Часть 1. Предыстория. Случайное знакомство, которое стоило бы и забыть.

       Это была одна из тех многочисленных легенд, которую передают из уст в уста моряки и, возможно, где-то она до сих пор ходит по свету, как старая пьяная байка какого-то прожженного морского чудака, бездумно брякнувшего ее в неком кабаке полном таких же гуляк, как и он. Уже и не упомнить, когда это произошло, да и где, история древняя и заезженная, как, впрочем, и любая иная легенда. Карибские моря всегда славились такими россказнями.        — Капитан, человек по право борт! — громко отрапортовал один из моряков, обращаясь к стоявшему за штурвалом статному мужчине.        Несмотря на свой возраст, чем-то его черты были завораживающими, если бы не явное пиратское одеяние, то можно было назвать и джентльменом, впрочем, манеры какими обладал капитан Эдвард Тиг такими и являлись. Истинно джентльменские выраженные закаленными честью и достоинством и это на фоне разбойной жизни. Такой же честной и достойной, какая полагалась галантному человеку его высокого полета. Ни для кого не секрет, что Тиг являлся достопочтенный другими пиратами капитаном, с ним было приятно иметь дело, но не для всех, все же, везде имеются свои неприятели, но многие ему выказывали уважение за четкие принципы.        В его черных, как смоль, дредах были вплетены различные шаманские бусы, волосы пропитаны запахом соли, пороха и всегда влажные от погоды на морской пустоши. Потертая временем треуголка на макушке с торчащим из нее пером заморской дикой птицы, сшита довольно давно, как и сам багровый камзол вышитый золотыми нитями, они шли ему до неестественного идеально, элегантно, нужно заметить. Льняная рубашка всегда находилась в чистоте, хотя и с признаками долгой носки, развивающийся на поясе платок, используемый в качестве ремня и пояса для хранения пистолета за спиной. Не сдавшиеся под временем крепкие сапоги с упругим и громким каблуком, широкие темные штаны с легким белым налетом прилипчивой соли. Удалая шпага на бедре, при ходьбе хлопающая верным клинком о верхний край ботинка. Узкие и цепкие, словно соколиные глаза, расслабленная извечная полу усмешка на губах, залежи морщин на лице и серьги из чистого серебра в слегка оттянутых мочках. Хочется полагать, а так и есть, что женщины падки на такого прекрасного мужчину со сверхъестественным шармом заправского ловеласа. Но нужно всегда помнить, что в сердце каждого моряка есть только одна прекрасная особь, захватывающая всю его жизнь — море, его неизвестные глубины и бескрайние просторы. Как принято считать, женщины — это скорее беда, но только для занятого сердца, а разорваться между двумя заманчивыми вещами, — увы, — весьма трудно.        На море стояла спокойная погода, по меркам бывающей неспокойной и жуткой погоды. Сейчас она была еще сносной. Серые, будто пепел тучи над головой заволакивали голубое небо, яркое летнее солнце скрывалось за нагромождением слякотных облаков. Волны ворчливо бились о корму, разбиваясь на белые брызги, извергающие из-под идущего корабля грязную пену, ветер дул прохладный, забирающийся под одежду, но, благо, попутный, забиваясь гроздьями в парусину. Не шторм и то приятно, а в чем азарт, если бы вода всегда была покорной и мирной? Тогда, и ходить по морю не имело бы никакого смысла, отсутствие опасности — скука смертная. Помимо этого, в воздухе явно прослеживался тонкий запах гари, как от недалекого пожара, на языке гулял горьковатый привкус. Не отвлекаясь от слежки за курсом и не отпуская деревянного рулевого механизма, Эдвард Тиг скосился в сторону говорившего и прищурившись, заметил след плывущих обломков досок, следующих откуда-то справа. Все и так было понятно, очередное судно было потоплено и его остатки принялись бороздить пространство. Наверняка, какому-то бедолаге только чудом, — благословением Морского Дьявола, — удалось выжить в атаке и он выплыл со дна и не потонул благодаря тому, что ухватился в спасении за один из брусьев. Такое было и с торговыми судами, и с пиратскими, и с военными. Не всем удается избежать участи пасть от нападения или же гнева природы. Выживший точно счастливчик.        