Глава 27

      Лонгу было довольно сложно получить адрес Тайпа в его родном городе, так как факультет был довольно строг в предоставлении такой личной информации. Более того, спрашивал ведь не родственник Тайпа. В итоге Лонгу не удалось ничего разузнать.       Тарн был настолько убит горем, что заперся в квартире, пытаясь использовать свои связи для добычи адреса, раз у Лонга не вышло. Но это заняло гораздо больше времени, чем он думал, потому что он все еще не был так влиятелен, как его отец. Кстати об отце, актер больше не общался с ним. Джейк тоже не выходил на связь. Тарн не получил от него даже извинений после того ухода.       Актер провел длинными тонкими пальцами по волосам. Он не мылся уже два дня. У него не было никакой мотивации это делать. Он только пил спиртное, пока не отключался, а просыпался на следующее утро с дикой головной болью, которая все равно не могла сравниться с болью в сердце. Можно было с уверенностью сказать, что это самое сильное горе, которое он испытал после того, как его мать ушла много лет назад.       Он думал, что такие дни больше никогда не наступят, поскольку он перестал испытывать любовь, когда мать предпочла сбежать с любовником много лет назад, оставив двух мужчин Суппаситов залечивать разбитые сердца в одиночку. Тарн исцелился. Его отец никогда не утруждал себя разговорами или объяснениями, Тарну пришлось узнавать правду самому. С тех пор прошло много времени. Они больше никогда не говорили о ней, словно это стало неписаным правилом в доме.       Тарн по-прежнему отказывался верить, что Тайпу нужны были только его деньги. Ему в первую очередь нужны были деньги на лечение мамы. То, что сложилось между ними, было реальным, любовь была реальной. Тарн мог судить по тому, как Тайп вел себя с ним, что парень отвечал ему взаимностью в той же мере, что и он ему. Но что сбивало его с толку, так это то, что Тайп предпочел уйти, а не рассказать ему правду. Это из-за того, что он собирался пожертвовать почку матери? Что ж, Тарн признавал, что если бы Тайп сказал ему об этом, он попытался бы поговорить с ним и найти другого донора. Неужели Тайп ему не доверял?       Хозяин квартиры открывал вторую бутылку за ночь. Он уже выпил первую, но спиртное оказалось не достаточно крепким, чтобы затуманить разум. Боль все еще была острой и невыносимой. В отчаянии Тарн пил прямо из горла, не утруждая себя наливанием в бокал.       Снова по щеке скатилась слеза, но он тут же вытер ее. Тарн думал, что его глаза уже мертвецки устали и не могут больше плакать, но ошибался. Даже когда он устал плакать, свежие капли продолжали течь по лицу, сколько бы раз он ни тер глаза. Он уткнулся лицом в согнутые колени, тихо плача в углу своей захламленной комнаты.       Все еще в слезах, он достал телефон и снова попытался позвонить своему возлюбленному. Не проходило ни дня, чтобы он не звонил ему, неделями надеясь, что звонок пройдет и Тайп ответит, а не автоответчик. Но ни на одно сообщение или звонок не последовало ответа.       Мысль о том, что с Тайпом случилось что-то плохое, только усиливала тревогу, словно у Тарна заканчивалось время. Он надеялся, что это очередной упрямый способ Тайпа показать, что он его бросает. Это было лучше, чем думать, что с его парнем что-то случилось, из-за чего он не может ответить на звонок.       Тарн звонил Тайпу в энный раз, когда услышал звонок в дверь. Он был не в настроении принимать гостей, особенно если это Текно, который навещал его несколько раз за последние дни. Тарну даже пришлось сменить код от двери, чтобы назойливый менеджер не мог его проведывать. Актер даже не удосужился проверить новости из-за своего исчезновения, которое длилось уже около недели. Называйте его инфантильным и безответственным, но у него не было ни малейшего желания работать, когда он осознал, что Тайп его бросил и что с ним, возможно, случилось что-то плохое. Этого стало достаточно, чтобы отказаться ото всех дел. Тарн обещал наверстать упущенное, когда убедится, что с Тайпом все в порядке.       