Вернутся к фанфику

Больницы

26 сентября 2026, 01:38
      Некоторые дни у них были не столь волшебными. Часто бывало так, что Скэриэл, приходя под окна Готье, обнаруживал, что того нет дома. Готье мог так пропадать на пару дней, а может, и недель. И хотя Скэриэл знал настоящую причину и понимал его, Хитклиф всё равно каждый раз объяснялся словно провинившийся ребёнок.       ​— Извини, Сильвия заметила тебя вчера во дворе. Ты же приходил, да? — И, не дожидаясь утвердительного кивка, продолжал: — Вчера был очередной приступ, пришлось ехать в больницу, не успел предупредить. Извини. ​      — Готи... — сомкнув губы в тонкую полоску, Скэриэл смерил его взглядом. — Я больше злюсь, что ты сейчас за это извиняешься. Но так и быть, я прощаю тебя за то, что ты во время приступа не успел мне сообщить, чтобы я не приходил.       ​Готье в ответ снова виновато улыбнулся, за что и получил подушкой по голове. Хитклиф, будто это не он пару часов назад лежал в больнице, отбивался не с меньшей силой. Готье ненавидел казаться слабым.       ​Конечно, в те разы, когда Хитклиф пропадал в больнице дольше обычного, Скэриэл пытался навестить его, но парень отвечал категоричным отказом. ​      — Скэр, пойми, ты, возможно, единственный, кто не видит во мне хрустальную вазу, на которую подуешь не так — и она разобьётся, — тяжело выдохнул Готье после того, как Лоу в очередной раз поднял неприятную для него тему. — Рядом с тобой я чувствую себя нормальным, и я хочу, чтобы так и продолжалось. ​      На это ему ответить было нечего. Всё, на что Скэриэл был способен, это тихо переплести их пальцы и дать Готье опереться на его плечо. Не согласие, но и не отказ в просьбе. Не отказ, ведь Скэриэл уже видел его приступ. Точнее, его последствия. ​      Ещё на заднем дворе их дома со стороны комнаты Готье доносились неестественно громкие звуки. Зная о неуравновешенном характере его старшего брата, Скэриэл предпочёл переждать. ​      Спустя полчаса, а может, даже через час звуки окончательно стихли. Всё так же осторожно Скэриэл пошёл своей привычной дорогой, взбираясь к окну чужой комнаты.       ​Вот только за окном его ждала не привычно кристально чистая комната, а, мягко говоря, полный разгром. Одежда то тут, то там, осколки не то стакана, не то тарелки. Даже книги, над которыми Хитклиф так трясся, были разбросаны по полу.       ​Сам Готье, сидя на коленях перед кроватью, тщетно пытался подняться, упираясь локтями в матрас. Что удивляло больше всего, рядом с ним стоял Гедеон, говоря что-то, что не пропускало стекло. Готье лишь отмахивался, продолжая попытки, даже когда его руки дрожали, а пот стекал ручьём. ​      В конце концов Готье так и не сумел подняться. Его лица нельзя было чётко разглядеть, но Скэриэл мог поклясться, что видел на чужих глазах наворачивающиеся слёзы. ​      Гедеон всё это время не отходил от брата ни на шаг. Стоило тому опустить руки, как Гедеон одним лёгким движением приподнял его за плечи. Тогда он и заметил Лоу. ​      Скэриэл ожидал, что Гедеон сейчас освирепеет, скажет что-то Готье или хотя бы запустит чем-нибудь в его сторону, но ничего такого не произошло. Старший Хитклиф лишь бросил на него уничтожающий взгляд и одними губами произнёс: «Убирайся».       ​Скэриэл не спешил, и только завидев, как дрожащее тело уложили и накрыли одеялом, он ушёл. Без слов.       ​Позже на телефон пришло сообщение от Готье: «Сегодня не приходи».       ​И отчего-то Скэриэл был уверен, что писал это не Готье. ​      При их следующей встрече Скэриэл ни разу не заикнулся об этом инциденте. Ни тогда, ни до самой его смерти.