В принципах Тига было не бросать нуждающегося тонущего, если это не труп и если он вплотную подплыл к его кораблю. Возможно, чувство жалости, а может и чувство любопытства обладало над ним в подобные моменты, кто его знает, этого старого пирата. Моряк застыл в ожидании команды от капитана, хотя столпившиеся товарищи уже принесли веревку для помощи утопающему и о чем-то громко переговаривались в удивлении, смотря на пострадавшего с высоты.        — На палубу его, — кратко осведомил Эдвард, сверяясь с компасом, не проявляя сильного энтузиазма к дрейфующему по волнам телу.        Закипела спешная работа среди команды по спасению человека и она великолепно справлялась с этим, будто вытягивать намокшее и отяжелевшее тело из воды не так сложно.        — Это девочка, капитан! — послышалась следующая новость об утопающем, которого, вернее, которую аккуратно положили на досчатый пол палубы.        Разнесшаяся весть изумила всех без исключений, Тиг также озадаченно оторвался от созерцания указующей стрелки компаса в руке, вскидывая брови, поворачиваясь к скоплению подчиненных. Толпа моряков сбежалась со всех уголков судна, чтобы воочию узреть пойманную ими из лап морской стихии девочку, обступя и толкаясь вокруг неподвижного тела. Без лишних слов отдав своему старпому компас, Эдвард отступил от штурвала, ведомый любопытством, размеренным шагом спускаясь по лестнице к остальным. Его каблуки привычно звучали для слуха окружающих, давая понять, что приближается их капитан, от чего матросы инстинктивно начали расступаться, позволяя ему подойти ближе. Как только Тиг остановился, то оценочно пригляделся к тонувшей.        Перед всеми неподвижно лежала девочка, на взгляд, лет тринадцати, хотя с другого ракурса она выглядела даже младше. Ее промокшие слипшиеся в сосульки длинные пшеничного оттенка волосы потемнели от влаги и выбились из когда-то аккуратной строгой прически. Ровные смазливые черты лица, большие глаза, маленький нос и тонкие побелевшие от прохлады воды губы. Кожа имела светлый цвет, аристократичный, какой знатные особы скрывают от солнечных лучей под рюсчатым тканевым прогулочным зонтом. Кремового оттенка платье потерлось от впитавшейся соли, подол местами был обмазан золой и обгорел, видимо, от внезапно распространившегося пожара на корабле или от взрыва. Туфли были утеряны, на тонких ногах виднелись лишь испачканные гольфы. Что странно, а талия для столь юного возраста уже была втиснена в узкий корсет. Обычно подобный стиль в наряде носили девушки чуть старшего возраста. Некая юная леди точно являлась выходцем из какой-то обеспеченной семьи, появлялись догадки, что в море она оказалась на каком-нибудь следующем от острова к острову торговом или деловом судне, вышедшем с конкретным маршрутом. По виду не сразу было понятно, дышит ли пойманная пиратами девчонка или же нет, корсет мешал увидеть вздымание грудной клетки.        — Совсем юная, — качал головой один из присутствующих, сочувствуя не самой сладкой участи утопленницы.        Изучая найденную, больше всего Тига привлекли хрупкие руки неизвестной, под всеобщие перешептования, он присел, приглядываясь ближе. Рукава платья у запястий были надорваны, Эдвард приблизил своими огрубевшими пальцами ее кожу, рассматривая. Помимо того, что девчонка была холодна, как лед, мужчина заметил на запястьях и выше хлесткие белесые шрамы. Их было достаточно, чтобы подпортить красоту молодого тела, некоторые из них были совсем старыми, зажившими, но какие-то можно было еще назвать относительно свежими. Капитан без сомнений определил в ранах указку или плеть, что-то подобное, чем наказывают детей во время обучения этикета при ошибке. Для уверенности, без задней мысли Тиг на проверку стянул с маленькой ноги гольф, замечая там точно такие же отметины, а затем вернулся к насущной проблеме. Пока он осматривал ее, явно ощутил пульс, который еще боролся за право пребывания жизни в этом мире.        