Он игнорировал непрошеного гостя слишком долго, но звонок не прекращался. Поэтому Тарн заставил себя встать и направился к входной двери. Когда он ответил на звонок через домофон, за дверью появилось лицо, которого он меньше всего ожидал. Джейк Суппасит пришел навестить его.       Тарн вздохнул и спросил через устройство:       — Чего приперся?       Он отбросил все манеры и этикет, которым его учили все эти годы.       — Нам нужно поговорить, — невозмутимо ответил старик. Он проигнорировал то, как грубо Тарн с ним разговаривал.       — А мне не нужно.       Тарн уже собирался отключить домофон, когда его отец сказал:       — Что ж, возможно, тебе пригодится эта информация.       Это заставило его открыть дверь.       Джейк еще не успел войти, когда сын накинулся на него с вопросом:       — Ты знаешь, где Тайп?!       Старик усмехнулся, отодвинул Тарна в сторону и вошел в комнату, которую с трудом узнал. Комната была грязной и темной, Тарн даже не удосужился включить свет, кроме торшера в углу. Джейк вздохнул, прошел дальше и удобно устроился на диване, даже не дожидаясь приглашения.       — Где он?       — Успокойся и сядь.       Тарн знал, что старик не начнет говорить, если он не выполнит приказ. Поэтому он подчинился.       Как только Тарн сел, его отец достал из пиджака бумагу и положил ее на стол между ними, сказав:       — Это информация о Тайпе. Не только домашний адрес, я также приложил больницу, где он находится.       Тарн нахмурился, услышав это. Он хотел что-то сказать, но отец опередил его:       — Да, он все еще в больнице.       На Тарна словно ушат холодной воды вылили. По коже пробежал мороз. Он понял, что его худшие опасения сбылись. С Тайпом определенно что-то случилось, ведь Лонг сказал ему, что операция была сделана более двух недель назад.       Джейк стал свидетелем того, как его сын в отчаянии провел пальцами по волосам. Судя по состоянию комнаты и его самого, Тарн последние дни словно перестал жить. Джейк, честно говоря, сожалел, что осудил Тайпа, не выяснив сначала, с чем столкнулся этот бедный парень. У него были возможности и каналы, но он не использовал их. Вместо этого он предложил сумму денег и счел его пиявкой, когда тот не отказался.       — Я также забронировал билет на первый рейс завтра утром.       Джейк положил единственный билет на стол рядом с бумагой.       Тарн поднял голову и встретился взглядом с уставшими глазами старика. Лицо Джейка служило свидетельством о тяжелой работы. Любой бы сказал, что старик не высыпался и проводил время в работе, чтобы построить империю самостоятельно. Хотя Тарн знал, что мотивацией для этого было желание доказать что-то жене, которая его бросила.       Джейк встал со своего места и направился к входной двери, когда нахмурившийся сын остановил его вопросом.       — Зачем ты это делаешь?       Мужчина грустно хмыкнул, отвечая:       — Ты сказал мне использовать связи. Так я и поступил, — затем он повернулся к сыну и продолжил: — Это максимум, что я могу сделать, чтобы исправить свои ошибки. Остальное я оставляю тебе, сын.       — Спасибо.       Джейк услышал тихое бормотание сына, что вызвало у него слабую улыбку, прежде чем закрыть за собой дверь.       Как только старик ушел, Тарн взял билет и бумагу, которые отец оставил на столе. Он изучал их некоторое время, прежде чем собрать вещи к первому утреннему рейсу.

