Глава 11: Родительская фигура.

      Подлодка резко вынырнула из темных глубин, подобно морскому хищнику, проехавшись кармой еще несколько метров по песчаному берегу.       -Слушай, приятель. Посадка, конечно, мягкая. Но давай больше так не делать? - прострекотал из своей лампы Джемини, стоило только юноше сойти на землю.       В этом месте, окутанном мраком и голубым свечением странных частиц, он не был один. София поджидала около одиноко горящей лампы. Сверчок был удивлен ее появлением, Пи также был в небольшом замешательстве, но своих вопросов к ней не огласил, предпочтя роль слушателя.       -Наконец-то мы встретились здесь с тобой. Ты умен, так что для тебя не будет сюрпризом, что София в отеле - не настоящая я. На самом деле я нахожусь в верхней части аббатства, - голос девушки на секунду дрогнул вместе с ее образом. -Я уже давно стала его инструментом. Я пережила страшную боль, а душа моя разбилась на кусочки, - София прискорбно опустила взгляд. -Правда в том… что я завела тебя так далеко не чтобы спасти Крат, а чтобы спасти меня. Мне стыдно, но я была так воодушевлена, когда ты ответил на мой зов, умница мой… Несмотря ни на что, спасибо. Мой дух и мое тело существовали по отдельности слишком долго. Возможно, они объединятся после смерти… с миром, - голубая фея сложила руки в молитвенном жесте, обращаясь к Пи. -Если найдешь мое тело, пожалуйста, помоги мне обрести покой. Дальше тебе придется действовать без меня.       Мальчик кивнул ей в ответ, но у него все еще оставалось несколько вопросов к Софии. Про Саймона, про эрго, про способности голубой феи. И она дала ответ на каждый из них. Так и выяснилось, что София являлась дочерью бывшего главы Алхимиков - Валентина, а Саймон в прошлом был его правой рукой, но после амбиции заполонили его взор и подтолкнули к ужасным поступкам, из-за которых пострадало бесчисленное количество людей, и пострадает еще больше, если его не остановить. А сама София с недавних пор поняла, что из себя представляет эрго и как с его помощью можно управлять временем, из этого следует, что именно она и отматывала время каждый раз, когда жизнь юноши была под угрозой.       -Я наделю тебя своей силой, прежде чем мой дух снова ослабнет. Звездочет укажет тебе путь, умница мой. Обрывки воспоминаний бушуют у моря из-за эрго. Пожалуйста… будь осторожен, - это было последнее, что сказала голубая фея, прежде чем ее образ исчез с берега.       Обернувшись, Пи видит, как Джулия недвижно стоит у каймы воды, подняв голову к небу.       Чёрные тучи полностью укрыли небосвод, спрятав за собой утреннее солнце. На их фоне медленно витают частички эрго тихими волнами, оно имеет голос, точнее сотню голосов, они тихо перешептываются между собой. Завораживающее зрелище, это небо и мерцающее эрго в нем напоминали ей о доме, где ясной зимней ночью можно было увидеть такое же ослепительно притягательное небо, а в иной раз запечатлеть миг северного сияния, переливающееся в небосводе, как живое существо. Воспоминания о тех ночах навевают тоску на охотницу. Она шумно вздыхает, когда слышит шелест песка у себя за спиной. Видимо, разговор с голубой феей окончен.       -Я знала, что в отеле была не настоящая София, а только её эфемерный образ, - Джулия повернула в сторону юноши голову, оторвав взгляд от небосвода. -Просто не хотела тебя расстраивать, - с её стороны вновь раздался шумный вздох, и взор опустился себе под ноги. - В конце концов, я как никто другой могу понять Софию…       -Почему?       -Почему… Ха-х, наверное, потому, что мы обе смотрим на этот мир шире. Хотя, возможно, я завышаю её способности. Но в ней я чувствую некое «родство», если это так можно назвать в этих краях, - Джулия мотнула головой, обрывая поднятую тему. -Так или иначе, но мы добрались до острова Алхимиков, обратной дороги нет, остаётся только…       -Закончить начатое, - договорил за неё Пи.       -Верно, - девушка развернулась к нему лицом, бросив взгляд на возвышающуюся вдалеке башню. -Путь обещает быть долгим. Будь готов.       В ответ молчаливый кивок, взор, брошенный в том же направлении, и первые шаги вверх по песчаному берегу. Ноги вязнут в глубоком и мягком песке, выбивая из равновесия и мешая равномерному шагу. Вот уж действительно препятствие, о котором так сразу не догадаешься. Потеряв вновь баланс, тело охотницы покосилось в сторону, как вдруг её крепко схватил за руку напарник, помогая встать на ноги. Пи не обронил ни слова, продолжая держать её ладонь в своей, ступая по крутым склонам. Поддерживая друг друга, идти стало гораздо проще.       Пройдя несколько метров, среди дюн стали видны небольшие песчаные фигурки, они выбивались из общей картины и тут же притягивали к себе взгляд своим слабым свечением. Конечно же, желая заполучить ответы, Пи подходит к ближайшему из них. Джулия приглядывается к грубоватому образу в хмуром прищуре. Он отзывается тихим импульсом у нее в голове, так, словно охотница непроизвольно вновь вошла с чем-то в контакт. Или же… как если бы она рылась в чьей-то голове.       Слова Софии про обрывки воспоминаний, это ощущение контакта. Ненамеренно головоломка сама сложилась в ответ. Это были воспоминания. Его воспоминания. А она вот так лезет к нему в голову. Внезапно Джулия вырывает свою руку из хватки, аккурат к моменту, когда Пи потянулся к образу из воспоминаний. Ожидаемо, юноша опешил, застыв в одном положении, лишь уставив на охотницу растерянный взгляд. Она в ответ прижала обе руки к груди, отвернув голову.       -Так будет лучше. Эти воспоминания предназначены для тебя. Не хочу лезть тебе в голову…       Вне контакта фигурки исчезли, отчего девушка даже облегчённо выдохнула. Она не должна копаться в чужих головах. Но вновь эта проклятая сила решает за неё. Её уже тошнит от этого, но вместе с тем Джулия не может избавиться от неё, ровно так же, как не может избавиться и от своего прошлого, своего бремени охотника…       Мрачные думы вновь заполонили ее голову, пока она следовала за мальчиком от одного места к другому, словно призрак.       «Мой мир сожжен дотла. В нем нет места жизни, лишь пепел, руины и те, кто человеком зваться не может. Все мои попытки зажить иначе тщетны, я принесу за собой этот пожар, что уничтожит спокойствие и мир в землях, на которые ступит моя нога. Ведь я - проклятый охотник, и таковой навсегда останусь. Для меня нет надежды, лишь смерть и разрушение…»       Девушка болезненно морщится. На четвертой остановке она поднимает взор на Пи, который все это время, судя по всему, соприкасался с той частью своего прошлого, что ранее была заперта от него. Его взгляд был полон смятенной задумчивости.       «Для него будет лучше забыть обо мне, когда все это кончится. Да, я сильно наследила в этом городе, но пока здесь нет моей проклятой крови, доказать моё присутствие после того, как я исчезну, будет практически невозможно. Потребуется какое-то время, чтобы он и остальные про меня забыли. Но так будет лучше для них всех».       На пятой точке воспоминаний взгляд Пи ошарашенно округлился, мгновением позже до ушей охотницы донесся громкий стук его сердца. Юноша потерянно приложил к груди руку, от накативших образов неприятно засаднило внутри, отчего пальцы непроизвольно сжали ткань под собой. Но он не обронил ни слова, и в этом молчании они дошли до одинокого звездочета на вершине песчаного берега.       Видимо, Пи нужна была передышка после увиденного. Что там было такого, Джулия не желала знать, это не ее дело, так что она просто стояла рядом и ждала. Но вдруг юноша всполошился, будто резко вспомнив о чем-то. Порывшись в сумке, он достает оставленную ему от господина Вениньи запись с дешифратора. По словам принца высшего общества, для прослушивания нужно всего лишь воспользоваться звездочетом. Пара секунд, и из устройства раздался все тот же мальчишеский голос Короля Марионеток, сотрясая тишину морского берега:

Карло… Надеюсь, ты слышишь меня. Меня зовут Ромео. Мы вместе росли в Доме Милосердия Монад. Помнишь? Мы были лучшими друзьями! Я делаю все возможное, чтобы противостоять каменной болезни и Алхимикам. Мы с моими марионетками сражаемся с самой смертью! Поэтому я пытался отправить тебе посланников… Но ты избавился от каждого из них. Тебя по-прежнему не остановить. Я помню тебя. У нас нет причин сражаться, я так думаю.

      Запись начала заедать, голос стал искажаться под натиском статического шума.

Я Ромео… Лучший друг Карло…

      Снова этот голос и снова это имя. И вновь оно было обращено к этому мальчику. Это уже не совпадение, а закономерность, выходит…       -Так… Тебя зовут Карло? - осторожно спросила Джулия, покосившись на компаньона, что продолжал стоять в замешательстве.       -Я… не знаю. Точнее не уверен…       -Тогда, как мне к тебе обращаться?       Юноша поднял на охотницу взгляд, полный смятения. Неужели это так важно сейчас? К тому же у него попросту нет ответа, как и нет решимости в своих суждениях. В один миг в голове вновь началась неразбериха, одни события перекрывали другие, вызывая у него полный хаос в собственных чувствах. И они… давят на него изнутри, заставляя сердце отбивать тревожный ритм, он ощущал внутри тепло, но в данный момент оно казалось ему чужеродным. Увиденные события не намерены покидать его голову. Смерть… Он правда уже умирал? А точно ли именно он? Джулия сказала, что то были его воспоминания, но действительно ли то был его образ. Смотря на него со стороны, он казался ему таким неизведанным, незнакомым и тут же очень близким. Размышления об этом вызвали в нем лишь больший диссонанс. Охотница все ещё ждёт от него ответ, и, встрепенув головой, юноша бросил:       -Зови, как раньше, так будет проще…       -Поняла, - с глубоким вздохом отвечает девушка.       Реакции её напарника вновь усложнились, становясь всё человечней, но в подсознании молниеносно встряли мысли, обрывающие дальнейшие рассуждения о состоянии Пи.       «Просто доведи это дитя в сохранности до конца и исчезни. Да, таково мое предназначение, я просто охотник, что исполняет свой долг. Слуга без лица и голоса».       «По крайней мере, я уверую в это. Иного выбора просто нет», - под конец охотница медленно моргнула, и когда открыла глаза вновь, её лицо стало абсолютно гладким, до чужеродного спокойным, как маска, что идеально легла по контурам.       Однако есть кое-что, в чём Джулия продолжает себя убеждать, но только больше лжёт себе. Она быстро привязывается к людям, к которым прониклась симпатией. Это та дрянная привычка, от которой она всё никак не может избавиться. Из-за неё же её сердце так часто рвётся на сотни частей, когда наступает момент прощаний, будь то разлука или смерть на её руках. Но каждый раз она прячет истину за холодностью и равнодушием. Пока этого никто не замечает, то и ложь становится правдой, нужно лишь в неё и самому поверить…       Охотница обернулась на юношу рядом, чтобы огласить ему простую истину:       -Готовься к худшему. Людей в этой башне больше не осталось. Все они превратились в кровожадных чудищ.       «Худшему? Разве может быть хуже, чем сейчас?» - в недоумении подумал Пи, бросив взгляд вдоль горизонта.       На вершине холма возвышалась башня, словно та тянулась напрямик к небесам. Её пик сиял от сливающегося в одну точку разлетающегося всюду частиц эрго, обвенчивая его ярким светом. Однако вид у подножья был не настолько захватывающим дух, скорее даже удручающим. По земле всюду, словно призраки, волоклись туши, компанию им составляли те скорпионоподобные кристаллизированные твари, одну из которых напарники повстречали на Центральном вокзале. И если у них возникли трудности, чтобы просто уложить одну такую особь, то трудно представить, что нужно будет сделать, чтобы разобраться с целой ордой этих чудовищ. Вот только времени на подумать им не дали, шагнув близ башни, по незваным гостям тут же начали арт-обстрел. Метнувшись за укрытие выросшего из земли камня, то вмиг было разбито на мелкие камушки. И тогда охотница с юношей сделали, возможно, самую безрассудную вещь, которую только можно было выкинуть в сложившейся ситуации. Воспользовавшись второй заповедью охотников, они ринулись напрямик к подножью башни, вверх по лестнице, лавируя между острыми когтями мутировавших зверей, тяжелых культей туш и снарядов пушек. Адреналин в этот момент зашкаливал в крови Джулии, а нутро Пи всё больше заполнял механизированный шум от стука шестерней в груди.       Погоня на этом не прекратилась, туши следовали за ними по пятам, даже не намереваясь отставать. Наобум охотница вбежала в проход, который вывел её и мальчика в, с первого взгляда, тупик. У дальней стены стоял исполинских размеров мужчина, пронизанный насквозь нескончаемым количеством устройств, конструкций и уже знакомых кристаллов, разросшихся настолько сильно, что они буквально заменяли предплечье и кисть подопытного.       Выхода нет. За спиной становится всё громче рёв чудовищ, и страж этой комнаты тоже начал шевелиться, угрожающе приближаясь к вторженцам. В сложившейся ситуации Джулия делает ещё одну безумную вещь. Словно не ведая страха, она ринулась со всех ног напрямую к врагу, однако вместо ожидаемого удара, начавшего бы эту драку, она проскакивает под ногами гиганта, подбегает к стене и по немногочисленным выступам, словно ступеням, взбирается на возвышенность. Пи, недолго думая, последовал за ней, проскользнул под несущегося на него кулака, пока ему буквально в затылок дышали своим зловонным дыханием монструозные твари.       Юноше повезло, просвистевший удар стража пришелся точно в голову кристаллизированному зверю, отчего тот взревел и тут же бросился в ответную атаку. И пока за спиной раздавался рёв и вой, охотница подхватила за протянутую руку мальчика и, покачнув его тело над землёй, забросила к себе на выступ. С высоты можно было во всех красках рассмотреть разворачивающуюся кровавую бойню, по итогу которой, что удивительно, никто не выжил. Ошмётки туш были размазаны по каменному полу, а тело стража валялось неподалёку, растерзанное на куски острыми когтями и зубами.       Спустившись с укрытия, напарники стали искать способ проникнуть дальше в глубь аббатства. Дверь перед ними была наглухо закрыта и выглядела слишком тяжелой, чтобы её можно было снести грубой силой. Им очень повезло, что среди остатков стража они нашли небольшой диск, который светился, если вместе с ним подойти к платформе у врат. Видимо, это был ключ. И так оно оказалось. Дверь, словно по веянию чьей-то воли, без труда отворилась, пропуская вторженцев в свои внутренности.       После той заварушки окружение теперь казалось до чужеродного тихим. Да и сама охотница притихла и словно вновь начала отдаляться, о чем-то глубоко задумавшись. И… её выражение лица, снова эта маска равнодушия. Она выглядела до жути спокойно, словно её вовсе не волнует творящийся вокруг ужас. Пи заметил это, она ведёт себя совсем как в самую первую ночь пребывания в этом городе. Но… почему она опять к ней вернулась? Эта перемена… Зачем? Что изменилось? Почему она продолжает отдаляться? Это всё из-за него? Может, он где-то оступился и ненароком обидел её? Вспоминая их последний разговор перед отбытием… Ей не нравится его ложь? Тогда она могла бы сказать ему об этом, он бы перестал. Но охотница молчит, даже толком не смотрит в его сторону. И вновь этот вопрос: «Почему?». Этого мальчик никак не мог понять, сколько бы об этом не думал. Он настолько глубоко погряз в этих вопросах без ответа, что совсем не заметил, как окружение сменилось на витиеватые коридоры. Лишь в моменте, когда его отдернула за рукав Джулия, Пи поднял взгляд.       -Тут дверь с треугольником. Ключ, он ведь у тебя? - её палец указывал на знакомый символ.       Юноша растерянно кивнул, порывшись в недрах своей сумки. Ключ с легкостью провернулся в замочной скважине, открывая проход. Но эта комната отличалась. Все внутри перевернуто вверх дном, словно по комнате прошёлся ураган или же кто-то учинил здесь жестокую драку. Однако ещё больше вопросов вызывала прибитая к стене полусломанная марионетка с железной половиной черепа вместо привычной головы болванки. К нему было присоединено несколько проводов, что тянулись из-за сломанной облицовки мраморной стены.       -О боже, настоящие, неподдельные гости. Приветствую вас, марионетка Джеппетто и мой дорогой охотник, - голос этой марионетки звучал до жути знакомо. Кто бы мог подумать, что перед ними предстанет сам Король Загадок - Арлекино. -Это наша первая встреча лицом к лицу, верно? Я надеюсь, вы не слишком сильно привыкли в рифме, без передатчика это становится непростой задачей. Добро пожаловать в моё святилище загадок! Признаю, я не ожидал, что вы и правда проделаете весь этот путь. О, какой же хаос вы на нем посеяли. Много ли было пролито крови? Кроме той… Ах! Что на вас? - и хоть этого не было видно, но, судя по интонации, Арлекино был крайне доволен собой, если бы он мог, то точно расплылся в широкой улыбке. А пока что Король продолжал разглагольствовать долгими речами перед молчаливыми слушателями. -Я знаю все об этих трусливых Алхимиках. Спрятались на своём острове, с каждым днем становятся все чудовищнее, отказываясь признавать оба этих факта. Что они прячутся… или что они монстры.       Но вдруг марионетка переключила свое внимание на Пи, адресуя ему свой вопрос:       -А ты, марионетка Джеппетто? Ты настоящий? Или до сих пор занимаешься искусством лжи, как никто другой? Ты обязан ответить. Вопрос простой. Но я повторюсь: ты обязан ответить. И этот ответ покажет, чем - или кем - ты являешься. Или кем ты решишь быть. Внимательно слушай, то речь Короля. Иначе ответ улизнет от тебя!