Умелым образом Эдвард вытащил из-за пазухи охотничий короткий нож и резво разрезал стягивающий ребра корсет. Стоило завязкам оборваться, как незнакомка тут же резко встряпянулась, очнулась и быстро распахнула глаза, принявшись звучно надрывно втягивать ртом воздух. Ее внезапное пробуждение заставило моряков отдернуться от неожиданности, кто-то даже облегченно выдохнул, узнав, что та жива и ей ничего не угрожает. Ощутив свободу после продолжительной стягивающей боли в груди, девочка лихо перевернулась на бок, принявшись отхаркивать залившуюся в глотку воду, чья своей солоноватостью обожгла изнутри. Голова болезненно гудела, перед глазами все плыло, в висках стреляло острой болью, тело мгновенно продрогло от холода, какой чувственностью ударил по телу. В бессознательном состояние этого совсем не ощущалось, зато в данную минуту вся гамма пережитого хлынула единым потоком, заставив страх сковать существо от гущи чувств наяву и в памяти. Глаза незнакомки лихорадочно всматривались в пустоту перед собой, зрачки скакали с пеленой фокусировавшего зрения, а губы ловили так необходимый кислород, наполняя собой легкие, небольшой бюст бешено вздымался. Под градусом эмоций и медленно отходящей боли, юная аристократка ни на кого не обращала внимания, хотя чувствовала столпотворение чужого присутствия вокруг.        Пока все поражались живучести девочки и как-то пытались ее разговорить, чтобы узнать, кто она такая и как себя чувствует, Эдвард терпеливо ждал, когда та сама окажет честь проронить хоть слово. Он убрал нож обратно в чехол за спиной.        — Я бы до этого не додумался, — поразился рядом стоящий с ним матрос, восхищенно почесывая затылок, намекая на действия капитана с тем корсетом, с разрезом которого найденная сразу очнулась.        — Ты явно не был в Сингапуре, — с небольшой усмешкой скосился на него Тиг и собеседник понятливо кивнул, не особо представляя, для чего этот необычный навык в той стране.        Вдоволь отдышавшись и придя немного в себя, до слуха девчонки стали доходить внешние звуки и она опасливо подняла голову, украдкой оглядываясь на собравшихся, что поумерили пыл, заметив ее кроткие движения. Сглотнув мимолетный страх незнакомого места и безызвестной ей кучки мужчин, к приятному изумлению Эдварда, юная особа сменила взгляд на более осознанный и бдительный, будто переставала бояться, начиная свыкаться с действительностью. Она явно умела контролировать эмоции и держать лицо, раз не впала в истерику в мгновение, как осознала себя в окружении незнакомцев. Поразительная выдержка, как узрел капитан. Еще с несколько секунд смотря на морских разбойников, девочка остановила взор на Тиге, принявшись кропотливо изучать его влиятельный облик, она сразу обнаружила главного среди сборища, правильно столкнувшись с его сдержанным взглядом.        — Где я?.. — хриплым от простуженности после пребывания в холодной воде голосом, выдавила та, обращаясь напрямую к капитану.        Хотя ее тон был совсем никакой, но в нем прослеживалась сообразительная и серьезная хватка. У Тига всегда имелось развитое чутье, особенно, на людей, поэтому смотря на эту юную деву, он цепко примечал в ней стойкость духа и деловитость. Такое ему льстило, девчонка все больше его впечатляла.        — Корабль «Туманная Леди», маленькая сеньора, — пояснил тот и изысканно коснувшись шляпы, слегка отклонил ее в приветственном поклоне, как подобает манерам. Следившая за ним девчонка слегка удивилась галантности и знанию этикета. Она принялась снова осматриваться по сторонам, любопытствуя на счет судна, на котором оказалась. — Я его капитан — Эдвард Тиг, приятно познакомиться, — представился со всеми формальностями мужчина пока окружающие молча наблюдали. — Моя команда выловила вас из воды, — продолжил объяснения ситуации Тиг, возможно, руководствуясь тем, чтобы не напугать безбилетницу сразу, но та не выказывала и грамма пугливости, как только начался их диалог. — Как к вам можно обращаться? — для вежливости присел на корточки капитан, чтобы оказаться с юной особой лицом к лицу.        Некогда утопленница явно была еще не в том состоянии, чтобы сразу вскочить на ноги и отдавать приветственные реверансы, ее плечи мелко потряхивало от холода. Увидел тремор на молодом теле, Эдвард принялся стягивать с себя тяжелый украшенный камзол и его неожиданные действия заставили девчонку сглотнуть, ожидая какой-то опасности. Только при всем этом, серые глаза остались ясны и будто готовы к тому, что на нее могут напасть. Значит, она понимала, что команда и ее капитан не простые моряки. К опасениям незнакомки, Тиг лишь одним движением накинул ей ткань на спину, а ее взор продолжал отточено следить и не сходить с собеседника.        — Благодарю,. — искренне, но элегантно кивнула девчонка. — Меня зовут… — хотела было ответить та, но осеклась, на секунду призадумавшись, будто вспоминая о чем-то неприятном. Губы поджались, от испытываемого чувства отвращения и внутренней борьбы, как поступить с представлением. — Дженевьева, — после мига сомнений, смело подала голос девочка, без капли пугливости всматриваясь в заинтригованный взор Тига. — Просто Дженевьева. Или Джен, если так будет угодно. Без фамилии, — четко и с расстановкой мгновенно расставила все границы Джен, не желая упоминать ничего связанного с ее семьей, даже родную фамилию.        На некую дерзость и категоричность в ее поведении, Эдвард заинтересованно хмыкнул. День складывался довольно занимательно, знакомство ему приходилось по душе.        — Так и быть, маленькая сеньора Дженевьева, — согласился с ее правилами переговоров капитан, от чего названная незаметно облегченно вздохнула носом, внутренне радуясь, что никто не стал допытываться истины до конца. — Как же вы оказались в воде? — поинтересовался капитан, хотя, видя состояние девчонки, догадки о нападении на судно, на котором та плыла, были.        Дженевьева снова начала продумывать, как правильно ответить, на что ей потребовалось задумчиво отвести взор в небо на пару секунд и вернуться к зрительному контакту.        — Некие недоброжелатели напали на корабль некого знатного человека, где и была я, — слишком расплывчато описала события та, но затем строго смерила серостью глаз капитана. — Надеюсь, этого хватит, чтобы мы с вами поняли друг друга, — многозначительно посмотрела на него Джен, изумляя и восхищая размерами своей наглости и остроте нрава перед более сильной личностью, от которой сейчас и зависила жизнь.        Казалось, что в характере Дженевьевы не было пункта о сдержанности, ей было не важно, кто перед ней, если начинают задавать неудобные вопросы, на которые не желала отвечать. Да и не похоже, что девчонка страшилась за свою жизнь так уж сильно, скорее, в ней даже чрезмерно била смелость, чтобы пресекать темы разговора, тем более, с пиратом. Ни дрожи от смятения, ни паники во взгляде, а лишь поразительная стойкость духа, какой могли бы позавидовать даже бывалые мореходцы. Это и привлекало Тига, а ведь она еще совсем незначительна на фоне взрослых вокруг, совсем подросток. Эдвард внезапно для всех громко и заливисто засмеялся басом, изумляя свою команду тем, что их загадочный капитан может хохотать настолько безудержно, случаи подобного веселья в нем ранее не обнаруживались. Ошарашенно наблюдая за посмеивающимся Тигом, подчиненные озадаченно переглянулись между собой, в немом вопросе спрашивая друг друга, что его так позабавило в словах девчонки. Она же единожды непонимающе изогнула бровь, косясь на собеседника и поджала губы, чувствуя неудовлетворение от его реакции. Ей показалось, что над ней открыто насмехаются, Джен раздражало, когда ее ни во что не ставят, от чего тонкие брови на лице нахмурились и взор приобрел пронзительный вид.        Отсмеиваясь, застав столь занимательную особу с ее не совсем аристократическим темпераментом, Эдвард поднялся на ноги, решив закрыть тему, как того и хотела маленькая мисс.        — Мы высадим вас в ближайшем порту, — приспустив веселость и выдохнув, осведомил капитан пиратов. — Оттуда уже маленькая сеньора сама найдет путь домой, — сразу пояснил тот, намекая, что поможет незваной гостье сойти на берег, но ни о какой доставке до ее родного острова не может быть и речи.        Свой выбор действий Тиг считал наиболее правильным, так как менять свой курс он не собирался, а играть в добродетель и благородство даже с этой приятной ему персоной не жаждал, он, все же, пират. А как известно, пираты пекутся лишь за свои собственные интересы.        