***

      День концерта всё приближался, и, как бы Готье ни хотел натренировать Скэриэла, его способностей всё ещё не хватало на то, чтобы играть на таком мероприятии бок о бок с Хитклифом. Тот тоже это понимал, хотя до последнего сопротивлялся, пытаясь убедить то ли Скэриэла, то ли самого себя, что у них всё получится.       ​— Готи, это невозможно, не-воз-мож-но, понимаешь? — упрямо повторял Лоу, встречаясь с не менее упрямым взглядом серых глаз. — Со мной ты не пройдёшь отбор, это факт.       ​— Мы можем хотя бы попробовать! — настаивал Хитклиф. ​      — Чтобы что? Готье, это концерт твоей мечты. Большая сцена, пол-Октавии! — Скэриэл грустно улыбнулся, выдыхая: — Может, я и не буду выступать с тобой, но обещаю пробраться в зал и посмотреть. В конце концов, у нас ещё будут концерты, не так ли?       ​Готье, словно рыба, открывал и закрывал рот, не находя слов. В конце концов, поджав губы в тонкую полоску, он отвернулся, доставая из футляра скрипки ноты. ​      — Из-за тебя мне придётся искать нового аккомпаниатора, — буркнул он, не отрываясь от бумаг. ​      — Я бы помог, но, боюсь, контингент в Запретных землях не особо одарён в плане музыки, — усмехнулся Скэриэл.       ​Готье лишь покачал головой, изучая уже более понятные для Скэриэла ноты. Молчание дало возможность погрузиться в свои мысли.       ​Будущие концерты... ​      От одной только мысли об этом под грудью становилось теплее. Возможно, они и правда смогут. Не обязательно большая сцена, Лоу удовлетворил бы даже самый обычный актовый зал. Главное, чтобы он выступал рядом с Готье. Ведь несколько концертов никак не помешают планам по перевороту. ​      Смешно вспоминать, что он ещё надеялся, будто у них будет время.       ​— Оливер мог бы помочь тебе пройти, — нарушил тишину Готье, всё так же не отрываясь от бумаг.       ​— Это твой из лицея?       ​— Ага, — кивнул Хитклиф. — Он согласится хотя бы потому, что это насолит его отцу.       ​Оливер был лицейским другом Готье, единственный, кого тот так часто упоминает в хорошем контексте, не считая Леона, которого Скэриэл уже встречал. Лично встретиться и узнать Брума ему тоже хотелось, но, по словам Хитклифа, этого не желал сам Оливер.       ​— А он против-то не будет? — озвучил свои мысли Скэриэл. — Что-то за все эти два года нашего общения он всячески избегал встреч со мной.       ​— Он не будет против, — произнёс Готье тоном, не терпящим пререканий.       ​Скэриэл фыркнул, но прикусил язык. Раз Готье верит — кто он такой, чтобы сомневаться?       ​У приближающегося концерта были и свои минусы. Совпадение это или нет, но в последние дни Готье пропадал в больнице чаще обычного.       ​Но удивило Скэриэла вовсе не это, а сообщение от Хитклифа: «Сможешь сегодня прийти в больницу?» ​      В этот момент Эдвард, стоявший у него над головой, озвучивал планы на доходы от мистера Эна. Лоу они уже абсолютно не волновали. Пробормотав что-то, он поднялся со своего места и покинул комнату, а следом и дом. Эдвард не стал его останавливать.

