Вернутся к фанфику
Самые сладкие минуты
12 октября 2025, 01:26 Их знакомство выдалось спонтанным и, по ощущениям, немного странным, несмотря на то, что Скэриэл его запланировал. А ведь изначально всё шло по плану.
Кевина подговорил, репортёру местонахождение Хитклифа сообщил. Казалось бы, в таком уязвимом состоянии Хитклиф не смог бы правильно среагировать. Ему стоило испугаться, растеряться в конце концов, сделать всё так, как и полагается приличному чистокровному мальчишке.
Но, конечно, с Хитклифом никогда ничего не было обычным. С собой в тот судьбоносный день он приволок скрипку.
По плану Скэриэл должен был выехать на своём велосипеде и «спасти» Готье от докучающего репортёра, но парень вовсе в этом не нуждался. Не успел Лоу и приблизиться, как Хитклиф со всего размаху врезал репортёру в лицо чехлом от скрипки.
Впрочем, блеснуть Скэриэл успел.
Преодолев шок, он, переехав диктофон, схватил Хитклифа за руку и убежал с места преступления.
Хотя в ещё большем шоке Лоу был, когда этот «скрипач-убийца» в машине стушевался и стал именно таким, каким его изначально представлял Скэриэл.
«Нельзя было сделать это раньше?..» — в мыслях проклинал его Лоу, оставаясь при этом чересчур невозмутимым.
Позже, вспоминая эту историю, Готье каждый раз стыдливо опускал голову из-за того, какое произвёл первое впечатление.
— Как ты там меня назвал? Скрипач-убийца? — переспросил Готье.
— А многих чистокровных ты видел, которые на людей с чехлом от скрипки бросаются? Я лично был в ужасе при виде этого, — рассмеялся Скэриэл.
По правде говоря, Скэриэлу нравилась эта черта Готье, который внешне походил на тепличную розу. Мягкую, закрытую ото всех. Только вот у роз тоже есть шипы.
История с репортёром была ещё ничего — Скэриэл был без ума от истории с Кливом. Боже, как же он жалел, что не смог увидеть момент их драки лично! Хотя глубоко внутри и испытывал необъяснимую злость от мыслей, что кулак Клива всё-таки задел Готье.
Готье был как тепличный цветок, точнее роза. Его роза.
***
Иногда Скэриэл удивлялся: откуда у больного ребёнка столько энергии? Энергичность, конечно, не проявлялась в прогулках, на которые Скэриэлу приходилось буквально уговаривать Хитклифа. Зато Готье участвовал в миллионах конкурсов, день и ночь репетировал, выступал на благотворительных концертах и почти каждые выходные играл с Габриэлой. Он будто чувствовал, что времени у него не так уж много, и хотел каждую свободную минуту провести с той, к кому был особенно привязан. Ох, как же Биби любила танцевать под музыку Готье! Сложно определить, кто под кого подстраивался: может, движения Габи под ноты инструмента, а может, сам Готье под движения сестры. Возможно, они просто гармонировали друг с другом на другом, непонятном ему уровне. Некоторые тайны так и останутся тайной. Важно не это, а то, что, когда Скэриэл научился игре на фортепиано, у них получались целые мини-постановки. И это были, пожалуй, единственные минуты, когда мистер Хитклиф был готов терпеть Скэриэла. Миссис Хитклиф, напротив, была более лояльной и с удовольствием смотрела их выступления. Смотря на неё, Скэриэл мог с уверенностью сказать, что та не испытывает неприязни к нему. Грэйс Хитклиф действительно являлась такой, какой её описывал Готье: доброй, чуткой и справедливой. Неудивительно, что он любил проводить время именно с мамой. Хотя малышке Биби всё равно доставалась большая часть внимания брата. Помимо танцев у Биби было множество увлечений. Например, она была начинающим визажистом, и, как настоящему мастеру, ей полагалась модель. И естественно, в качестве модели часто выступал Готье, хотя иногда в качестве замены мог сойти и Скэриэл. Макияж Габриэлы был своеобразным. У неё было много ярких