-Ты марионетка? Или человек? Кто ты?

      Сердце тяжело забилось в груди. Юноша не хотел отвечать, но от него требовали ответ. Он не хочет снова лгать. Но будет ли его ответ являться ложью? Он ведь действительно больше не чувствует себя марионеткой, став чем-то большим. Потерянно приложив руку к груди, ощущая, как под ладонью обеспокоенно мечется его сердце, Пи ответил одним твердым словом:       -Человек.       Арлекино аж встрепенулся на месте, торжественно воскликнув:       -Наконец-то! Ты понял! Да, мы люди. Возможно, мы и заложники эрго, но мы живём. Мы думаем. Мы любим. Мы ненавидим. Они заперли нас в тюрьме под названием «марионетка». Я осознал эту истину давным-давно… Поэтому несу свое возмездие им всем с тех пор. Кровь и возмездие, возмездие и кровь. Только это поистине движет мною… А ещё это было ТАК ВЕСЕЛО… Хи-хи-хи-хи! - Арлекино противно захихикал, вновь предавшись своим размышлениям вслух. -Даже если сейчас ты лжешь - даже если не веришь в собственный ответ - истина ясна. Доказательства очевидны. Только люди прибегают к обману по таким… неоправданным причинам. Что ж, подобные моменты ясности приятны. Когда я рифмую, мне проще сосредоточиться, так я подавляю жажду убивать, что горит во мне ежесекундно. Это было весело, сын Джеппетто. Но ни одна пьеса не длится вечно. Только, если ты не хочешь потратить здесь ещё больше своего времени. А твоё время ограничено, мальчик. Так что я с радостью потрачу каждое мгновение, если хочешь. Разве тебе не любопытно? Ну конечно любопытно. Восхитительно. Так что давай. Сейчас или никогда.       -Как ты смог дозвониться до нас? - это был первый всплывший вопрос в голове Пи.       -Эта башня поглощает все эрго в Крате. Её построили в определенном месте - здесь можно эффективнее всего изучать и использовать волны эрго. Но дело даже не во мне. И не в тебе. А в богине из башни. Вот ее… стоит спасать. Её силы невероятны. Её знания бесконечны. Она куда более… пробужденная, чем любой из нас.       В этот момент юноша покосил взгляд в сторону Джулии, что продолжала спокойно стоять рядом.       -И понимаешь… у неё такая сила. Даже если взять немного, разницы не будет. Поэтому я просто… брал взаймы. Зачем? Ну… мне было скучно. Разве можно придумать более человечную мотивацию? Что если сделать марионетку из человека так же, как марионетки стали людьми? Ну разве не любопытное размышление?       -Ты только сейчас к нему пришёл? Неужели за годы зверствований и убийств на улицах Крата, ты так и не проверил это? - охотница скрестила руки на груди, не сводя взгляда с Короля Загадок.       -От убийцы слышу. Но у тебя довольно острое зрение, мой дорогой охотник. Так вы нашли… подарок, что я оставил? Впечатляющее зрелище, да? Мне рассказал алхимик, когда я… служил ему. Благодаря ему и его удивительно низкому болевому порогу я узнал, где находится их «тайный остров». Хи-хи-хи-хи! Человечество запятнало собственное святилище задолго до того, как я его нашёл. Богохульствовало против самого себя. Против нас. Заигравшись в бога! Но я… художник. «Убийца» - слово, которое люди используют, чтобы сдерживать нас. Чтобы мы отреклись от своей силы и мощи. Я… художник. И кровь - моя краска. Понимаешь ведь меня, дорогой охотник?       Она шумно хмыкнула, сказав:       -Кровь - не очень-то практичная краска.       -Возможно, но все же стоит признать. Осквернять это самое святилище было, ну… просто весело! Одно лишь воспоминание о тех славных деньках проливания такого огромного количества крови заставляет меня содрогаться от радости. Хе-хе… хе-хе-хе!       -Значит, ты и семью Вениньи убил? - спросил Пи, устремив на марионетку презрительный взгляд.       -Вениньи… Прекрасный глупец, но все же глупец. Когда я встретил его, он был лишь мальчишкой. Хоть бы раз поблагодарил меня за то, что я сделал его сиротой голыми руками. Подал ему все на блюдечке с голубой каемочкой, избавив от балласта, что тянул его вниз. Очевидно, мне нисколько не жаль. Это было восхитительное убийство! Среди многих, многих других моих убийств с тех пор, чета Вениньи - мой личный фаворит. Они спроектировали самых первых автоматических марионеток. Порабощенные марионетки даже не понимали, что с ними сотворили. Я отправился туда не затем, чтобы отомстить за деяния его родителей. Главным образом я хотел их убить, потому что они были неприлично счастливы! Ах, какие воспоминания… В свои последние мгновения они УМОЛЯЛИ меня не убивать их дитя. И я не убил. Я не машина. У меня есть свобода воли. В пылу момента я принял решение. Мной руководила самая человечная из эмоций - любопытство. Выживи этот ребёнок… он бы получил травму на всю жизнь? Стал трусом? Мстительным фанатиком, ненавидящим марионеток? Отчаянным негодяем? Сбросился бы он в море? Запомнил бы, что демон, из-за которого он осиротел на глазах, был марионеткой? Запомнил бы он Арлекино? Неудивительно, Алхимики и люди из Мастерской оказались безвкусны в сокрытии истины. Но благодаря им мне удалось лицезреть, как Вениньи переживает вдвое больше боли… Ах, не могу сдерживаться. Хи-хи-хи-хи! Хи-хи-хи!!!       Арлекино вновь раздался в жутком, громком смехе, от которого пробирало нутро. Даже Пи ощутил это неприятное чувство, пробежавшее статическим током по спине. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на Джулию. Она оставалась непреклонной, её выражение лица сохраняло эту до абсурда спокойственность. Девушка медленно повернула в его сторону голову, явно ощущая на себе взгляд мальчика.       -Не оставишь нас на пару минут? - невозмутимо спросила она.       Вновь эта просьба. Вновь охотница отталкивает его, чтобы что-то сделать, пока он этого не видит. Но… хорошо пусть будет так. Пи молча кивнул и покинул комнату, направившись проверить пустующие коридоры.       -Что, заботишься, чтобы этот мальчик не увидел, не услышал лишнего? - спросил Король Загадок, стоило только фигуре мальчика раствориться в тенях.       -Можно и так сказать… - задумчиво бросила Джулия, смотря в сторону выхода, прислушиваясь к удаляющимся шагам.       -Знаешь, а ты напоминаешь мне кое-кого. Она, как и ты, отличалась недюжинными способностями, но имела крайне уязвимое место в виде своих учеников. Однако, должен признать, её конец жизни был жалок, - марионетка под конец безжалостно усмехнулся.       -В этом-то и отличие, Арлекино, она умерла, а я не могу позволить себе такую роскошь - как смерть, - взгляд охотницы вернулся к собеседнику. Теперь они точно остались наедине.       -Ха! Почему это?       -Потому что я - не человек.       -Пф-ф, да ладно-о-о! - Арлекино чуть было не сорвался на очередной приступ смеха, но сдержался. -Ты должно быть шутишь. Нет, ну серьёзно, даже этот мальчик понял, что он - человек. Так, а ты чем хуже?       Её спокойное выражение лица на мгновение дрогнуло, она тихо хмыкнула.       -Тем, что утратила свою человечность много лет назад.       -О, правда что ли? И кто же ты тогда, м?       -Сородич. Но тебе это наименование ничего не даст. Давай я упрощу объяснение. Я кто-то наподобие «богини из башни», - Джулия указала пальцем наверх, поводив им в воздухе. -Мы в чем-то схожи. Как минимум, у нас обеих открыт взгляд на этот мир. Только в моем случае я держу один глаз закрытым.       -А мне ты зачем это рассказываешь? Разве я похож на дурачка-алхимика, которому палец в рот не клади, дай только про богов поговорить?       -Не знаю, наверное, подумала, что раз ты безумец, то сможешь меня понять. Ведь обычно самые сумасшедшие ближе всего к истине.       -Я - безумец?! Ну это просто оскорбительно. В каком это месте я похож на безумца?! Я творец, кровавый художник, но никак не безумец!       -Дай-ка подумать. Ты прибит к стене, полностью обездвижен, но при этом в тебе по-прежнему горит огонь кровопролития и жажда убийств. Это ли не безумство? А твои загадки… они порождают самое проклятое из чувств - любопытство… - последнее слово она прошипела сквозь зубы.       -О-о, не уж-то тебя это так задело, мой дорогой охотник?       -Ничуть, - на лице девушки мелькнула миловидная улыбка. -Мне не впервой сталкиваться с рассадниками скверны. Теми, кто подначивает других тянуться за ответами, даже если они находятся за пределами неба. Любопытство - это очень опасная вещь, знаешь ли, - она со всей вдумчивостью покачала головой, присаживаясь на корточки напротив Арлекино. -Бесконечные загадки, но по итогу - ответ… - охотница резко всадила изогнутые ножи в остатки грудной клетки марионетки, оборвав его существование, - ничто, кроме пустоты.       Тело Короля Загадок безвольно обмякло, повиснув на проводах. Больше никаких загадок. Джулия нагнала Пи. Он заметил на ней новые, темные, маслянистые пятна, но не стал спрашивать, что она делала там, наедине с Арлекино.       Впереди ещё один огромный зал. В его конце стоит Кот, который был удивлён прибытию давних знакомых. Он не хочет драки, но и с пустыми руками уходить не намерен. Однако блеснувший золотой плод денежного дерева изменил его точку зрения, так что по итогу они просто мирно разошлись. Путь дальше был свободен, но выстлана эта тропа была в ад.       Вокруг творится сущий кошмар. Везде туши, мутировавшие создания и алхимики. Это место кажется нескончаемым лабиринтом, а Пи некому направить. София исчезла, Джемини молчит, а единственный напарник рядом кажется всё закрытей. От этого осознания внутри всё напряглось и сжалось, его сердце забилось быстрее, но в этом чувстве не было того приятного тепла, что раньше, наоборот, с каждым ударом ему казалось, что он и сам скоро сломается.       «Что это за чувство?»       Оно кажется таким гнетущим, отчего в один момент, когда они поднимались на лифте в полнейшей тишине, Пи казалось, что они будут ехать целую вечность. Ему хотелось поговорить о сложившихся обстоятельствах с самой Джулией, однако каждый раз одергивал себя, ведь момент был неподходящим. Они же прорываются сквозь так называемый «ад». Юноша не знал, что это такое, но по собственным ощущениям точно мог сказать, что ничего приятного в нем нет…       Но даже сейчас он не может заставить себя раскрыть рта, чтобы наконец спросить волнующий его голову вопрос. И почему от одного только взгляда на это холодное лицо у него тоже внутри всё будто холодеет?       «Она точно не хочет разговаривать сейчас…» - с грузным унынием пронеслось в голове Пи.       Лифт наконец довез их до верхних этажей. Перед взором еще одна закрытая каменная дверь. Рядом нет открывающей платформы, лишь скрижаль и одинокий звездочет, но больше ничего. Дальнейший путь возможен только, если открыть дверь, и, что удивительно, пусть и с небольшим желанием, но она все же отворилась, пропуская спутников на большой каменный мост. На его противоположной стороне виднеется еще одна дверь, судя по всему, ведущей на верхний уровень аббатства.       Практически дойдя до конца, Джулия вдруг замирает на месте, прислушиваясь к окружению. Откуда-то сверху доносится чьё-то женское мелодичное напевание и скрежет металла. Вскинув головой, в поле зрения появляется рыцарь, облачённый в шипастые доспехи. Он бесстрашно спрыгнул с балконов вниз, грузно приземлившись на холодный камень моста, вонзив в его недра свой тяжёлый составной меч, что искрился статическим током.       Пи узнал его, это был все тот же молчаливый рыцарь, который прикончил Чемпиона Виктора на Всемирной выставке. Верный слуга, преградивший путь, не оставляя и намека, что он отступит.       