Вернутся к фанфику

Самые сладкие минуты

12 октября 2025, 01:26
      Их знакомство выдалось спонтанным и, по ощущениям, немного странным, несмотря на то, что Скэриэл его запланировал. А ведь изначально всё шло по плану.       ​Кевина подговорил, репортёру местонахождение Хитклифа сообщил. Казалось бы, в таком уязвимом состоянии Хитклиф не смог бы правильно среагировать. Ему стоило испугаться, растеряться в конце концов, сделать всё так, как и полагается приличному чистокровному мальчишке. ​      Но, конечно, с Хитклифом никогда ничего не было обычным. С собой в тот судьбоносный день он приволок скрипку.       ​По плану Скэриэл должен был выехать на своём велосипеде и «спасти» Готье от докучающего репортёра, но парень вовсе в этом не нуждался. Не успел Лоу и приблизиться, как Хитклиф со всего размаху врезал репортёру в лицо чехлом от скрипки.       ​Впрочем, блеснуть Скэриэл успел.       ​Преодолев шок, он, переехав диктофон, схватил Хитклифа за руку и убежал с места преступления.       ​Хотя в ещё большем шоке Лоу был, когда этот «скрипач-убийца» в машине стушевался и стал именно таким, каким его изначально представлял Скэриэл. «Нельзя было сделать это раньше?..» — в мыслях проклинал его Лоу, оставаясь при этом чересчур невозмутимым. ​      Позже, вспоминая эту историю, Готье каждый раз стыдливо опускал голову из-за того, какое произвёл первое впечатление.       ​— Как ты там меня назвал? Скрипач-убийца? — переспросил Готье.       ​— А многих чистокровных ты видел, которые на людей с чехлом от скрипки бросаются? Я лично был в ужасе при виде этого, — рассмеялся Скэриэл.       ​По правде говоря, Скэриэлу нравилась эта черта Готье, который внешне походил на тепличную розу. Мягкую, закрытую ото всех. Только вот у роз тоже есть шипы.       ​История с репортёром была ещё ничего — Скэриэл был без ума от истории с Кливом. Боже, как же он жалел, что не смог увидеть момент их драки лично! Хотя глубоко внутри и испытывал необъяснимую злость от мыслей, что кулак Клива всё-таки задел Готье. ​      Готье был как тепличный цветок, точнее роза. Его роза.

