро и легко, будто бы совершенно не знал усталости, а его тело было легче пера на ветру. Кровоточащая голова в шлеме упала на землю, и из ровного разреза обильно потекла кровь. Рядом с головой свалилось и тело, облачённое в тяжёлые латные доспехи. Рыцарь смерти спокойно встряхнул свой двуручный меч от крови и, убрав его в ножны, довольный пошёл дальше в сторону Кабестана. Чем ближе он подходил к городу, тем сильнее сознание возвращалось обратно к Пандаку, и его голова начинала гудеть от осознания произошедшего, а тело сводило от усталости.