Его атаки кажутся медленными и очень тяжелыми, с большими паузами между замахом и самим ударом, которые порой вызывали электрический взрыв на месте, куда приземлилось острие меча, или пуская по земле веером шустрые дорожки искр. А доспехи были такими плотными, что их просто так не пробить выстрелами из пистолета или ударами легких ножей охотницы. Но кое-что она все же могла сделать, пока Пи забирал на себя большую часть выпадов. Зайдя рыцарю за спину, Джулия в прыжке с силой бьет концами рукояток клинков милосердия по щиту на спине, он громко хрустнул, пуская глубокую трещину по всей площади, но не ломаясь до конца. Однако удар пришелся таким сильным, что выбил на пару мгновений врага из равновесия, его тело покачнулось, но не упало. Отпнув от себя юношу, рыцарь разворачивается на Джулию, вызывающе подняв на нее меч. Женщина в доспехах бросает ей вызов. Выставив оружие перед собой плоской стороной, она, словно поезд, бежит на таран. Охотница уклоняется, проскользнув вдоль просвистевшего лезвия. Однако девушка совсем не ожидала, что после этого выпада рыцарь ударит вновь, стремительно развернувшись, занеся оружие над головой. Она отскочила от одного тяжелого удара, как без промедлений вознесся еще один.       Тяжёлое облачение оказалось обманкой, на самом деле не сдерживая врага ни на йоту.       Джулия задержала лезвие пудового меча, защитив себя клинками, но ее руки не могли долго выдержать этот натиск. Дернувшись всем телом назад, острие клинка врага соскользнуло с ножей, но все же задело девушку, оставив на ее щеке глубокий порез, из которого тут же стала скатываться горячая кровь. Ее капля словно на пару секунд застыла в воздухе, после приземлившись на каменный пол с оглушительным для охотницы всплеском.       «Блять…» - всё, что пронеслось в её голове в этот момент.       Джулия мало чем могла помочь в этой битве, большую часть работы делал Пи, его коса могла нанести хоть какой-то ущерб доспехам рыцаря. А охотнице только и оставалось, что переманивать внимание врага на себя, открывая напарнику возможность для удара, пока она сама уходит от одного тяжелого взмаха за другим, покуда они не превращаются в целую серию стремительных выпадов. В их противнике чрезмерно много выносливости, он замирает всего на пару мгновений, прежде чем вновь ринуться в бой. Однако стоит также отметить, что благодаря усилиям мальчика, покрывшиеся патиной латы уже трещали по швам. В последнем грубом взмахе коса рассекла воздух снизу вверх, задев острием лезвия шлем противника. Удар пришелся таким сильным, что отломал его часть, откинув и самого рыцаря на несколько метров.       Сквозь брешь выглядывал озлобленный взгляд кристально голубых глаз на фоне белой, словно снег, кожи. Женщина тяжело дышала от полученных ударов и общей тяжести покореженных лат, что в изломанном состоянии лишь стискивали ее тело. Взявшись за основание щита за спиной, она снимает его, вместе с этим скидывая остатки доспехов. Они с громким стуком валились на пол, пока не оставили противника в практическом неглиже. От меча также отвалилось два боковых лезвия, вскрывая сердцевину проводникового механизма. Вскинув клинок к небу, он заискрился, пока над головой в этот момент собирались черные тучи. И грянул гром с небес, пронзивший меч, с обрушившимся на землю тяжелым проливным дождем. Заряженное молнией лезвие было устремлено на оппонентов. С уст женщины сорвались твердые слова:       -Господин Саймон… Твой меч, Лаксазия, клянется защищать эту башню.       А после с боевым кличем она заискрилась, взмыла в небо неведомой силой, грозовые тучи сгущались, пока из них не стали вылетать яркие шары молний. Они стремительно приближались. Джулия увернулась от парочки, но третий застал ее врасплох. Перед лицом вмиг вместо ослепительного гало возникла спина Пи. Молния отскочила от его лезвия, направившись к отправителю. Удивительно, но мальчик, что в начале пути получал по голове от каждого второго врага, отточил свое мастерство блокирования настолько, что был способен отразить само проявление природы.       В последнем ударе Лаксазия снизошла на землю, искрясь не хуже катушки Теслы. Но раз на ней теперь нет брони, значит, охотница может полноценно вступить в битву. Вот только и противник стал в разы быстрее. В молниеносных взмахах женщина порой двигалась так быстро, что казалось, будто она телепортируется. Пи явно не поспевал за ней, блокируя удары за секунду, как они повредят тело. Но вот Джулия… Она видела все движения врага, даже если для этого ей приходилось прибегать к силе проклятой крови. Да, охотница все еще не может полноценно заблокировать удар, но отпарировать более чем в силах, порой уберегая напарника от новых повреждений. И если они хотят поскорей закончить этот выматывающий бой, стоит поднапрячься, не отставая от Лаксазии ни на шаг, ни на миг, напирая с каждым новым ударом.       Противник замахивается на Пи, ее меч искрится, заполняя окружение яркими отблесками. На середине удара ей в руку прилетает выстрел из пистолета, подбивая атаку в сторону. Не медля, юноша резким взмахом выбивает из второй руки щит, полностью открывая Лаксазию. Сейчас или никогда. Джулия стремглав подлетает, всаживая ножи в сердце женщины. С ее стороны не раздалось болезненного вскрика, лишь резкий вздох. Ее губы дрогнули в печальных речах:       -Ох, Мистер Саймон, вы были единственным, кого я…       Клинки заходят ещё глубже, обрывая жизнь рыцаря. Лаксазия бесчувственно падает в руки охотницы. На пике башни раздается взрыв, часть внешней конструкции рушится, опадая крупными кусками, но после… Всё затихает. Дождь прекратился, женщину осторожно укладывают на пол. Ее самоотверженность до самого конца ради своего лидера вызывала в душе охотницы всполохи воспоминаний о прошлой службе и… чувство уважения. Но у нее все еще есть невыполненный долг, так что, откинув свои мысли, лицо сохранило равнодушие. Быстро нагнав юношу, что остановился у запертых дверей, девушка перекидывается с ним мимолетным взглядом. В этот раз она даже не спрашивает, цел ли он, и так всё понятно. Навыков Пи стало достаточно, чтобы он даже в одиночку мог пережить смертоносную битву, если охотницы не окажется рядом.       Но то были пустые размышления на потом. В данный момент нужно продолжить путь.       Тяжёлые резные двери из красного дерева с орнаментом роз грузно раскрылись, позволяя зайти внутрь помещения. Но его наполнение застало врасплох. Шагнув внутрь, перед взором юноши предстало настоящее тело голубой феи. Истерзанное и разбитое, посаженное в огромную клетку, окружённую исследовательским инвентарём и многочисленными записями. Целым и напоминающим человека осталась только верхняя половина. От груди и дальше вместо тела - ошмётки сетки из чего-то похожего на разложившуюся плоть зелено-голубого оттенка с застрявшими в этой паутине крыльями бабочек. София обессиленно раскинула руки, из них также произрастали эти нити плоти. Её лик выглядел измученно, губы безжизненно посинели, глаза закрыты с высохшими тёмными подтёками под ними. И только её жалобный голос продолжал разноситься эхом в голове в отчаянной молитве.       «-Спасите меня… Мне так больно…»       -О… боже… - шокировано отозвался Джемини из своей лампы.       «-Я хочу свободы… Прошу…»       -Ч-что же нам делать? Я… я не знаю. Не мне принимать это решение. Тебе придется решать. Тебе. Не мне, - сказал, как отрезал сверчок.       Пи обернулся на охотницу, что все еще стояла в дверях, будто не в силах ступить дальше или отвести шокированный взгляд от клетки с голубой феей. В этот момент вновь раздался измученный голос Софии:       «-Столько боли, столько мук…»       И ее словам охотно верится, кому как не Джулии знать, через какой ад можно пройти по вине чужих людей.       «Пробудившиеся» платят огромную цену за свои силы, которые они порой сами не хотят. Но это… Быть запертой в клетке, как птица, терпеть муки каждый день и настолько отчаяться, что возжелать смерть…       Лицо Джулии изменилось, внутри нее будто что-то надломилось. Выражение невыносимой боли исказило ее черты, но тут же исчезло, сменившись неподвижной маской, стоило ей заметить взгляд на себе. Лишь слегка подрагивали побледневшие губы. Тонкие пальцы сжались в кулаки, натягивая кожу на костяшках добела. Она опустила взгляд в пол, пряча за полами шляпы лицо.       -Он прав… Это только твой выбор. Только тебе решать… - голос девушки немного дрожал от переполняющего её нутро напряжения.       Пи только отвернулся от неё, как тут же Джулия скрылась в ближайшем проходе справа, оставляя юношу наедине с телом голубой феи и тяжелым выбором.       На самом деле спокойствие охотницы и впрямь было маской. Стоило ей только спрятаться в дальнем углу этой каморки, куда она поспешно зашла, подальше от этих вопрошающих глаз, как болезненная гримаса окончательно исказила лицо Джулии, как будто память помимо ее воли подсказывала нечто ужасное. Настолько болезненно-тошнотное, что её ноги перестали держать, отчего девушка медленно скатывается по стенке вниз.       И вот опять история повторяется. Снова потеря. Снова эта рвущая сердце боль. От неё стискиваются зубы. От неё всё тяжелее дышать, а глаза предательски намокают.       «Почему? Почему это продолжает происходить? Почему ВСЕГДА исход повторяется?! Все в итоге меня покидают. Кого бы я не полюбила, кто бы мне не был дорог, с кем бы я не сблизилась, все до единого умирают… Неужели… Он тоже умрет?.. Я так устала от смертей… Пожалуйста, хватит…»       Бремя утраты сгорбило её плечи. Промозглый холод прокрадывался под кожу, заставляя нутро дрожать. Девушка обхватывает себя руками, съежившись в своём углу. Но холод никуда не уходит, так, словно все призраки умерших окружили её, не оставляя и надежды на изменение. В голову против ее воли один за другим пролазят воспоминание. Самый яркий момент, самый болезненный миг, когда грань жизни и смерти обрывалась на её руках, когда на глазах затухал свет во взгляде, а губы шептали последние слова. А она не в силах что-то изменить… И это осознание приносило лишь больше боли. Боли и горячих слез, стекающих градом против её воли.       «Слезы охотника ничего не стоят… Ничего не стоят. Ничего не стоят. Ничего… Ничего…» - вновь и вновь лихорадочно твердила себе Джулия, все больше погружаясь в эти пучины скорби.

Руки, окропленные кровью твоих друзей и товарищей, тёплая влага не перестаёт течь с них. Оружие в руках, а после лопата, что раз за разом роет и закапывает близких тебе людей. Земля промёрзшая, тяжело копаемая, такая же твёрдая, как тела рядом. Сложенные аккуратно в один ряд, они дожидались своей очереди быть похороненными. Вороны стали тебе верными союзниками, ведь где прошла ты, там лежат горы мёртвых тел, таких лакомых для этих птичек. Твой взгляд тяжёлый, такой же, как тело в твоих руках. Руках, окропленных кро…

      Как вдруг на её плечо легла рука и слегка сжала его, вырывая девушку из зацикленного потока мыслей. От неожиданности она на долю секунды дрогнула, но паника быстро утихает, ведь охотница прекрасно знает, кто это её нашёл тут, забившейся в тёмном углу.       -Ох, это ты… - Джулия слегка подняла голову, но так и не обернулась. Она часто вздыхала, пытаясь вернуть себе самообладание, поспешно вытирая мокрые глаза. -Прости, я… не должна была оставлять тебя…       Даже если юноша этого не видел, но голос девушки выдавал её подавленное состояние. Больше нет той маски спокойствия, она разбилась вдребезги, когда столкнулась с неожиданной реальностью, обремененной смертью Софии.       -Не извиняйся, Джулия, - Пи присел около неё, а после обнял со спины за плечи. -...Она теперь свободна, - прозвучал его тихий голос.       -Вот как… Я рада… - девушка уткнулась лицом в его руки, положив поверх свои, цепляясь пальцами за края одежды.       Всё это время она сохраняла холод, вновь и намеренно отдалялась от него. Но лишь потому, что боится потерять его. Боится, что оступится, что все её действия сыграют против них обоих. Они зашли так далеко, ставки стали критически высоки, угроза поджидает буквально на каждом шагу. А она не уверена, что её сердце выдержит ещё одну утрату, оно и так истерзано шрамами смертей, прибавляющихся из года в год.