***

      Тарн помчался в больницу, где лежал Тайп, как только самолет приземлился. Он взял с собой только маленький чемодан, который можно было протащить в салон. Поэтому ему не нужно было ждать багаж по прибытию.       Он никогда не верил в бога, но в этот раз без остановки молился по дороге в больницу. Когда он приехал, то расплатился с такси и направился в палату, где лежал Тайп. Информация, которую предоставил его отец, была довольно подробной, поэтому Тарну не пришлось ни у кого спрашивать.       В следующую секунду он уже стоял у двери, тяжело дыша после бега. Он даже нарвался на окрики нескольких медсестер и врачей в коридоре. Некоторые узнали его лицо, но у него не было времени на фан-сервис, он их просто проигнорировал.       Тарн глубоко вздохнул и постучал в дверь. Он услышал слабый голос за дверью, приглашающий войти. Когда он вошел в палату, то увидел пожилую женщину, сидящую рядом с Тайпом, который слабо лежал на больничной койке, подключенный к медицинским приборам.       Теперь, когда Тарн увидел все своими глазами, он почувствовал, как сердце упало куда-то в желудок. Ноги стали ватными, они почти не держали его, но он медленно подошел ближе к койке.       Женщина нахмурилась, увидев знакомое лицо, входящее в палату.       — Вы разве не… актер?       Хотя Тар безмолвствовал, он все равно сохранял манеры, поэтому сложил руки в вае и поклонился женщине, которая так походила на Тайпа, по чему он догадался, что это его мама.       — Здравствуйте, госпожа, я Тарн.       Женщина приподняла брови.       — Вы знаете друг друга? — услышав этот вопрос, Тарн не стал перебивать, позволив ей продолжить: — А я-то думала, что Тайп просто ваш фанат, когда попросил отца распечатать вашу фотографию и держал ее во время сна.       У Тарна навернулись слезы, когда его взгляд упал на скомканную бумагу в руке Тайпа. Это была его фотография? Волна эмоций накрыла с головой, по телу пробежала дрожь.       Он разрыдался, а мама Тайпа притянула его в объятия.       — Я чувствовала, что он ждал тебя, Тарн, — мягкий голос успокаивал, пока он рыдал. — Судя по тому, что Тайп попросил отца распечатать твою фотографию, ты очень дорог ему, — добавила женщина, вызвав у Тарна более сильные рыдания.       Он подсознательно искал утешения у пожилой леди, которую только что встретил. Возможно, потому что он не испытывал материнских объятий уже очень много лет.       Когда Тарн успокоился, он вытер слезы, оставив глаза красными и воспаленными, спросил слабым голосом:       — Как он?       Его взгляд упал на спящую фигуру Тайпа.       Женщина лишь вздохнула.       — Тайп лежал в коме первую неделю после операции. Он ненадолго приходил в себя, а потом снова засыпал. Иногда проходили дни, прежде чем он открывал глаза, а когда просыпался, подолгу просто витал в облаках. В последний раз он пришел в себя два дня назад и попросил твою фотографию. Даже врач в отчаянии, так как не нашел никаких осложнений. Тайп отказывается от еды, потому что его тошнит, стоит ему что-нибудь съесть. Он полностью зависит от капельниц.       Тарн снова заплакал.       Он взял за руку своего возлюбленного, за ту самую, где была зажата его фотографию. Тарн увидел, что это был снимок, сделанный одним из его фанатов, на котором он широко улыбался, а глаза превратились в щелочки.       Слезы текли по лицу, пока он мягко поглаживал руку Тайпа. Затем наклонился и нежно поцеловал его в макушку. Пальцы нежно перебирали пряди, пока их владелец нашептывал:       — Я здесь, Тайп… Пожалуйста, очнись… Обещаю, я не буду злиться на тебя, пожалуйста, открой глаза… Я… я скучаю по тебе, малыш… Я не могу жить без тебя…       Еще одна слеза выкатилась из глаз, упав на лоб Тайпа, когда Тарн закрыл веки.       В палате плакал не только он, но и пожилая женщина. Она ясно чувствовала, что не единственная, кто горячо любит Тайпа. Молодые люди перед ней испытывали одинаковые чувства, и то, как Тарн беспомощно плакал у постели ее сына, вызвало у нее одновременно и умиление, и печаль.