***

​      Иногда Скэриэл удивлялся: откуда у больного ребёнка столько энергии?       ​Энергичность, конечно, не проявлялась в прогулках, на которые Скэриэлу приходилось буквально уговаривать Хитклифа. ​      Зато Готье участвовал в миллионах конкурсов, день и ночь репетировал, выступал на благотворительных концертах и почти каждые выходные играл с Габриэлой. Он будто чувствовал, что времени у него не так уж много, и хотел каждую свободную минуту провести с той, к кому был особенно привязан.       ​Ох, как же Биби любила танцевать под музыку Готье! Сложно определить, кто под кого подстраивался: может, движения Габи под ноты инструмента, а может, сам Готье под движения сестры. Возможно, они просто гармонировали друг с другом на другом, непонятном ему уровне. Некоторые тайны так и останутся тайной. ​      Важно не это, а то, что, когда Скэриэл научился игре на фортепиано, у них получались целые мини-постановки. И это были, пожалуй, единственные минуты, когда мистер Хитклиф был готов терпеть Скэриэла.       ​Миссис Хитклиф, напротив, была более лояльной и с удовольствием смотрела их выступления. Смотря на неё, Скэриэл мог с уверенностью сказать, что та не испытывает неприязни к нему. Грэйс Хитклиф действительно являлась такой, какой её описывал Готье: доброй, чуткой и справедливой. Неудивительно, что он любил проводить время именно с мамой. ​      Хотя малышке Биби всё равно доставалась большая часть внимания брата. ​      Помимо танцев у Биби было множество увлечений. Например, она была начинающим визажистом, и, как настоящему мастеру, ей полагалась модель. И естественно, в качестве модели часто выступал Готье, хотя иногда в качестве замены мог сойти и Скэриэл. ​      Макияж Габриэлы был своеобразным. У неё было много ярких цветов, и их сочетание не всегда выходило удачным. Впрочем, парни никогда не подавали виду, подыгрывая маленькой художнице.       ​В тот раз Скэриэл заметил у Биби новую раскраску, ещё и необычную. В ней преимущественно были тёмные цвета, что было не свойственно подаркам девочки. Биби в тот день была особенно настроена создать шедевр, хвасталась, что мама показала ей, как делать «супер-мега-красивый» макияж брату, и что теперь Готье станет самым красивым в семье. ​      Изначально Скэриэл смотрел на это скептически. Всё же Габриэле едва исполнилось восемь лет, и с цветами она обращалась... по-детски. Но Готье был не против, так что и Скэриэл был не прочь провести с ней время.       ​Габи работала не одна. Время от времени заходила Грэйс, невзначай помогала дочери, давала советы и уходила.       ​У Скэриэла же роль была более важной — он был официально назначен помощником визажиста. В его обязанности входило передавать Габриэле разные средства макияжа, следить за процессом и оценивать (конечно, положительно).       ​— Тут не хватает теней, — задумчиво произнесла Биби.       ​— Согласен, — серьёзно ответил Скэриэл. — Добавляем чёрный или белый? ​      — Чёрный, — с видом профессионала сказала Габи. — Вышло неплохо, да, Скэриэл?       ​— Шедевр! — театрально зааплодировал Скэриэл.       ​Лоу нравились все эти игры с Биби, в эти моменты он чувствовал себя непринуждённо, мог дать себе право расслабиться и побыть ребёнком. Да и в придачу можно было сделать много смешных фоток с раскрашенным Готье.       ​Но в этот раз фотки были не смешные.       ​От созданного образа Габи пришла в восторг, и Скэриэл разделял это чувство. Оставалось показать конечный результат самой модели.       ​— Смотри, Готье, какой ты теперь красивый! — с восторгом говорила Биби.       ​— И вправду, — удивлённо смотрел на себя Готье, явно не ожидая такого хорошего результата. ​      — Чёрный идёт тебе, Готи, — тихо сказал Скэриэл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть лицо.       ​Тёмные тени, аккуратная подводка и лёгкая стрелка, которую Лоу сделал специально, всё это подчёркивало черты Готье. На ресницах лежала тушь, на губах — блестящий вишнёвый бальзам. ​      На контрасте с и без того бледной кожей Готье макияж выглядел бесподобно. Скэриэл не мог отвести взгляд, да он и не пытался.       ​Биби, тоже довольная, посчитала, что, чтобы окончательно закончить образ, нужно сделать брату ещё и причёску. Побежав куда-то за лаком, она оставила их наедине. ​      Скэриэл понял, что откровенно пялился, только когда его позвал Хитклиф. ​      — Скэриэл? У меня что-то ещё на лице? — От пристального взгляда на щеках Готье выступал мягкий, едва заметный румянец.       ​Скэриэл не знал, что ответить. А если быть честным, вообще не думал о словах. Он мог только зачарованно смотреть на блестящие губы, до которых никогда не доберётся. ​      Готье не раз давал понять, что они не больше чем друзья. Но разве мог Скэриэл контролировать свои чувства? Если бы мог, давно бы избавился от многих.       ​К счастью или к сожалению, невозможно контролировать свои чувства. И Скэриэл, не выдержав, просто наклонился и поцеловал его.       ​Губы Хитклифа были такими, какими он их себе представлял: нежными, тёплыми и из-за бальзама со вкусом вишни. Лоу хотел продлить этот миг, хотел вложить всю свою неописуемую нежность и дурацкую, нелепую влюблённость в этого слепого к его чувствам скрипача. Но, коснувшись его щеки, он всё же быстро отстранился.       ​Поцелуй вышел быстрым, неуклюжим, но Скэриэл надеялся, что смог передать хотя бы толику своих неописанных чувств. ​      Рука так и осталась лежать на лице парня, на губах оставался вкус вишни. ​      Готье был весь красный и ошарашенный, явно не понимал, как на это реагировать. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в комнату влетела Биби.       ​— Я достала гель для волос! Готье, а ты чего такой красный? Заболел? Или Скэриэл тебя без меня накрасил?! ​      И в тот момент Скэриэл возненавидел себя за этот порыв.