Ей будет больно, если она потеряет этого мальчика.

      Так что пусть хотя бы сейчас, хотя бы немного он побудет рядом, обнимая её вот так, говоря без слов, что он здесь и никуда не уйдёт. Уняв дрожь в теле и беззвучный поток слёз, Джулия всё же разворачивается к Пи лицом. И тут же её глаза расширяются от шока.       -Твои волосы… Они белые, - рука машинально потянулась к седым прядям, касаясь их кончиками пальцев. -Что произошло?       -Я забрал эрго Софии. Теперь она… вместе со мной, - юноша приложил руку к груди, ощущая, как под ладонью сердце отбивает тихий ритм.       Между ними повисло молчание. Охотница с нескрываемой виной смотрела в пол, не зная, что следует сказать.       -Ты выглядишь больной… - осторожно произнёс Пи и потянулся к ладоням девушки.       -Я просто устала… - её голова опустилась лишь ниже, а голос стал звучать тише и сдавленней.       -Тогда давай вернёмся в отель.       -Но… Наш подъем ещё не окончен. И… Мы все ещё не нашли твоего отца.       -Джулия! - он резко схватил ее руку, сжав в своих ладонях, чем привлек внимание охотницы. –Я не могу позволить повториться тому инциденту. Пожалуйста…       В её взгляде на миг отразилось удивление, однако она тут же прячет его, прикрыв глаза и с тяжелым вздохом отвечает:       -Хорошо… Но ненадолго. Я не хочу тратить твоё драгоценное время. Если потребуется… иди без меня.       Юноша молча покачал головой, поднимаясь с пола и помогая охотнице встать на ноги.       Вернувшись в комнату с клеткой, Джулия бросает взгляд в сторону, где ранее находилось истерзанное тело Софии. Но сейчас там было пусто, лишь одинокая пластинка, оставленная рядом с креслом. Забрав её, девушка прижимает предмет к груди, её лицо вновь исказила печаль, но с тяжелым вздохом она молча следует к звездочету на мосту к Пи.

—

      Оказавшись вновь в стенах отеля, их первым делом подзывает к себе Полентина. И хоть выражение его лица оставалось неизменным, но голос был пропитан горечью и скорбью:       -С глубокой грустью я сообщаю, что леди Антония ушла из жизни.       Реальность ударила по голове не хуже молотка, буквально выбивая у Джулии землю из-под ног, отчего она чуть было не свалилась на пол, но её вовремя подхватил за руку Пи. Глаза девушки были широко распахнуты, но она не обронила ни слова. Взгляд вмиг стал пустым, охотница будто на самом деле выпала из реальности, пропуская мимо ушей последние слова дворецкого о его желании перезаписать свое сердце, лишь бы не чувствовать эту боль. И только он умолк, Джулия отрешенно дёрнулась в сторону, продолжая смотреть в пустоту.       -Я… пойду, приму ванну. Хочу смыть с себя все это… - последние слова она еле слышно пробормотала себе под нос.       Все окружение будто утратило для неё смысл, словно туман заполонил её голову. И только в моменте, когда её за руку отдернул мальчик, она обернулась на него, подняв молчаливо вопрошающий взгляд.       -Я… Могу тебе чем-то помочь? - с нескрываемым волнением в голосе спросил Пи.       Джулия замерла на месте в томительных секундах молчания. Наконец её губы раскрылись, озвучив тихое:       -Если хочешь, можешь прийти, - после этих слов охотницу наконец выпустили из хватки, и она, немного шаркая ногами, ушла наверх.       Какое-то время Пи стоял в потерянных чувствах посреди вестибюля. Его сердце тяжело забухало в груди от наполняющих нутро чувств. Их возникло слишком много за столь короткий промежуток времени. Не зная, куда себя деть, юноша подходит к своим друзьям, быть может, у них есть что сказать. Но что Евгения, что Вениньи, они оба были омрачены утратой леди Антонии. Их слова эхом повторялись в голове Пи.

«Терять близких не становится легче…»

«Я устала, что мои близкие умирают…»

      На втором этаже, на опустевшем кресле, где сидела эта сильная духом старушка, покоилось письмо, как ни странно, адресованное именно Пи, а рядом ещё одна упакованная пластинка. Взяв конверт в руки, мальчик почувствовал тонкий сладкий аромат, исходящий от бумаги. Вскрыв письмо, глаза быстро стали метаться по аккуратно выведенным строчкам: «Чудесному джентльмену, вернувшего мне драгоценное время. Встреча с тобой была для меня светом. Тот ли ты ребёнок или нет, но для меня ты доброе и дорогое дитя. Спасибо, что вернул мне радость на закате жизни. Молодому джентльмену, похожему на Карло. Антония Черасани»       И снова это имя… Карло. Его правда так зовут? Уже несколько человек обратились к нему по этому имени. Но сам он не уверен, правда ли это. В его голове всё ещё лишь обрывки, из которых не сложить полноценного ответа, а от раздумий становится только дурнее.       Машинально юноша разворачивает листок. На обратной стороне была совсем небольшая приписка, сделанная будто в последний момент:       «И, пожалуйста, позаботься о нашей доброй охотнице».       -Джулия… - вполголоса произнёс Пи, продолжая свои размышления. -Она так болезненно приняла сложившиеся обстоятельства. Её стоит проведать.       -Подожди, ты правда собираешься пойти к ней в ванну? Тебе не кажется это, ну… немного чересчур? - возразил Джемини.       -Я знаю, но боюсь оставлять её в столь подвешенном состоянии. И… Я бы хотел поговорить с ней наедине, так что тебе придется пока побыть здесь, - с этими словами юноша снял лампу с ремня и положил её на столик в кабинете.       -Оу, ну… Хорошо, приятель, только не забудь забрать меня, как закончишь болтать.       Молча кивнув, Пи наконец направился к ванной, замявшись лишь у самых дверей. Он простоял так в нерешительности несколько секунд, старательно пытаясь унять поднявшееся сердцебиение. Глубоко вздохнув, юноша всё же стучит в дверь, дёрнув ручку, только когда с той стороны раздался безэмоциональный голос:       -Открыто.       Открыв дверь, в лицо сразу же бьёт тёплый воздух. Густой пар клубится в пространстве, наполняя ванную вязким, тягучим теплом. Он оседает на стенах влажным маревом, скользит по зеркалу, превращая его в мутную, безликую поверхность, на которой медленно проступают хаотичные потёки. Влажный воздух липнет к коже, обволакивает тело невидимой плёнкой, проникает внутрь, заставляя дышать глубже, но не принося облегчения. Казалось, всё в этой комнате замерло в одном положении, а в её центре стояла ванна, в которой, сгорбившись над водой, сидела Джулия. Распущенные волосы скрывали её лицо, и девушка даже не подняла головы, оставаясь в этом напряжённом положении.       -Ты все же пришёл, - с её губ сорвался горький смешок. -Раз ты здесь, можешь поставить пластинку? А то от тишины уже тошнит… - Джулия подняла из воды руку и указала покрасневшим пальцем на небольшой граммофон, скромно расположившийся у стены. Там же рядом лежала пластинка от Софии.       Пи безоговорочно выполнил её просьбу, и вскоре пространство ванны заполнила довольно меланхоличная мелодия, подкрепленная трагичным текстом песни. Переборов смятение внутри, юноша все же позволяет себе утолить любопытство и полноценно осмотреть охотницу, хоть подсознательно он знал, что это неправильно и далеко от норм приличия.       Её тело худое, бледное, в местах суставов даже проглядываются силуэты скелета. И только сейчас он понял, насколько болезненно она на самом деле выглядит. Но что больше всего зацепило его взгляд - шрамы. Они, от мало до велико, окутывали своими рваными узорами каждую часть её тела. Пи никогда в голову не приходило, что за теми светлыми полосами на руках может быть продолжение. Особенно в глаза бросился длинный ветвистый шрам на протяжении всего позвоночника. Да и вся её фигура сейчас кажется ему такой… хрупкой.       Джулия сидела, не меняя положения, застыв, словно статуя. Её плечи оставались в напряжении, а пальцы рук сжимали края ванны. Тело охотницы не дрогнуло ни на миллиметр, пока до ушей доносилась мелодия пластинки и жалобный голос. В какой-то момент к ним присоединились одиночные всплески воды, будто подтекали краны. Однако одного взгляда на них было достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что эта капель была устроена не ими.