цветов, и их сочетание не всегда выходило удачным. Впрочем, парни никогда не подавали виду, подыгрывая маленькой художнице. В тот раз Скэриэл заметил у Биби новую раскраску, ещё и необычную. В ней преимущественно были тёмные цвета, что было не свойственно подаркам девочки. Биби в тот день была особенно настроена создать шедевр, хвасталась, что мама показала ей, как делать «супер-мега-красивый» макияж брату, и что теперь Готье станет самым красивым в семье. Изначально Скэриэл смотрел на это скептически. Всё же Габриэле едва исполнилось восемь лет, и с цветами она обращалась... по-детски. Но Готье был не против, так что и Скэриэл был не прочь провести с ней время. Габи работала не одна. Время от времени заходила Грэйс, невзначай помогала дочери, давала советы и уходила. У Скэриэла же роль была более важной — он был официально назначен помощником визажиста. В его обязанности входило передавать Габриэле разные средства макияжа, следить за процессом и оценивать (конечно, положительно). — Тут не хватает теней, — задумчиво произнесла Биби. — Согласен, — серьёзно ответил Скэриэл. — Добавляем чёрный или белый? — Чёрный, — с видом профессионала сказала Габи. — Вышло неплохо, да, Скэриэл? — Шедевр! — театрально зааплодировал Скэриэл. Лоу нравились все эти игры с Биби, в эти моменты он чувствовал себя непринуждённо, мог дать себе право расслабиться и побыть ребёнком. Да и в придачу можно было сделать много смешных фоток с раскрашенным Готье. Но в этот раз фотки были не смешные. От созданного образа Габи пришла в восторг, и Скэриэл разделял это чувство. Оставалось показать конечный результат самой модели. — Смотри, Готье, какой ты теперь красивый! — с восторгом говорила Биби. — И вправду, — удивлённо смотрел на себя Готье, явно не ожидая такого хорошего результата. — Чёрный идёт тебе, Готи, — тихо сказал Скэриэл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть лицо. Тёмные тени, аккуратная подводка и лёгкая стрелка, которую Лоу сделал специально, всё это подчёркивало черты Готье. На ресницах лежала тушь, на губах — блестящий вишнёвый бальзам. На контрасте с и без того бледной кожей Готье макияж выглядел бесподобно. Скэриэл не мог отвести взгляд, да он и не пытался. Биби, тоже довольная, посчитала, что, чтобы окончательно закончить образ, нужно сделать брату ещё и причёску. Побежав куда-то за лаком, она оставила их наедине. Скэриэл понял, что откровенно пялился, только когда его позвал Хитклиф. — Скэриэл? У меня что-то ещё на лице? — От пристального взгляда на щеках Готье выступал мягкий, едва заметный румянец. Скэриэл не знал, что ответить. А если быть честным, вообще не думал о словах. Он мог только зачарованно смотреть на блестящие губы, до которых никогда не доберётся. Готье не раз давал понять, что они не больше чем друзья. Но разве мог Скэриэл контролировать свои чувства? Если бы мог, давно бы избавился от многих. К счастью или к сожалению, невозможно контролировать свои чувства. И Скэриэл, не выдержав, просто наклонился и поцеловал его. Губы Хитклифа были такими, какими он их себе представлял: нежными, тёплыми и из-за бальзама со вкусом вишни. Лоу хотел продлить этот миг, хотел вложить всю свою неописуемую нежность и дурацкую, нелепую влюблённость в этого слепого к его чувствам скрипача. Но, коснувшись его щеки, он всё же быстро отстранился. Поцелуй вышел быстрым, неуклюжим, но Скэриэл надеялся, что смог передать хотя бы толику своих неописанных чувств. Рука так и осталась лежать на лице парня, на губах оставался вкус вишни. Готье был весь красный и ошарашенный, явно не понимал, как на это реагировать. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в комнату влетела Биби. — Я достала гель для волос! Готье, а ты чего такой красный? Заболел? Или Скэриэл тебя без меня накрасил?! И в тот момент Скэриэл возненавидел себя за этот порыв.***
