Обитель проклятых

      Психиатрическая лечебница «Уиллоу Хилл» тонула в густом осеннем тумане, что цеплялся за кованые решетки и голые ветви деревьев, превращая и без того эффектное место в декорацию для лучшего представления.        — Естественный туман — хорошее прикрытие, — заметил Гомес, проверяя лезвие своей шпаги.       — Но неестественный — еще лучше, — подмигнула Мортиша. Она и Уэнсдей встали рядом, взявшись за руки, сплетая голоса в тихом заклинании. Повинуясь, туман сгустился, превратившись в непроницаемый молочный саван, скрывающий их от любопытных глаз.       Айзек тем временем проверял чертежи здания. Вещь, до этого сидевший на плече Уэнсдей, подполз к нему и ткнул пальцем на вентиляционную шахту.       — Мортиша, смотрю, ты не только сохранила мою руку в качестве живого сувенира, но и научила его полезным трюкам.       — Он теперь член семьи, Айзек, — с улыбкой ответил Гомес. — И гораздо лучше меня играет в карты!       — Начинаем, — прервала их Уэнсдей.       Стена «Уиллоу Хилл» разлетелись на осколки кирпича и штукатурки: в пролом, окутанный туманом, метнулся превратившийся в Хайда Тайлер, и его рев заставил сердце Уэнсдей зайтись от восторга. Началось.       Первые охранники, выбежавшие в коридор, в ужасе застыли и схватились было за оружие, но Тайлер налетел на них: когти содрали плоть с костей у одного, гигантские челюсти с хрустом раздробили череп другого. Вставшего на пути санитара Тайлер швырнул в стену с такой силой, что тело оставило на ней кровавый отпечаток. Совершенство.       Здесь некого было жалеть, все занимались прикрытием экспериментов, Уэнсдей проверила.       В проход вошли остальные, готовые внести свой вклад в семейное дело.       Танцующие выпады шпаги Гомеса заканчивались эффектными красными всплесками.       — Великолепный бросок, моя маленькая гадюка! — крикнул он Уэнсдей, когда один из её ножей вошел точно в глазницу потянувшего к кнопке тревоги охранника.       Мортиша плавно прошла сквозь бойню, словно прогуливаясь по саду. Шип от черной розы в её руке легко вонзился в шею санитара с электрошокером. Тот захрипел, его лицо посинело, и он грузно рухнул на пол.       — М-м-м, аромат последнего вздоха, — прошептала она, понюхав розу.       Дядя Фестер, пронюхавший все об этом месте, будучи под прикинем, вышел из тени и вырубил током нескольких противников.       Айзек с горящим холодным огнём взглядом шел позади. Двое охранников, целившихся в Тайлера, внезапно завопили, когда их конечности вывернулись под неестественными углами, а следом раздался звук ломаемой шеи. Третьего Айзек поднял и впечатал в потолок.       — Какая пустая башка, — прокомментировал Айзек, когда голова третьего взорвалась.       Он подошел к одному из поверженных врагов, чья черепная коробка была вскрыта когтями Тайлера.       — Пора перекусить.       И без брезгливости вонзился зубами в рану.       — Играй с едой побыстрее, — поторопила его Уэнсдей.       На мониторе безопасности мелькнуло лицо женщины. Повиновавшись движению ее ладони, внутрь влетела стая ворон. Вещь, теперь сидевший на плече Айзека, ловко поймал летящую на них пернатую и свернул ей шею. Хрусть.       — Спасибо, старый друг, — кивнул Айзек своей бывшей руке.       Наконец они дошли до бронированной двери в подвал. Айзек, подпитавшись свежим «ужином», вытянул вперед руки. Металл застонал, и тяжелая дверь с грохотом сорвалась с петель.       Внутри, в тускло освещенной камере сидела измученная брюнетка в платье с цветами. Вздрогнув, она подняла голову и неверяще прошептала:       — Айзек?       — Это я, Фран, — с облегчением выдохнул он.       Тайлер, чье укрытое пальтом Айзека тело все еще подрагивало после обратной трансформации, замер.       — Мама?