Это была она… Джулия плакала…

      И вновь пыталась скрыть это от глаз окружающих, даже если сейчас рядом с ней был только он. В груди юноши странно заскрежетало, механическое сердце будто дало сбой всего на миг, тяжко бухая внутри. Как называется это чувство? И есть ли у него вообще название?       Под конец мелодии, когда окружение ванны вновь утихло, Джулия все же подняла взгляд, немного выпрямившись. Она медленно обернулась на Пи, что все это время стоял у граммофона. Ее лицо выглядело измученным, взгляд очень усталый, и у неё все ещё красные глаза от слез, но сама охотница будто не обращала на это ни малейшего внимания.       -Можешь помочь помыть мне голову?       Её просьба даже немного удивила Пи, но он тут же соглашается:       -Конечно.       Видимо, настал момент возвращать должок за тот случай в их первый день путешествия по этому городу.       Сняв перчатку и закатав выше рукав рубашки, юноша осторожно подходит к ванне. В груди возросло смятение. Всё ведь нормально? Он сам вызвался ей помочь и согласился на её просьбу, значит, ничего странного в этом нет, так ведь? И… он же помнит правильную последовательность действий? Кажется, ещё немного, и волнения полностью захватят его разум, нужно немного успокоиться, лучше позволить интуиции и прошлым воспоминаниям подсказывать черёд действий.       Сначала намочить волосы, окатив их водой. Джулия продолжала смиренно сидеть в одной позе, пока вода скатывалась по голове, вниз по лицу, а промокшие волосы налипли, перекрыв весь обзор. Но она была не против, на самом деле, ей было абсолютно все равно. Кажется, будто её действительно покинули абсолютно все силы после такого потрясения, оттого она и была такой «спокойной». А вот Пи все не мог найти себе места, хоть внешне он и не суетился, но вот внутри… Вопросы один за другим подкатывали к его рту, только чтобы быть проглоченными обратно. И все же… Ему так сильно хочется спросить, хотя бы один единственный вопрос, что все маячит в голове и не отступает, сколько бы раз он его ни подавлял.       -Почему… - начал он очень тихо и осторожно, но все же привлекая внимание Джулии. Она повернула в его сторону голову, ожидая продолжение вопроса. Сглотнув волнение, Пи заканчивает предложение: -ты скрываешь свои слезы?       -Потому что слезы охотника ничего не стоят, Пи, - тут же прозвучал холодный ответ. Она вернула голову в изначальное положение, смотря куда-то в стену. А её слова продолжали звучать отстраненно и отчеканено: -Никому не будет дела до твоих предсмертных воплей или горестных рыданий. Так, какой смысл плакать?.. - под конец её голос дрогнул в риторическом вопросе.       -Но мне не все равно, да и твоей шляпы охотника на тебе я сейчас не вижу.       Джулия усмехнулась с его слов, будто без треуголки она и не охотник…       -Наверное, ты единственный теперь, кто может мне сопереживать. Но не мне одной сейчас стоит говорить о своих чувствах, - девушка одним движением руки откинула назад налипшие волосы, подняв взгляд на юношу. -Тебе ведь тоже, должно быть, больно от их утраты? София и леди Антония, они обе с теплом к тебе относились. Наверное, тебе тоже сейчас тяжело…       Пи замялся, когда пересекся с этими потухшими глазами. Но она права, это гнетущее и тянущее ощущение внутри уже долго не отпускает его.       -Мне… Это трудно описать. Моё сердце будто потяжелело, в груди саднит и словно жжёт, но почему-то я не могу заплакать, как ты… - он потерянно приложил механическую руку к груди.       -Не переживай, - голос Джулии смягчился, возвращаясь к той заботливой манере, в которой она всегда поясняла для него трудные моменты. -Каждый по-своему переживает боль утраты. Возможно, ты ещё заплачешь когда-нибудь, правда… - она запнулась на полуслове, опустив взгляд. -Я надеюсь, что этот момент для тебя никогда не настанет. Терять близких очень тяжело, те раны, что оставляет за собой их утрата, могут долго не заживать. Но… - девушка вновь поднимает на него свой взор, чтобы встретиться с ним взглядом. -Я постараюсь быть рядом с тобой, чтобы поддержать в трудную минуту.       -Обещаешь? - его сердце пропустило удар.       -Да. Пусть бог будет мне судьёй, если я его не сдержу, - Джулия мягко кивнула головой и её губы дрогнули в легкой улыбке.       -Ты ведь даже в него не веришь…       -В здешнего нет, но наверняка найдётся какое-то божество, которое меня рассудит, - она усмехнулась, наконец разгоняя скопившееся напряжение, отчего будто стало даже легче дышать в этой комнате, наполненной тяжёлым тёплым воздухом.       Пи продолжил начавшуюся процедуру мытья головы, и он, в отличие от охотницы, знал, что такое шампунь и как стоит его использовать, так что в этом плане его методы были современней и бережней. Юноша старался также деликатно, как и Джулия в прошлый раз, вспенить шампунь по всей длине волос, но когда они были такими длинными, то это оказалась задачка не из простых. И Пи всё опасался, как бы какая-либо из прядей не застряла в его механической руке, так что он действовал с особой осторожностью. Его действия немного забавляли Джулию, отчего она не переставала тихонько ухмыляться.       Девушка немного запрокинула голову назад, когда пришло время смывать мыльную пену. В таком положении её волосы были откинуты назад и совершенно не скрывали тела. Пи, конечно, старался смотреть ей в глаза или куда-то в сторону, но, так или иначе, его взгляд все равно смещался на то небольшое полотенце, что лежало на туловище девушки, прикрывая ее тело от середины груди до бёдер.       -Я вижу, куда ты смотришь, Пи, - на её лице промелькнула лукавая улыбка. Она считала свое тело далеким от женской красоты, а потому и не чувствовала стыда за столь обнажённый вид. -Но даже с этим полотенцем ты видишь много лишнего. Пугающие зрелище, наверное, - только вода скатилась с её головы, Джулия выпрямляется обратно.       -Не пугающие… скорее любопытное, - немного смутившись, пробормотал юноша.       -Вот как… Теперь, когда ты увидел меня… такую, наверное, у тебя возникло немало вопросов. Можешь не бояться спрашивать, я не стану уходить от ответа или лгать.       Наконец-то… Теперь он может спросить всё, что волновало его голову на протяжении всего пути до острова Алхимиков и на нём самом. -Что… с тобой произошло тогда на острове?       Первый вопрос и сразу же в больное место. Девушка горько усмехнулась, потупив взор.       -Прости меня. Наверное, моя перемена в поведении сильно удивила тебя…       -Это еще слабо сказано, - Пи тяжело вздохнул, терпя неприятно щемящее чувство в груди. -Я уже начал думать, что стал тебе противен, поэтому ты начала отдаляться.       Джулия возмущенно вздернула головой, обернувшись на мальчика:       -Вовсе нет! - воскликнула она, тут же виновато замявшись. -Как раз наоборот… Пи, я просто… боюсь, что могу потерять тебя из-за глупой сентиментальности. Я ведь охотник и не должна колебаться на охоте. Но мое чувство вины было так велико, что… я подумала, будет лучше, если я вообще не буду проявлять эмоции.       -Так, ты не хотела всего этого?       -Ох, мой мальчик… - ее губы растянулись в мягкой улыбке. -Нет конечно.       Прозвучавший ответ словно сбросил с плеч юноши тяжёлый груз. Это было просто недопонимание. Она не презирает его. От этого осознания так тепло в груди.       Девушка потянулась за губкой и мылом, что были немного дальше её зоны досягаемости. Настал момент для следующего вопроса.       -Почему… ты такая сильная? - Пи подошёл и вложил желаемые предметы в протянутую руку.       -Что значит почему? - недоумевая, переспросила Джулия.       -Твоё тело худое…       -Хэ-х, спасибо, - она усмехнулась, намыливая губку.       -Это был не комплимент, - хмуро и резко бросил он. -Я не замечал этого раньше из-за одежды, но теперь… Ты выглядишь слишком хрупкой и хилой, чтобы сражаться на одном уровне с тушами, марионетками и тем более кем-то наподобие Лаксазии, - юноша потерянно вскинул руками, стоя на месте рядом с ванной.       -Вообще-то я шла на поправку… - понуро пробормотала себе под нос девушка. -Но раз ты уже заметил, то и скрывать больше нет смысла, - она тяжело вздохнула, смирившись со своей участью, сама ведь сказала, что не станет ничего замалчивать.       В это время Пи встал у неё за спиной, чтобы не смущать себя лишний раз.       -Эти шрамы, эта худоба… Всё это последствия охоты, - Джулия демонстративно подняла руку, после указав ей на собственное тело. На губах мелькнула горькая усмешка. -Что со мной только не происходило на ней. И кромсали и ломали, простреливали и пробивали, пытались сжечь и отравить.       Её слова пустили ему чужеродный холод под кожу, а вновь вспыхнувшее чувство любопытства вынудило его посмотреть на тело охотницы. И правда, на ней столько шрамов разных размеров, какие-то светлые и маленькие, те, что побольше, видимо, были глубже, оставляя на поверхности рваные рубцы. Даже около глаз были еле заметные светлые полосы, словно там прошлись чем-то грубым и острым. А на обеих ладонях остались будто зажившие ожоги в виде непонятных рун. И так на каждой части тела было что-то, за что мог зацепиться его взгляд.       -Эта… отметина на груди, даже сосчитать не могу, сколько раз мне пытались вырвать сердце, - Джулия приложила ладонь к рванному пятну на грудине, тихонько приговаривая: -За каждым шрамом есть своя история…       -Даже за этим? - Пи аккуратно коснулся пальцами тонкой линии на шее.       Девушка вздрогнула от неожиданности, но уже через секунду усмехнулась:       -Особенно за ним. Он, как клеймо, знак того, что я покинула Сон охотника.       -Сон? - в замешательстве тут же спросил он.       Выждав небольшую паузу, охотница откинулась спиной о стенку ванны, свесив голову назад и подняв на мальчика взгляд.       -Видишь ли, приезжая в Ярнам за их кровью, ты подписываешь контракт, который дарует тебе возможность попасть в Сон охотника. Это место, отделенное от реальности, в нем можно было восстановиться, запастись необходимыми ресурсами, починить и усовершенствовать оружие, а также поговорить с хозяином того Сна - первым охотником на чудовищ. В конце ночи охоты он предлагает тебе пробудиться, чтобы можно было сбежать из того проклятого города. И… - она потупила взгляд в сторону, замявшись. -Конечно же, я согласилась, мне хватило тех ужасов, на которые я насмотрелась, хотелось вернуться домой, к семье. Так что… во сне мне отрубили голову, а в реальности я проснулась целой, лишь этот шрам напоминает мне о том месте. Однако, как ты знаешь, дома меня уже никто не ждал. Лишь боль, кошмары и последствия охоты… - с этими словами Джулия поднялась в прошлую позу, продолжая себя умывать. -Эта худоба тоже одно из последствий. В ночь охоты мы, охотники, поглощаем много проклятой крови, которая есть только в том городе. Как думаешь, что с нами происходит, когда мы лишаемся её?       На пару минут между ними повисло молчание, по истечению которых раздался неуверенный ответ:       -Возникает жажда?       -В точку! - в подтверждение она даже щелкнула пальцами. -Появляется кровавая ломка. И всё, чего мы хотим, - это крови. В такие моменты любая другая еда или питье отвергается телом. Все мышцы сводит спазмами, кости ломит, а голова гудит так, что кажется, будто твой череп вот-вот лопнет, и всё его содержимое расплескается наружу.       Тело Пи напряглось от её слов, уж слишком простодушно она говорит о подобных пугающих вещах.       -Ужас, да? В такие моменты легко сойти с ума, и чтобы удержать себя, приходилось придумывать на ходу всякие способы. Такие как, например, самоповреждение, - Джулия подняла над головой кисть руки, рассматривая, как по ней стекает вода вдоль тонких светлых линий шрамов. -Все эти полосы на запястьях и бёдрах, я сама их нанесла, чтобы хоть как-то отрезвить сознание. А иногда кровь настолько сильно взывала у меня в голове, что непроизвольно я раздирала ногтями собственную кожу. Жалкое зрелище… - недовольно цокнув языком, в её голосе слышалось пренебрежение к самой себе, поднятая рука вновь оказалась в воде.       -Не говори так, - с твёрдым намерением возразил мальчик, нахмурив брови.       -Почему? - искренне не понимая, отозвалась девушка, обернувшись. -Я не смогла противиться зову крови, позволяя ему взять надо мной контроль.       -Да, но не каждый человек в принципе смог бы пережить тот ужас, что тебе пришлось! - его голос был преисполнен недовольства на это самоуничижение охотницы, и, кажется, он сказал это слишком громко и резко, застыв рядом с ванной.       Джулия замерла с изумлением в глазах. Она вновь мягко усмехнулась.       -Мне греет душу, что ты считаешь меня человеком, Пи. Вот только, в тебе человечности больше, чем во мне, - охотник протянул к нему руку в желании мягко коснуться щеки. И он позволил ей это сделать, присев на корточки, чтобы было проще.       Ладонь на его щеке тёплая и влажная, но даже так она немного утихомирила его недовольство, хоть стихший голос всё ещё был полон возмущения:       -Мне кажется, только человек может воспитать в другом человека. Так что прекрати уже звать себя кем-то другим.       -Хорошо-хорошо, только не злись, - Джулия тепло усмехнулась, убирая руку.       -Я не понимаю… - растерянно отозвался Пи, продолжая сидеть в том же положении.       -Чего?       -Почему ты не считаешь себя за человека? Почему так крепко уверена в этом? - он поднял на неё хмурый взгляд.       Она тяжело вздохнула:       -Пи, я… Я давно уже утратила свою человечность. Моё тело… Пусть и выглядит нормальным, но я-то знаю, что даже моё нутро уже давно не человеческое. Обернувшись однажды зверем уже никогда не вернёшься к себе прежнему…       -Но я тоже внутри состою не из костей и мышц, - юноша резко подскочил на ноги, нависнув над ванной, уперев в нее руки. -Так почему ты зовёшь меня человеком, а про себя такого сказать не можешь? Какая между нами разница?! - его вопросы были на грани потери самообладания, ведь он правда не понимал, почему.       Почему она столько сделала для него, чтобы он понял, что является человеком, но про себя уверенно продолжает говорить, что таковым не является. Она ведь поступала так человечно с другими, проявляла сочувствие к незнакомым ей людям, приняла Пи таким, какой он есть. Так почему она столь несправедлива к себе? Этот вопрос просто вымораживал его из себя, заставляя сердце так учащенно биться, с поднявшимся напряжением внутри. Он был зол на неё, на то, как она к себе относится. Это ведь неправильно…       И Джулия уловила его чувства. От поставленного перед ней факта у неё будто глаза открылись, и спустя пару томительных мгновений с губ сорвалось потрясенное:       -Никакой… Ты прав. Наверное, я просто никогда не думала об этом в подобном ключе… - она потерянно опустила голову, рассуждая себе под нос: -Человек, но с нечеловеческим сердцем… Нет, никогда прежде я такого не встречала. Дома были только люди, а на охоте только звери. Но теперь… - девушка поднимает взгляд, уловив это молчаливое напряжение, которое будто стеной окружило мальчика: -Что такое? Хочешь ещё что-то спросить?       -Эта охота… Сколько раз ты там уже была? - в миг все его недовольство будто рассеялось, оставляя только тянущее чувство безысходности.       -Трижды. Первый раз поехала за исцелением. Во второй раз сунулась из-за жажды, правда после мне это больно аукнулось…       -То есть… больно?       -Именно тогда я обернулась зверем, Пи, - она сказала это слишком спокойно с этой успокаивающей улыбкой на губах. -Перепила крови, потеряла над собой контроль и все, по идее, дальше меня ждала лишь смерть от рук других охотников, ведь я стала ещё одним чудовищем. Но мой компаньон в тот момент буквально вытащил меня с того света, но способы у неё были довольно радикальные и… очень болезненные.       Все тело Джулии содрогнулось.       -Ух, как вспомню, сразу в дрожь бросает. Однако я ей благодарна. Хоть по началу можно подумать, что у неё суровый взгляд и скверный характер, но в какой-то мере она добра и далее не раз помогала мне, даже стала кем-то по типу моего ментора. Ах-х-х… - девушка протяжно вздохнула, останавливая этот поток рассказа о неизвестной для Пи личности. -Я могу говорить о ней часами, но не это ведь тебе интересно.       Юноша молча кивнул, отойдя на пару шагов и отвернувшись, когда получил соответствующий жест со стороны Джулии. Ей ведь всё ещё нужно помыться, а смущать парнишку лишь сильнее она желанием не горела.       -Возвращаясь к тем дням, главное, что в итоге я смогла вернуть свой человеческий облик, а вот проклятие со мной осталось… - её голос притих и стал серьёзней. -Оно следует за мной по пятам, словно тень, от него невозможно сбежать. А в глубинах своего сердца и мозга приходится прятать свирепого зверя, который может разорвать нутро на части, если посчитает тебя своей добычей. И я… Ненавижу его всей душой, - лицо охотницы скривилилось в отвращении. -Оно кровожадное, свирепое, и чем больше я противлюсь зову крови, тем громче оно рычит у меня в жилах. Но тогда-то до меня дошло, что всё, с меня хватит охоты. Вернулась домой, даже попыталась жить как нормальный человек, завести семью и забыть про ночь кровавой луны. Но… не смогла…       Джулия прервалась, чтобы перевести дыхание, продолжая тереть кожу так, словно стараясь содрать с неё всю грязь как реальную, так и эфемерную от всплывших воспоминаний.       -Семья мужа отреклась от меня, выставив за порог, сам он оказался просто дураком, а я - ещё большей дурой. Когда в итоге вновь осталась одна, решила, что хотя бы на охоте я смогу отвлечься от своего одиночества, да и второй контракт нужно было закрыть. Так и пропала на несколько лет, но по итогу охота не смогла избавить меня от чувства раздирающей пустоты, лишь голод утолила да бессмертие закрепила. Однако я потеряла там больше, чем обрела, так что вернулась домой с ещё большим грузом на душе. От охоты всегда вреда больше, чем пользы. Поэтому моя подруга… Фэйт… взяла с меня обещание, что я более не вернусь в тот город. Что я и сделала, но в другие места мне же не запрещено приезжать, так ведь? Поэтому я здесь…       -Так ты… бессмертна? - раздался растерянный вопрос со стороны Пи.       Охотница тяжело вздохнула.       -Если говорить кратко, то - да. Однако при этом я нахожусь в неком конфликте с этой силой. Видишь ли, я никогда не хотела возвышаться над другими. Всё, чего я по-настоящему хотела, - это избавиться от болезни, что отнимала мою жизнь, и вернуться к семье. Но любопытство завело меня слишком далеко, и теперь мне никогда не стать прежней, да и возвращаться уже не к кому.       Её голос был полон безнадеги, но она не умолкала, следом сменив тон на более осторожный.       -Тот «инцидент» с Королём Марионеток… тогда я не умерла. Даже больше, я всё чувствовала, всё слышала. Я была жива, хоть и с размозжённым черепом. Так что, если бы ты оставил меня в таком состоянии, то рано или поздно я бы восстановилась. Да, это было бы долго, ведь весь мой потенциал запечатан, но вместе с этой силой проснулось и проклятье зверя, - она обратила к нему свое риторическое суждение: -Только представь, что произойдет, если по этой земле будет ходить бессмертное кровожадное чудовище. Это не то, кем я хочу быть. Вернуться к себе прежней - вот чего я желаю, а как это сделать, когда все мосты уже сожжены, не знаю…       Под конец Джулия смыла с себя остатки грязи и встала из ванны, пока на неё все ещё не смотрели.       -Хотя, возможно, мой ответ гораздо ближе, чем я могу полагать, - загадочно бросила девушка, заворачиваясь в большое полотенце. -Так что, если ты считаешь меня человеком, то пусть так и будет, - другим она накрыла голову, промакивая волосы. -Взамен ты для меня тоже будешь гораздо большим, чем просто марионетка с эго. Для меня ты уже давно человек, - ее голос в моменте раздался прямо за спиной Пи, отчего он удивлённо обернулся.       Его встретила тёплая улыбка, которая отозвалась таким же теплом в сердце. И он улыбнулся ей в ответ. Только сейчас юноша заметил, что от раны на щеке Джулии не осталось и следа.       -Надеюсь, этот разговор останется только между нами, Пи, - охотница заправила юноше за ухо упавшие на лицо пряди волос. В её голосе не было упрека, только кроткая просьба.       -Безусловно, - дал он твёрдый ответ, не задумываясь над ним ни на секунду.       Теперь между ними нет тайн, лишь небольшой секрет, таившийся от всех остальных. Но почему-то Пи был даже рад этому. По крайней мере, теперь его голову не терзают вопросы, так что можно со спокойной душой продолжать путь, как только охотница обсохнет и соберётся. Джулия, конечно, настаивала на том, чтобы мальчик шёл дальше без неё, ведь она только отнимает его время, но он наотрез отказался идти в одиночку. Так что пришлось немного подождать, прежде чем они вернулись на остров Алхимиков, конечно же, не забыв забрать Джемини со стола из кабинета отца.