Разговор состоялся в комнате Готье. Скэриэл решил не ждать, пока Хитклиф соберётся и начнёт разговор. Легче было самому закончить с невысказанными словами. Едва они перешагнули порог спальни, как Лоу схватил Хитклифа за запястье. — Я тебя поцеловал, — ровно произнёс Скэриэл. Готье ничего не ответил, но остановился, молча продолжая смотреть на него. — Готье, я могу повторять тебе снова и снова: ты мне нравишься. И эти чувства просто так не исчезнут. — Плотину будто прорвало, и он уже не мог остановиться. — Я знаю, что нравлюсь тебе тоже, но не понимаю, что тебя останавливает! Лицо Лоу перекосилось, в нём читались раздражение, грусть, сожаление и ещё столько всего, что невозможно было разобрать, какая эмоция главная. Готье ошарашенно смотрел на Скэриэла, не решаясь сказать ни слова. — Дай мне просто один шанс, Готи… Один-единственный поцелуй, и потом сам реши, чего ты хочешь, — взмолился Скэриэл. Готье пару секунд смотрел на него, переваривая сказанное. После этого, облизнув губы, он нерешительно посмотрел на Лоу и кивнул. Воздух в комнате вмиг стал тяжёлым, а время словно замедлило ход. Готье мялся возле двери, не зная, куда себя деть. Скэриэл медленно приблизился, будто боясь спугнуть хрупкое мгновение. Осторожно положив руку на щёку Готье, он приблизил их лица друг к другу. Готье не отстранился. На секунду можно было услышать учащённое дыхание Готье и быстро бьющееся сердце Скэриэла. Поцелуй вышел решительнее, чем первый. Сначала, конечно, тихим и робким, а потом всё более уверенным, живым, настоящим. Почувствовав, что Готье не собирается отстраняться, Скэриэл положил вторую руку ему на талию и собственническим движением притянул Хитклифа к себе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Готье больше не стоял как статуя. Его руки тоже блуждали, пальцы зарылись в волосы Лоу, и теперь уже он сам тянулся к губам Скэриэла. Поцелуй был хоть и страстным, но осторожным, как будто Скэриэл боялся сделать больно, боялся перейти ту грань, за которой всё уже не вернуть. Он коснулся губ Готье так, будто касался чего-то невесомого — тепла, дыхания, надежды. Наконец, отстранившись, парни с минуту просто смотрели друг на друга. Первым шаг сделал Готье, он обнял Скэриэла и прошептал слова, которые Лоу не забудет никогда: — Я не готов отказываться от тебя, ни из-за своих страхов, ни из-за того, что ты парень, и уж точно не из-за того, что ты полукровка. Сейчас, сидя и слушая речи других людей о Готье, он не мог не вспоминать эти моменты. Ведь теперь не будет совместных мини-концертов, не будет секретных поцелуев, не будет новых воспоминаний. Больше не будет Готье. Ему хотелось вырвать себе глаза, лишь бы не видеть Габи, которая не переставала плакать всю похоронную церемонию. Трудно было смотреть на их друзей, внезапно потерявших близкого человека, с которыми, несмотря на всё это, он не мог поделиться и каплей того, что потерял сам. Но труднее всего смотреть на его лицо. Лицо, которое больше не откроет глаза, не улыбнётся и не разбудит его днём. Скэриэл видел и слышал, как другие говорят о Готье, вспоминают, делятся историями, смеются сквозь слёзы. А сам он просто стоял. Пальцы в карманах пальто судорожно сжались в кулаки так сильно, что короткие ногти до боли впивались в ладони. Но эта тупая боль в руках была единственным напоминанием дышать даже сквозь душный вакуум, заполнивший весь зал. Он стоял и смотрел на человека, которого любил слишком давно и слишком сильно, чтобы когда-либо подобрать для этого правильные слова. Он просто стоял.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!