***

      ​Весь персонал больницы недовольно косился на него, но дальше порога никто делать замечания не решался — не смели, когда он шагал рядом с Гедеоном Хитклифом. ​      Увидев Гедеона у входа в больницу с телефоном брата в руках, Скэриэл почувствовал, как его сердце пропустило удар. Но что-то во взгляде старшего Хитклифа убедило его: Готье по крайней мере жив.       ​С момента встречи Гедеон не произнёс ни слова, из-за чего нервный ком в горле Лоу подкатывал всё выше. Остановились они у одной из многочисленных белых дверей. ​      — Там сейчас Оливер, — безразлично произнёс парень. — Зайдёшь, как только он выйдет. Пусть Готье сам перед тобой объяснится.       ​Лоу попытался скрыть непонимающий взгляд, но получилось у него, видимо, паршиво. Гедеон лишь закатил глаза и удалился, тихо, без лишних слов.       ​Естественно, Скэриэл не собирался ждать в коридоре. Бесшумно приоткрыв дверь палаты, он тут же услышал чужие голоса. Оливер и правда был здесь. ​      — Ты грёбаный эгоист, Хитклиф! — срываясь на крик, говорил Брум. — Чёртов эгоист! ​      Судя по шагам, Оливер расхаживал взад-вперед, пока Готье сохранял ледяное молчание. Скэриэл навострил уши, пытаясь оставаться незамеченным.       ​— Не пить таблетки чтобы... чтобы что?! — Шаги притихли, раздался лишь короткий выдох: — Ты себя убить пытаешься?       ​— Нет, — впервые прозвучал голос Готье. — Нет, не я себя пытаюсь убить. Кто-то другой пытался — и явно успешно, как видишь. ​      — Опять ты со своим... — Оливер резко прервался. Шаг, и он оказался у кровати Готье. — Ладно, допустим, ты прав, и это не паранойя. Почему ты перестал пить таблетки?       ​— Они бесполезны, — в голосе Готье прозвучали нотки раздражения.       ​Скэриэл нахмурился, пытаясь разглядеть происходящее получше. ​      — Доктора считают иначе, — не унимался Брум.       ​— Доктора также считали, что это иммунная болезнь, но, видишь ли, они могут ошибаться! — ядовито выплюнул Готье. — Я умру независимо от того, буду я их пить или нет. ​      — Ты серьёзно? Ты правда сейчас это серьёзно говоришь? — В голосе Брума проскользнули истерические нотки. — Готье, все умирают, кто-то раньше, кто-то позже! Все!       ​Звук шагов возобновился. Кровать скрипнула, и тишина длилась, казалось, целую вечность. ​      — Нет, Готье, ты не понимаешь! Ты сам себе укорачиваешь жизнь! — Чужой голос вновь сорвался: — Я... я не хочу ходить в лицей и каждый раз, не видя тебя там, переживать, не умер ли ты, не больно ли тебе! Ты мой лучший друг, Готье! Самый лучший! И ты... ладно, о себе не заботишься, но как же я? ​      — Оливер, я... ​      — Нет, слушай меня! Мы все за тебя переживаем! Я знаю тебя со скольких? С шести-семи лет, мы с первого класса за одной партой сидим, Хитклиф! — Лоу хоть и не видел чужого лица, но был уверен, что парень плачет. — Я тот, кто лучше всех видел, как ты медленно угасаешь! Я молчу о том, что ты не пьёшь лекарства, хотя должен был давно сказать твоим родителям! Этот твой полукровка и то чаще тебя видит, а я что? Обречён теперь вечно видеть своего лучшего друга прикованным к больничной койке?       ​— Нет, Оливер... — но закончить ему вновь не дали.       ​— Самое идиотское, я даже уйти не могу! Чёрт знает, где твой Скэриэл, но я не хочу, чтобы ты в ожидании его сидел тут в одиночестве! ​      Услышав эти слова, Скэриэл понял, что лучшего момента выйти из укрытия уже не найти. Дверь тихо скрипнула.       ​Оливер осекся на полуслове. Две пары глаз мгновенно уставились на вошедшего, в глазах Готье мелькнуло облегчение, а Брум замер в полном шоке, только что брошенные с досадой слова о «полукровке» повисли в воздухе тяжелой паузой. ​      Первым в себя пришёл Оливер. Злобно зыркнув на Лоу, он вытер рукой влажные глаза и направился к выходу. ​      — Я зайду вечером, — бросил он у порога.       ​Секунда — и в палате остались только они с Готье. Хитклиф откинулся обратно на подушки, тяжело вздыхая. ​      — Много слышал? — в лоб спросил он. ​      — Достаточно, — коротко отрезал Скэриэл. — Так ты считаешь, что тебя заразил переносчик?       ​— Думаешь, я сумасшедший параноик? — невесело усмехнулся Готье, но, встретившись с серьёзным взглядом напротив, ответил: — Да. И я не считаю, я уверен в этом. ​      — И кому и зачем это делать? — уцепился Лоу за зацепку. Даже для него, со всеми его связями, причина, по которой заразили именно младшего сына семьи Хитклиф, оставалась загадкой.       ​— Того, что я сын банкира и члена совета, недостаточно? — Готье явно избегал прямого ответа.       ​— Тогда не было бы логичнее заразить твоего старшего брата? — Готье весь стушевался, нервно теребя ткань одеяла. ​      — Я не знаю, — соврал он. — Просто знаю, что меня заразили.       ​Понимая, что больше ничего из парня не вытянуть, по крайней мере сейчас, Лоу перешёл к другому, не менее важному вопросу: ​      — Хорошо. Но зачем ты попросил меня прийти? ​      — Соскучился. ​      В подтверждение своих слов Готье потянул его к себе, заключая в объятия. Скэриэл колебался лишь секунду, а затем обнял его в ответ, уткнувшись носом в чужое плечо и сцепив пальцы на спине Готье. Тот, в свою очередь, уткнулся лицом в его шею. ​      — Напугал? ​      — Немного, — хмыкнул Лоу. — Думал, всё, умираешь. ​      — Не дождёшься, мне ещё на концерте надо выступить.       ​Несколько секунд стояла тишина, а потом они оба глухо рассмеялись. ​      Сидя на стуле у гроба, Скэриэл думал о том, что Готье и правда успел выступить на том мероприятии. И выступил блестяще. Скэриэл отдал бы многое, чтобы вернуться в тот день, когда весь сияющий Хитклиф кланялся публике, принимая аплодисменты и охапки цветов.       ​— Собираешься сказать что-то напоследок? — Тёмная фигура Гедеона возникла за его спиной.       ​Скэриэл не обернулся, лишь покачал головой.       ​— Это же ты помог с пропуском? — сухо спросил Лоу. ​      — Только потому, что этого хотел Готье, — в чужом голосе слышалась неестественная для него хрипотца. Вероятно, даже такие люди, как Гедеон, оплакивают своих навсегда младших братьев. — Сигарету?       ​Скэриэл кивнул и, поднявшись со своего места, последовал за Гедеоном на воздух. Прощальная церемония продолжалась, люди выступали с произносимыми по бумажке речами. Все, кроме них. Все, кроме Оливера.       ​И, выдыхая белую струйку дыма в холодный воздух, Скэриэл с горькой тоской осознал, что так никогда и не научил Готье курить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!