—

      Верхние этажи аббатства не отличались приветливостью или дружелюбием, подкидывая угрозу за каждым следующим поворотом. Алхимики со шпагами, алхимики с молниевыми тростями, подопытные, извергающие огонь, подопытные с ножами. В этом было мало приятного, а невзрачные стены и мрачный антураж внутри лишь усугублял это чужеродное чувство. Но в конце длинной лестницы, устланной горящими свечами, показалось что-то иное, кое-что очень знакомое.       Лиса стояла в конце коридора, задумчиво опустив голову. Она звучала устало, но искренне:       -И вот мы снова встретились. Если честно, я совсем не ожидала от вас, что вы доберетесь так далеко. Вопрос тривиальный. Всё тривиально в этом деле, есть награда или нет. Равно как причина похитить кого-либо или преградить вам путь. Но если дерзкие выходки помогут вернуть моему брату зрение - другое дело, - на момент голос женщины дрогнул в смятении. -Но, если честно… Я не хочу драться. Не с вами, во всяком случае.       Гвардеец возмущенно вздернула головой, обернувшись на слушателей. Ее рука, вскинутая в воздух, описывала неразборчивые фигуры, а голос переполняло недовольство:       -Во-первых, это ужасная морока. Да и зачем мне надрываться и пахать ради заказчика, который мало платит?       На риторический вопрос так и не поступило ответа, лишь тяжелый вздох со стороны Лисы:       -Еще не поздно. Нам необязательно драться. Просто… окажите мне милость и… - она не успевает договорить, как вскинутую руку перехватывает мальчик и вкладывает в нее несколько плодов денежного дерева. -...Спасибо. Так много… возможно, даже получится исцелить его полностью, - женщина приложила к груди сжатые в руке плоды, ее интонации смягчились в благодарности к юноше. -Было нечестно так поступать с тобой. Только ты был с нами добр. Клянусь своей жизнью, как гвардеец, твой отец цел. Мой заказчик обещал не трогать его. Иди же. Повидайся с ним. Джеппетто ждет.       Пи с воодушевлением обернулся на Джулию, на что она лишь молча кивнула ему с небольшой улыбкой на устах. И он пошел вперед, пока охотница осталась еще немного поболтать с Лисой, неожиданно для себя узнав ее имя. Но только с беседой и прощаниями было покончено, девушка все же заглядывает в соседний коридор, присев на ящик в отдалении. Однако даже так до ее ушей доносился диалог между отцом и сыном.       -Говори правдиво - ради меня. Ты мог доверять своему отцу?       На пару секунд повисло напряженное молчание, пока не прозвучал тихий ответ:       -Да.       -Понятно… Ты дал мне сил держаться дальше. Будь моим хорошим мальчиком, положи конец всему этому и возвращайся к папе.       И вновь мгновения тишины, лишь небольшое шуршание подошв. И вдруг голос старого мастера раздался снова, обращаясь куда-то вдаль коридора:       -Джулека, я знаю, ты где-то рядом. Подойди, хочу поговорить с тобой.       «Со мной? Что же такого важного он хочет мне сказать, раз даже удосужился позвать меня по имени, хоть и неправильному?»       Девушка спрыгивает с ящика и молча заходит в камеру к старику. Она кивает ему в знак приветствия. Вот он, зачинщик катастрофы, прямо перед ней, и даже виду не подаёт. Между ними повисла напряженная пауза, от которой некомфортно стало даже Пи, ведь он буквально стоял между двух огней.       -Можешь идти, сынок. Я бы хотел, чтобы этот разговор остался между нами двумя.       Юноша с вопросом во взгляде глянул в сторону Джулии. Она коротко кивнула ему головой, давая понять, что «приказа» отца лучше послушаться. Стоило только творению Джеппетто покинуть помещение и близлежащий коридор, как старик тут же обратился к охотнице:       -Пройти весь путь до острова Алхимиков – задача неподвластная каждому. Так ответь мне, зачем ты всюду преследуешь моего сына?       «О, вот он, этот взгляд, полный пренебрежения. А я уж было стала забывать его, даже подумала, что его отношение ко мне хоть немного смягчилось…» - саркастично отметила про себя девушка.       -Это не преследование, месье Джеппетто, скорее напарничество.       -Это не отвечает на мой вопрос, - прервал ее мужчина, скрестив руки на груди.       Охотница шумно вздыхает, держа в узде нарастающее в груди раздражение.       -Чтобы защитить его. Да, я не сомневаюсь в безупречности вашего творения, но по сути ему три дня отроду, и вы отпустили несведущего ребенка в город, кишащего опасностями. А я всего лишь гарантировала его безопасность, потому что есть люди, которые переживают за этого мальчика. Вам ведь он тоже дорог? - девушка устремила строгий взгляд на старика.       Джеппетто замялся и отвел взор в сторону, нервно перебирая пальцами левой руки. Потребовалось еще несколько секунд, прежде чем охотница услышала ответ:       -Безусловно.       «Лжец. Какой отец будет так долго думать над столь простым ответом», - подумала она, опустив взгляд так, чтобы его скрывали края шляпы.       -Тогда, полагаю, вы не будете против, если я продолжу сопровождать вашего сына? – Джулия подняла голову и добродушно улыбнулась старику.       -Главное – приведи мне его в целости и сохранности.       -Безусловно, - тут же ответила девушка. –И вы берегите себя, Джузеппе Джеппетто, - обронила она, покидая камеру.       За поворотом в соседнем коридоре ее уже ждал Пи. Он беспокойно стоял, облокотившись о стену, но, завидев Джулию, тут же сорвался с места и поспешно подошел к ней.       -Что такое? Ты будто призрака увидел, - мягко усмехнулась охотница. –Или ты переживал за меня?       Юноша растерялся, не зная, какие подобрать слова. Он правда за нее волновался, но почему? Может, потому, что все это время отец нелестно о ней отзывался, а тут решил остаться с ней наедине, сопроводив его. Вот только как все это вместить в один краткий ответ?       Джулия коротко вздыхает, даря Пи мягкую улыбку, чтобы развеять его сомнения:       -Всё в порядке, Пи, правда. Он ничего мне не сделал, мы просто поговорили, как два человека, которые волнуются за тебя.       -И всё?       -И всё. Но мне вот что стало интересно… Ты солгал ему в своем ответе?       Он вновь замялся, бегая взглядом по полу. Со стороны охотницы раздался тихий смешок.       -Можешь не отвечать. По правде говоря, на твоем месте я поступила бы также. Я и сама когда-то была знакома с похожим человеком, - девушка повела плечом и стала взбираться по лестнице неподалеку, продолжая говорить в непринужденной манере. –Моя свекровь была такой же. И должна тебе вот что сказать, - вслед ее тон голоса потяжелел, становясь серьезней: -Такие люди будут улыбаться тебе и быть милыми, только пока ты действуешь так, как этого хотят они. Но стоит лишь единожды оступиться, как ты вмиг становишься им ненавистен, я бы сказала: не в милость. Хотела бы я верить, что всё это выдумки, и твой отец не из таких людей, но я просто… не могу равнодушно молчать, с того, как он к тебе обращается., - Джулия взобралась наверх, попутно осматривая территорию на наличие угроз.       -Как? – раздался вопрос Пи из-за спины.       -Как к собаке… - девушка бросила в его сторону грузный взгляд из-за плеча и тут же отвела обратно. –Что ни случай, я всё время слышу от него это «хороший мальчик», «будь хорошим мальчиком» и тому подобное, ух… От одного упоминания вслух уже всю передергивает, - она встрепенулась всем телом, будто от мерзкого ощущения. –Не то чтобы я хочу склонить тебя в сторону отречения от него, в конце концов, он – твой отец, твой создатель и семья. Но я просто хочу тебя предостеречь, чтобы ты не повторял моих ошибок… Тебя могут бросить, когда все приказы закончатся, а тебе самому больше нечего будет им дать. Не хочу, чтобы ты остался один… Такого предательства и заклятому врагу не пожелаешь, - далее Джулия вдруг обернулась на парнишку, посмотрев ему прямо в глаза. –Так что, когда придет время выбирать, сделай его в свою пользу.       Пи потупил взгляд, но все же кивнул, потребуется какое-то время, прежде чем услышанные слова осядут в голове и примут окончательный облик в его сознании. А так они двинулись дальше в этом нескончаемом взбирании на вершину башни. Благо, что оставшийся путь был не таким затянутым и утомительным, каким мог быть, хоть и полнился вооруженными алхимиками.       Поднявшись на последний этаж, компаньоны вышли на балкон. Вид отсюда действительно перехватывал дух. Впервые за всё время этого путешествия из-за облаков выглянуло солнце, освещая землю непривычно ярким светом. Его лучи приятным теплом ощущались на коже. Отсюда весь город был как на ладони. Наверное, сидя здесь, любому в голову придут непрошенные размышления, быть может, даже философия о смысле жизни и прочих подобных вещах. Как минимум, автор оставленного письма как раз обдумывал одну из таких тем.       -Когда дверь откроется, ее уже не закрыть… Тогда остается только не позволить этому произойти. Как считаешь? – обратилась охотница с вопросом к Пи.       В ответ уверенный кивок и не менее твёрдые шаги при восхождении на площадь в наивысшей точке этой башни. Всюду в воздухе парят частички эрго, собираясь воедино на конце ретранслятора, от этого всё окружение будто наполняло некое напряжение, что-то схожее можно почувствовать перед штормом.       Глава Алхимиков - Саймон Пистрис Манус расположился в самом центре, под куполом. Его тело претерпело значительные изменения, внешний облик еще чем-то напоминал человека, но уже отдаленно. Верхнюю часть тела раздуло в горбе, который будто брал свое начало из левого плеча, перетянутое темным тряпьем и веревками. А уцелевшая рука разрослась до неестественных для человека размеров, плоть поплавилась так, что ее тоже пришлось собирать воедино веревками, из локтя торчит кость, пальцы обвенчаны кривыми когтями. Довольно плачевный и болезненный вид, что также подтверждалось в тяжелом кашле со стороны мужчины. Но его самого, видимо, мало волновал внешний вид, подошедшие незваные гости - вот что обратило его внимание. Лицо Саймона скривилось в неприязни, однако из речи не пропал свойственный ему пафос:       -Узрите, это эрго! - свой взор алхимик поднял к потолку, от восхищение его зрачки расширились. -Ну разве оно не прекрасно? - вопрос риторический, взгляд вернулся на юношу и охотницу. Он продолжал свою монолог, так, будто слушатели его всецело понимают. -Чистейшее бессмертие и ключ к миру, в котором нет лжи. Ключ к настоящей эволюции! - рука поднялась в торжественном кулаке.       Вот только… Речь главы Алхимиков прервал раздавшийся выстрел со стороны Джулии. Это был всего миг, когда рука резко схватила пистолет и нажала на спусковой крючок, подбив когтистую кисть.       -Хватит с меня этого дерьма. Эволюция? - она подняла на алхимика ненавистный взгляд, выглядывающий из-за краев шляпы. -Ты правда считаешь, что такими способами можно достичь эволюции до уровня Богов? Да ты просто смешон! - с ее стороны раздался дерзкий смешок, который тут же перекрыли начинающие крепчать гневные интонации. -Ты и все тебе подобные. Сколько раз я уже видела глупцов наподобие тебя. И ты правда думаешь, что хоть кто-то из них смог достичь божественности? Нет. Все их старания. Все те бесчисленные погибшие в экспериментах. Всё было тщетно. И ты не исключение. И далеко не первый, кто падёт, если это то, что потребуется, чтобы уберечь мир от ещё одной катастрофы. Так что давай, попробуй защитить те идеалы, которые ты хочешь вложить в новый мир, - Джулия издевательски вскинула руками.       От язвительной насмешки на лице главы Алхимиков выступили желваки, а единственная рука сжала рукоять массивной булавы, предвещая начало битвы. В своих движениях Саймон был довольно неуклюжим, сразу видно, что этот человек никогда не дрался один на один, используя других для подобной грязной работы, так что увернуться от его ударов было несложно, хоть порой они и казались хаотичными.       Напарники действовали слажено, уже привыкшие к определённому паттерну действий. Вот только охотница в своих препирательствах не прекращала злобно насмехаться над алхимиком, настолько её ненависть к ему подобным была сильна, буквально заставляя кровь бурлить в венах.       -Вы не смогли даже призвать полноценного бога! Думаешь, с одной только рукой у тебя что-то выйдет?       -Тебе-то откуда знать про величие богов? - Саймон взмахнул оружием.       Охотница пропала из поля зрения, её звенящий насмешкой голос раздался за спиной.       -О, Саймон, я знаю столько про этих космических тварей, что у тебя мозг вскипит от такого количества озарения.       С её стороны последовала стремительная серия режущих ударов ножей, вынуждая алхимика перекатиться от девушки подальше. Но она не отступала, накинулась в прыжке, словно хищная птица, пронзая жутким взглядом. Атаку заблокировали, выставив поперёк выступа клинка рукоять булавы.       -А знаешь, мне интересно, есть ли у тебя глаза внутри мозга? Как насчёт проверить?       