***

      ​Разговор состоялся в комнате Готье. Скэриэл решил не ждать, пока Хитклиф соберётся и начнёт разговор. Легче было самому закончить с невысказанными словами. Едва они перешагнули порог спальни, как Лоу схватил Хитклифа за запястье.       ​— Я тебя поцеловал, — ровно произнёс Скэриэл.       ​Готье ничего не ответил, но остановился, молча продолжая смотреть на него.       ​— Готье, я могу повторять тебе снова и снова: ты мне нравишься. И эти чувства просто так не исчезнут. — Плотину будто прорвало, и он уже не мог остановиться. — Я знаю, что нравлюсь тебе тоже, но не понимаю, что тебя останавливает!       ​Лицо Лоу перекосилось, в нём читались раздражение, грусть, сожаление и ещё столько всего, что невозможно было разобрать, какая эмоция главная.       ​Готье ошарашенно смотрел на Скэриэла, не решаясь сказать ни слова.       ​— Дай мне просто один шанс, Готи… Один-единственный поцелуй, и потом сам реши, чего ты хочешь, — взмолился Скэриэл.       ​Готье пару секунд смотрел на него, переваривая сказанное. После этого, облизнув губы, он нерешительно посмотрел на Лоу и кивнул.       ​Воздух в комнате вмиг стал тяжёлым, а время словно замедлило ход. Готье мялся возле двери, не зная, куда себя деть. ​Скэриэл медленно приблизился, будто боясь спугнуть хрупкое мгновение. Осторожно положив руку на щёку Готье, он приблизил их лица друг к другу. Готье не отстранился. На секунду можно было услышать учащённое дыхание Готье и быстро бьющееся сердце Скэриэла.       ​Поцелуй вышел решительнее, чем первый. Сначала, конечно, тихим и робким, а потом всё более уверенным, живым, настоящим.       ​Почувствовав, что Готье не собирается отстраняться, Скэриэл положил вторую руку ему на талию и собственническим движением притянул Хитклифа к себе, хотя, казалось бы, куда уж ближе.       ​Готье больше не стоял как статуя. Его руки тоже блуждали, пальцы зарылись в волосы Лоу, и теперь уже он сам тянулся к губам Скэриэла.       ​Поцелуй был хоть и страстным, но осторожным, как будто Скэриэл боялся сделать больно, боялся перейти ту грань, за которой всё уже не вернуть.       ​Он коснулся губ Готье так, будто касался чего-то невесомого — тепла, дыхания, надежды.       ​Наконец, отстранившись, парни с минуту просто смотрели друг на друга. Первым шаг сделал Готье, он обнял Скэриэла и прошептал слова, которые Лоу не забудет никогда:       ​— Я не готов отказываться от тебя, ни из-за своих страхов, ни из-за того, что ты парень, и уж точно не из-за того, что ты полукровка. ​      Сейчас, сидя и слушая речи других людей о Готье, он не мог не вспоминать эти моменты. Ведь теперь не будет совместных мини-концертов, не будет секретных поцелуев, не будет новых воспоминаний.       ​Больше не будет Готье.       ​Ему хотелось вырвать себе глаза, лишь бы не видеть Габи, которая не переставала плакать всю похоронную церемонию. Трудно было смотреть на их друзей, внезапно потерявших близкого человека, с которыми, несмотря на всё это, он не мог поделиться и каплей того, что потерял сам. ​Но труднее всего смотреть на его лицо.       ​Лицо, которое больше не откроет глаза, не улыбнётся и не разбудит его днём.       ​Скэриэл видел и слышал, как другие говорят о Готье, вспоминают, делятся историями, смеются сквозь слёзы. ​      А сам он просто стоял. ​      Пальцы в карманах пальто судорожно сжались в кулаки так сильно, что короткие ногти до боли впивались в ладони. Но эта тупая боль в руках была единственным напоминанием дышать даже сквозь душный вакуум, заполнивший весь зал.       ​Он стоял и смотрел на человека, которого любил слишком давно и слишком сильно, чтобы когда-либо подобрать для этого правильные слова. ​      Он просто стоял.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!