Острый кончик ножа поблескивал на солнце в опасной близости к глазу главы Алхимиков. Охотница не переставала напирать, в твердой решимости проткнуть голову. Как вдруг под мешком на плече Саймона что-то зашевелилось, моментально переводя немигающий взгляд девушки. Это нечто имело странный резонанс, как нечто сверхъестественное, нечто космическое. Осознание резко пробило голову Джулии, она в мгновение ока перестаёт напирать ножом, только чтобы вскинуть в руке пистолет и пристрелить это зарождающееся нечто. Одного выстрела было бы достаточно, но залп так и не прогремел. Это был секундный момент, в который и охотница, и глава Алхимиков понимали, что со смертью зародыша весь план рухнет. Что и подтолкнуло Саймона ударить булавой наотмашь, отбрасывая от себя грубым ударом угрозу. Джулия не успела увернуться, жажда убийства захватила всё её внимание, чем она и поплатилась. Пролетев кубарем пару метров, девушка с трудом поднимается на ноги. В прилетевший бок ноет от боли сломанных рёбер, левая рука отказывается двигаться, безвольно свисая вдоль тела. Зубы стискиваются, а грудная клетка тяжело вздымается. Охотница не может полноценно выпрямиться, шипя от боли, целая рука рефлекторно поддерживает поврежденную половину.       Её напарник тут же оказывается рядом, обеспокоенный её состоянием.       -Блять! Плохо дело… - прошипела Джулия.       То же самое подумал и Пи. Такое повреждение быстро не залечишь, даже если ты и бессмертен.       «Что же делать? Закончить битву самому? А если она вновь ринется в бой? Она точно это сделает. Вот бы по желанию можно было исцелить её раны. Желание… Точно, куб!» - его рука быстро находит желаемый предмет в сумке. Не зря он поменял камень в этой загадочной коробочке. Куб взлетел на пару сантиметров над рукой, раскрыв стенки, и через секунду упал обратно, вставленный камень треснул, превратившись после в пыль.       Но помогло ли это? Судя по удивленной реакции Джулии и вновь ожившей руке - да. Эта потусторонняя сила буквально наполнила её тело энергией, заживляя сломанные кости и поврежденные мышцы, унимая боль, хоть сама охотница не была этому рада.       -Не стоило… Но… Спасибо.       А Саймон Манус в этот момент время зря не терял. Скинув тряпье с плеча, на свет показалось то странное нечто, что двигалось под тканью. Кокон из ветвистых отростков раскрылся, выпуская наружу эфемерный зародыш, похожий своей формой на человека. У него было небольшое тело, ещё несформированная голова, но уже была полноценная рука, сияющая светом. Ей он потянулся к небу, которое тут же накрыло куполом ночи, а в его центре разрастались, подобно цветам в букете, человеческие руки, что тянулись навстречу к протянутой кисти. Но это то, что увидел Пи. Джулия же, озаренная знанием, видела чуть больше. Там были не только руки. Но и ошметки плоти, вывернутые сосуды, и что больше всего заставило её замереть на месте - глаза. Сотни глаз были устремлены на арену, а следом это поврежденное божество заверещало. Какофония из резких и высоких звуков ударила по голове охотницы, вмиг заставляя её вновь согнуться пополам, схватившись за голову, что разрывало от мешанины в давлении из-за неожиданного контакта, который было уже не остановить. Её всю пронзило этим острым, сковывающим ощущением, словно атакуя мозг изнутри, заставляя нервную систему биться в агонии.       Это искаженное божество соприкоснулось с зародышем, даруя ему свою силу. Какофония чуть угасла, но никуда не делась, продолжая давить своим существованием.       Но она еще может сражаться, может помочь своему напарнику прикончить это обращенное существо.       -Пи, чем быстрее мы с ним покончим, тем лучше, - Джулия выпрямилась, её голос был тверд, как и взгляд, но бегущая из носа дорожка крови явно портила вид.       Юноша не стал это комментировать, просто молча кивнув. Им предстоит та ещё работенка. Теперь ведущая роль была у Пи, но его делу регулярно мешали магические «фокусы» со стороны главы Алхимиков, что неоднократно вынуждало мальчика отступать.       Окончательно картину усугубило повторное появление той огромной эфемерной руки, тянущейся с потолка. И она тянулась… к нему. И как бы он не менял свою позицию, по спине по-прежнему метался статический ток от возросшего в окружении напряжения. Как вдруг с другого конца арены раздалась уже знакомая команда от Джулии:       -Пи, трос!       Не думая и секунды, механическая рука поднялась и выстрелила в сторону охотницы. Трос перехватили, и тело мальчика притянули на противоположный край, но это было не уклонение, а обмен. На место Пи встала Джулия.       А эта огромная рука все ближе спускалась к арене, и само окружение задрожало от ее приближения. Воздух метался на месте, а Джулия все еще не ушла из эпицентра, залившись тяжелым кашлем, что подкосил ее ноги. Она пожертвовала собственной сохранностью, чтобы уберечь от этой атаки юношу. И Пи в нерешительности замер на месте, лицезрея все действие воочию. В голове возник диссонанс: с одной стороны, он не может просто стоять в бездействии, когда его верный компаньон находится в опасности, но с другой, он также не может игнорировать их главную угрозу – главу Алхимиков, что все ближе в тяжелом замахе. Его спор решил резко раздавшийся голос Джулии:       -Не думай обо мне, просто убей его уже! – крикнула охотница из последних сил.       Значит… решено. Нужно скорее окончить эту битву и уничтожить источник угроз. Решительно ей кивнув, юноша ринулся в бой. В его глазах больше не было растерянности, никакой глубины или светотени, ничего, кроме выражения суровой серьезности. Всё мальчишеское исчезло с его лица. Сейчас сам Пи не был похож на самого себя. Ему предстояла тяжелая работа, которую он твердо решил довести до конца.       Удары, которые он наносил врагу, были беспощадны, четки, метки, подсказываемые множеством пройденных драк и выученных уроков. Коса проходилась острием по бесформенной плоти, усиливаясь под напором тяжести всего тела. Так продолжалось, пока полубог, обессиленный от полученных ранений, не рухнул на пол, а эфемерный купол ночи над головой не начал распадаться, пропуская ослепительные лучи солнца.       -Так все пришло к этому. Голубая фея выберет победителя… Искренне, я завидую тебе. Марионетка, для спасения которой моя София постоянно обращает время вспять, - на последнем издыхании говорил Саймон, пока от него отлетали частички плоти, растворяясь в воздухе. –Она так поступает из чувства долга или от презрения ко мне? Или же… она искренне хочет сберечь тебя? Я уже давно перестал пытаться предугадать действия Софии, но я бы послушал твои идеи… - ослаблено мужчина поднял взгляд на юношу, обращая свой вопрос ему: -София… Что ты с ней сделал?       Имя голубой феи еще множество раз отозвалось эхом в голове Пи, прежде чем с его уст сорвался честный ответ:       -Я дал ей покой.       Если уж главе Алхимиков и суждено умереть, то пусть хотя бы перед лицом смерти, он будет знать правду. Лик Саймона дрогнул в расслабленной улыбке, голова вновь безвольно опала.       -Да, полагаю, таково было ее последнее желание, - а далее раздался его последний монолог: -София всегда была умна не по годам. Знать истину человеческих умов – то еще проклятие. Без Софии я бы не вынес этого. Ее чистое сердце было бальзамом для моей больной души. Поэтому я желал ее. Желал! Но в конечном счете она осталась недосягаемой для меня.       Его тело всё больше распадалось, пока от него не остались лишь Рука Божья и замершие в воздухе последние слова:       -Ничего, если я исчезну… Но будь начеку… Берегись Джеппетто, марионетка…       Предупреждение прогремело в сердце Пи резким ударом, но его быстро перекрыла другая возросшая тревога.       «Где Джулия? Она цела?» - с этой беспокойной мыслью мальчик завертел головой, осматриваясь по сторонам.       Охотница безвольно лежала полусидя, облокотившись спиной об ограждение арены. Он позвал ее по имени, но она не услышала, ее тело даже не шелохнулось. Лишь когда Пи подбежал к ней и вновь громко позвал, она устало подняла на него голову.       -А, это ты… Прости, я сейчас не так хорошо слышу, - ее губы дрогнули в слабой улыбке с хриплым кашлем, раздавшийся мгновением позже. Она поспешно опустила взгляд, подозревая, как сейчас выглядит.       Джулия была не в самом лучшем состоянии. Ее лицо покрывала кровь, которая, судя по всему, вытекала во время боя из ее глаз, носа, рта и ушей. Белок и радужку глаз также заволокла алая пелена, делая ее взор мутным, так что прямо сейчас она толком и не видит ничего. Однако это не значит, что охотница утратила все свои чувства восприятия, она все еще может осязать, а напряжение Пи было настолько велико, что буквально чувствовалось на коже.       Девушка тяжело вздохнула, протянув к нему руку:       -Лучше помоги подняться…       И он схватился за нее, одним движением потянув на себя и поставил Джулию на ноги, тут же стиснув ее в объятиях. Его сердце прямо сейчас так сильно бьется из-за возросшей тревоги в нем.       -Ох… - вырвался удивленный выдох из ее груди. –Испугался что ли? – спросила она с лаской и продолжила говорить также мягко, обняв его за плечи в ответ, лишь бы хоть немного успокоить. –Ты же знаешь, Пи, меня это не убьет. Все хорошо, просто… немного голова поболит и перестанет.       Конечно же, Джулия немного приукрасила свой ответ. Голова у нее действительно болела, но в момент сражения, по ощущениям, то поврежденное божество своим давлением буквально чуть было не раздавило ей мозг изнутри. Ей стоило лучше закрыть свой «взор» от потустороннего воздействия. Но если бы она всё знала заранее, то точно подстелила себе соломку, избежав столь неприятных последствий…       Однако прямо сейчас ей не остается ничего другого, кроме как, принимая помощь со стороны юноши, добраться до безопасной зоны. Будучи усаженной на стул на этом балконе, открывающим потрясающий вид на весь Крат, охотница без слов поняла, что дальше она никуда не пойдет, пока не восстановится. Пи не сказал ей: «Отдохни», но оставленные им на столе несколько кристаллов эрго и удаляющиеся шаги сказали всё за него. Девушке только и оставалось, что произнести ему вслед:       -Будь осторожен…       Вернувшись на площадь вершины аббатства и забрав эту таинственную конечность бога, в центре его ждал лифт, вступив на который тот со скрипом и скрежетом металла понес Пи вниз. Метр за метром платформа опускалась всё ниже. Задрав голову, свет и небо всё отдаляются, превращаясь в маленькое пятно. Он будто спускается в саму бездну, вокруг становится всё темнее, и лишь свет от лампы с Джемини был способен разогнать сгущающийся мрак.       -Интересно, что будет дальше? Мне уж точно не знать. Но я знаю одно наверняка – теперь ты от меня не отделаешься, а я от тебя, приятель. Иначе никак… - прострекотал вдруг сверчок, и его слова вызвали ухмылку на лице Пи.       Ухмылку, которая в миг стерлась, стоило только платформе доехать до дна, мягко остановившись напротив прохода, открывающим вид на пустошь, усеянную высохшими телами мертвецов. А в ее центре стоял… Джеппетто, будто только и дожидаясь мальчика.       «Отец? Что он здесь делает?» - раздался в голове резонный вопрос.       Теперь услышанное предупреждение вновь вспыхнуло в сознании, отдавая тяжелым буханьем в груди, а обрадованный голос старого техника лишь посеял больше семян сомнений.       -Я знал, что у тебя все получится. У нас теперь есть все необходимые компоненты. Я так долго мечтал об этом моменте. Моменте, когда ты вернешься к жизни…       «Что? Но разве я уже не живу?..»       -Ты можешь снова стать человеком с помощью этого огромного объема эрго и Руки Божьей.       «Но я уже стал человеком… Не так ли?..»       -Мне только нужен последний компонент. Тот, что хранит твои воспоминания и жизненный срок… Твое сердце, - речи Джеппетто звучали заманчиво сладко, но при этом лишь сильнее запутывали Пи. -Если дашь мне свое сердце, все испытания и невзгоды закончатся. Ты был замечательным, хорошим мальчиком. И в награду, я превращу тебя в настоящего мальчика, - старик протянул к нему руку с требовательной просьбой: -Дай мне свое сердце, сынок.       От услышанного у Пи голова шла кругом, мысли суматошно одна сменялась другой в нескончаемом потоке.       «Стать настоящим человеком… Зачем мне им становится, когда я уже им являюсь? Но… если я соглашусь, то все эти бесконечные миссии закончатся. Выходит, я смогу наконец отдохнуть и заняться чем-то другим? Мне нужно только… отдать свое сердце. Мое сердце? Зачем оно ему? Неужели нельзя найти иной путь? Я не хочу его лишаться… Оно мое! Я ведь не смогу быть собой без него… И почему отец просит его у меня так, словно это просто вещь. Словно Я – просто вещь…»       Среди этого буйного потока размышлений всплыли слова охотницы, прозвучавшие яснее всего:

«Тебя могут бросить, когда все приказы закончатся, а тебе самому больше нечего будет им дать…»

      «Если я отдам свое сердце, то… Я не смогу вернуться к своим друзьям и к ней… Я не смогу больше быть собой… Я…»       Его собственное сердцебиение отдаёт громким гулом в ушах. Нужно было дать ответ. Нужно сделать выбор. Выбор…

«Когда придет время выбирать, сделай его в свою пользу…»

      -Я отказываюсь.       Лицо Джеппетто в миг мрачнеет.       -Я считал тебя хорошим мальчиком… Но ты твердо намерен разбить мне сердце. Что ж… Полагаю, Карло был подлым. Видимо, ты унаследовал его характер вместо воспоминаний.       И вот он вновь обращается к нему, как к объекту, лишенного собственной воли и взглядов. Фигура мужчины грубеет вместе со скрещенными руками на груди и пронизанным холодом голосом.       -Но отец всегда приглядывает за своими детьми. Даже за такими противными, достойных наказания, как ты. По-своему я полюбил тебя. Но… В конце концов, ты всего лишь марионетка, способная вернуть моего сына к жизни!       Джеппетто тяжело вздохнул с раздражением и отвернулся, подходя к одиноко брошенному чемодану среди высохших тел.       -Я разочарован в тебе… - он присел у кейса, открывая на нем замки. -Я думал, что ты хороший мальчик, - не прекращал своих недовольных речей старик, раскрыв чемодан и зависнув над ним. -Если ты отказываешься, тогда я сделаю все сам.       Перчатка из толстой грубой кожи была снята с левой руки и грубо отброшена в сторону. Мелькнувшая на свет кисть отличалась мертвецким цветом и таинственным устройством, подключенным напрямую к руке. С концов ногтей к чемодану потянулись тонкие голубые нити, поднимая из него содержимое, словно марионетку. Безымянную марионетку, представляющую из себя мужской труп. Бледная кожа обтягивала подгнивающую плоть. У него не было видно ни глаз, ни рта, заросшие в складках кожи. Если когда-то это и являлось человеком, то точно не сейчас, и многочисленные следы от механического вмешательства доказывали это. В груди глубокая дыра, из которой выглядывало механическое сердце. На полусгнившей левой руке отчётливо проглядывался металлический каркас. А ноги заменяли деревянные протезы.       Однако, несмотря на свое удручающее состояние тела, марионетка твердо встала на ноги, взвалив на плечо длинный клинок, что своей формой напоминал большие ножницы. Кукольник удалился со сцены, оставив на ней сражаться свои творения.       Было что-то в противнике Пи, что заставляло по его спине вновь и вновь пробегаться волной неприятные ощущения, сжимая пружины внутри. И эти движения… Тяжелые взмахи рассекали воздух в опасной близости к юноше, но казались ему такими механическими, с определенной последовательностью действий и паттерном атак. Наблюдая за действиями марионетки, Пи ловит себя на мысли, что они отдаленно знакомы ему, словно дерешься со своей тенью, так что он быстро усваивает стиль боя оппонента.       Вот только с четкого потока размышлений и последующих действий мальчика всё время вырывал отражающееся о стены эхо голоса Джеппетто в надменном недовольстве или в сожалеющем сокрушении:

-Я не связывал тебя законами Основного протокола, как других марионеток, потому что в тебе хранятся воспоминания Карло!

-Я знал, что ты сбился с пути, проблемная марионетка!

-Твоя свобода - не для тебя, а для Карло!

-После того, как я потерял тебя, моя жизнь превратилась в одно лишь сожаление…

-Если бы я только проводил с тобой больше времени… Читал тебе твою любимую книгу, как отец сыну.

-Прости меня, Карло. Прошу верни свои воспоминания!

      Эти слова сбивали с толку, сеяли в сердце сомнения и вселяли в голову полнейший безымянный хаос. Если отец так сожалеет об его утрате, если зовет его этим именем, тогда зачем ему натравливать против него эту разлагающуюся марионетку. Зачем усложнять и без того странно сложившуюся ситуацию. Действия его отца манипулятивны, мотивы до конца не раскрыты, а речь наверняка полнится ложью, которую он сам же презирает. Подобная противоречивость лишь сильнее злила Пи. Шестерни внутри шумели в унисон к громкому сердцебиению. Его действия стали агрессивней по отношению к Безымянной марионетке, отыгрывая на нем свое недовольство.       Проскользнув под лезвием в круговом взмахе, удар косы снизу вверх прервал следующий выпад. Лезвие со скрежетом и искрами прошлось по клинку ножниц, откидывая инерцией руку марионетки вверх, полностью открываясь для нанесения еще парочки рассекающих плоть атак. Нашпигованная проводами кукла вдруг отскочила на несколько метров, в левой руке блеснула знакомая импульсная ампула, ее стекло быстро раскрошилось на осколки в сжатой ладони. Восстановив силы, враг вновь бросился с разбегу в бой, широко размахивая своим клинком. Но и Пи не оставался в стороне, равноценно обмениваясь увесистыми ударами. Раз столкновение - никакого результата. Два столкновение - лишь противная вибрация в руках. На третий раз клинки так сильно ударились друг о друга, что оппонентов отбросило в противоположные стороны.       Рука марионетки перебрала пальцами по рукояти ножниц, юноша упер ноги в землю, нахмурив брови. Одновременно они ринулись друг на друга. Одновременно замахнулись. Громкий лязг и…       Лезвие косы рассекло голову Безымянной марионетки, крышка черепной коробки свалилась на пол в идеальном разрезе, а голубые нити одна за другой оборвались… но не исчезли, а окрасились в золото. Казалось, и сам враг оцепенел от подобного выпада, как вдруг оставшуюся половину головы пробила резкая вспышка, в бездумное тело словно вернулась запечатанная ранее воля. Движения куклы стали свободней, она схватилась рукой за остаток головы, шатаясь на месте, пока к нему не возвратилась твердость в намерениях. Намерениях уничтожить своего врага. Лезвия ножниц побагровели от обуреваемой их кровавыми сгустками, наделяя невиданной ранее энергией.       Это дьявольское отродье… Оно словно обезумело после утраты над ней контроля. Старый кукольник был недоволен, громогласно бросив:       -Как ты смеешь! Ты просто марионетка, ничего большего!       И этот возглас не скрашивал сложившейся картины. Атаки марионетки стали хаотичны в своей последовательности, в быстрых взмахах читалась безудержная агрессия и упорство. Ей было все равно, каким образом кукла умертвит врага: проткнет его тело насквозь, насадив на ножницы, как бусину на иглу, рассечет надвое или разрежет своей кровью, что обретала острую форму по велению взмаха. Ненависть настолько переполняла это поднятое из мертвых создание, что та вырывалась из глубин сердца во взрыве.       Пи стало тяжелее отбивать атаки и координировать свои движения, чтобы поспеть за марионеткой. Уходя от острых волн крови, что через секунду взорвались за спиной, блокируя нескончаемые нападки, то чужеродное чувство в душе и холод на спине лишь поднимались, готовые захватить своим хаосом сознание мальчика, проталкивая дрожь в руках, неуверенные шаги и панику. Однако… Он не может проиграть, не может сдаться, только не сейчас. Его друзья в него верят. Их голоса эхом отзываются в его сердце с каждым ударом. Ему есть за что сражаться, и если ради этого нужно будет прикончить эту смертоносную куклу - тогда это будет меньшее, что он сможет сделать. Эта мысль и подталкивала Пи на очередной выпад, очередной удар, уклонение от опасного взмаха ножниц и решительное наступление.       Тяжелый удар отбросил марионетку назад. Она воткнула ножницы в землю, замедляя себя. В следующий миг враг застыл в одном положении, словно хищник, затаившийся перед атакой. Достав из недр клинок, марионетка без имени подлетает к Пи, но вместо ожидаемой атаки последовала подножка. Юношу откинуло назад, спина неприятно соприкоснулась с камнем. Он даже толком не успел понять свое положение в пространстве, как на него уже неслись ножницы в ударе сверху. Не успеет отскочить. Неудачная попытка. Смерть рядом.       Пи зажмурился, но ожидаемой боли не последовало. С удивлением он раскрыл глаза, перед взором окровавленный конец ножниц и спина старого мастера.       -Ты что собрался уничтожить сердце Карло?       Безымянная марионетка застыла в недоумении, цепляясь за руку Джеппетто, что схватилась за клинок, заглядывая тому в лицо, пока старик харкал кровью.

Сейчас. Сейчас или никогда.

      Вскочив на ноги, Пи заводит механическую руку назад, чтобы после резким ударом пробить грудь марионетки и вырвать из неё сердце, сжав его в руке с такой силой, что оно превратилось в кучу скомканного металла в ней.       Враг повержен. Но и Джеппетто ранен. Он рухнул на землю, не в силах даже пошевелиться. Пи сел около него, немного приподняв тело старого мастера. Кровотечение не останавливается, пятно на животе становится больше с каждой секундой.       «Он умирает!» - завопило сознание юноши.       Но он не знал, что делать. Позвать на помощь он не успеет. Остановить кровотечение такой-то раны он не может. Пи ничего не может сделать, кроме как держать это ослабевающее тело на руках.       Подобное осознание отдалось стискивающей грудь болью. Да, мальчик был зол ранее на отца, но он явно не желал для него подобного исхода, и теперь уже этого ничто не изменит. Это смерть. Смерть его отца.       Образ старика помутнел и расплылся во взгляде Пи, по щеке пробежалось что-то мокрое. Глаза Джеппетто раскрылись в изумлении. Он прерывисто вздохнул. Губы раскрылись, чтобы выдавить из себя последние слова на грани своих возможностей:       -Прости меня… сын.       Рука мужчины безвольно упала на пол, свет в устройстве погас, глаза закрылись, и тело мастера окончательно обмякло в руках мальчика.       «Отец…» - Пи даже не смог закончить свою мысль, ему просто не хотелось принимать факт реальности. В груди заныло ещё сильнее, отчего голова склонилась ниже, а пальцы свободной руки непроизвольно сжались.

Больно. Как это больно.

      Внутри всё скрежет, сердце так тягостно бьётся в груди, с каждым ударом разнося это гнетущее ощущение всё больше. Эти чувства всецело захватили его голову и нутро.       Пи и не вспомнил, через сколько встал на ноги, как поднялся на лифте обратно под купол башни и как вышел на балкон, где его ждала уже бодрая Джулия. Она обернулась на него с привычным добродушным выражением лица, радостно улыбаясь.       Однако ее улыбка слезла с лица в мгновение ока, когда она увидела пустой взор стеклянных глаз, полных непролитых слез. Пи пересекся с ней взглядом, его губы дрогнули, будто хотели что-то сказать, но были не в силах произнести ни слова. И это выражение лица было до боли знакомо Джулии, от осознания сердце пропустило удар и перехватило дыхание. Она сделала шаг навстречу, потерянно спрашивая:       -Неужели… это произошло?       Тело юноши дрогнуло в новой волне подкатывающих слез.       -Его больше нет… - еле как произнёс он, ведь после горло пережало спазмом.       По щекам побежали торопливые дорожки слез. Джулия подошла вплотную и прижала его голову к себе, подставляя плечо и стискивая в крепких объятиях, полных тепла, лишь бы хоть немного утешить это бедное дитя.       -Ох, мой мальчик… Мне так жаль, что ты все же испытал это чувство…       Он сжал охотницу в объятиях в ответ, принимая ее тепло и желая быть защищенным и утешенным. Его сердце так сильно сейчас болит, буквально разрывает на сотни частей, и Пи не уверен, что смог бы вытерпеть это чувство, останься он наедине с ним. Юноша был так рад, что Джулия сейчас рядом, ей он может доверить эту боль, эти чувства и быть уверенным, что она точно его поймет, как никто другой. Поэтому… можно дать выход всему тому, что накопилось у него в душе, и стоять вот так, пока не станет легче, под убаюкивающие поглаживания и теплое молчание понимания.       Она дала ему столько времени, сколько ему нужно было, пока у Пи уже не осталось слез. Он перестал мелко вздрагивать в её руках, его дыхание выровнялось. Немного отдалившись, Джулия всматривается в его глаза всё тем же мягким взглядом. Её пальцы аккуратно проходятся подушечками по остаткам мокрых дорожек. И он прижался к её ладони щекой, наконец глубоко вздохнув. Теперь он успокоился, хотя бы для того, чтобы больше не плакать и быть способным воспринимать информацию извне.       -Кстати, ты не поверишь, что я нашла, пока тебя не было. Пойдём со мной. Ты тоже должен это увидеть, - Джулия взяла его за руку и повела куда-то по неизвестным коридорам.       Пока они не вышли к какому-то закутку, ведущему на ещё один балкон, только не такой аккуратный, более заброшенный и доисторический. И в самом конце на небольшой каменной возвышенности сидела… кукла, что была так сильно похожа на Софию. Те же голубые волосы, те же часы и синее пальто с бабочкой. Пи не мог поверить своим глазам.       -Пожалуй, оставлю вас наедине, - кротко отозвалась охотница и ушла вглубь коридора.       А юноша шагнул к кукле. Её глаза закрыты, лицо застыло в спокойствии. Но… что, если попробовать её оживить? Приложив руку к груди, Пи стал возвращать эрго Софии. Его нутро в миг перенапряглось, перед глазами всё поплыло, а следом потемнело. Юноша свалился у ног куклы. Но вдруг она дрогнула, осторожно подхватила тело мальчика и уложила себе на колени. София пробудилась с мягкой улыбкой на губах. Она блаженно прикрыла глаза, промолвив:       -Я так рада тебя видеть.