Услышанные слова о доме подействовали на Дженевьеву не так, как того ожидали собравшиеся, стоило ей только вспомнить о том месте, как все ее существо продрогло сильнее, чем от холодной морской воды. Внезапные неутешительные воспоминания хлынули потоком ей в голову, от чего руки рефлекторно сжали ткань камзола, плечи задрожали, она сжалась, как напуганная, что совсем не вязалось с ситуацией. Бояться стоило как раз нынешнего положения среди морских разбойников в полной неизвестности того, что у них на уме, а не от перспективы возвращения в родные пенаты. Серые глаза широко распахнулись от шока, во рту пересохло и Джен судорожно сглотнула, в срочном порядке запаниковав. У нее была всего пара мгновений на раздумья, как та уже давно знала, чего хочет на самом деле. Вскинув голову на возвысившегося Тига, светловолосая забыв об изнурении из-за скакнувшего на фоне адреналина страха и безумия своей задумки, порывисто вскочила на ноги, вызывая недоумение у мужчин.        — Прошу, не надо! — внезапно с мольбой в чертах и голосе воскликнула на удивление всем Джен, смотря в молчаливо выслушивающие ее глаза Эдварда. — Капитан Тиг, сэр, — уже ни о чем не думая, мгновенно пошла в наступление та, обращаясь напрямую к самому влиятельному человеку среди всех, всматриваясь в его моментом непроницаемое выражение. — Молю вас, не высаживайте меня! — искренне просила девчонка среди озадаченного переполоха людей, глядевших на нее, как на сумасшедшую. Эдвард же безмолвно следил за ее реакцией с серьезным, чем-то даже грозным видом, какой никак не влиял на юную аристократку. Дыхание в груди от волнения схватывало, но у Дженевьевы не было времени на сомнения, она быстро вздохнула, прикрыв глаза и взяла себя в руки. Покрепче сжав кулаки, бывшая утопленница выпрямила плечи и осанку, а затем сосредоточенно и мужественно воззрилась на капитана, проявляя всю себя и свою упертость. — У меня нет намерения возвращаться в то злополучное место, скорее, я была бы счастлива затеряться где-то на морских просторах, — поставленным сильным тоном, произнесла девчонка, в чьей душе кипело мужество. — Поэтому позвольте мне остаться подле вас на некоторое время, — ошарашивая слушавшую аудиторию, выставила свое желание она, прикладывая ладонь к груди.        Ее непоколебимость и непокорность заслуживала уважения, как и смелость за попытку подать голос без позволения более сильного и внушающего собеседника. Проблема лишь в том, что это также казалось присутствующим глупостью неразумного подростка. Тиг знал одного такого же своенравного и безумного ребенка, который примерно в ее же возрасте сбежал из-под надзора, пустившись в собственные странствия, набираться опыта. По морю уже достаточно ходило нелестных слухов об его сыне, вызывавшие в отце разочарование и некую неприязнь, потому что то, что вытворял Джек, не мог принять ни один другой пират. Паршивца даже Эдвард уже начинал считать изгоем, как и остальные мореходцы, но поступки Джека лишь на его совести.        В случае же Дженевьевы, у нее имелось от чего бежать. Изматывающая и несправедливая жизнь аристократки душила ее своими правилами, действиями, статусами и прочим. У нее была слишком пекшаяся о своем положении в высшем обществе семья, не гнушавшаяся никаких методов достижения цели или же воспитания. Извечное обучение этикету, где за каждую ошибку получала наказание ударами указки по рукам и ногам до тех пор, пока кожа не вспорется до крови, от чего по сей день у Джен отпечатались шрамы. Постоянно, даже во время сна, вести себя, как истинная леди, с юности задыхаться в корсете, выслушивать оскорбления и унижения в свой адрес, при этом без возможности ответить в должной мере. При этом молчать в присутствии взрослых и мужчин, не заикаться о своем мнении и учиться лишь светским наивным беседам о моде, в чем девочка по сей день не разбиралась. Науки, политика, экономика — запретные темы для послушной и верной жены, проданной на благо бизнеса человеку старше нее на тридцать лет, словно разменная монета. Именно за этим и было направлено судно от ее родного острова к соседнему, чтобы подписать брачный договор с влиятельным лордом тех земель и открыть семье морской торговый путь. И все это за счет истерзанного сердца и уставшей души юной девушки. Родители видели в ней лишь способ разбогатеть и ничего более, за что Джен их и возненавидела. А она настолько от всего устала, что в момент, когда на корабль напали недоброжелатели ее семьи, аристократка ликовала с улыбкой, что наконец все прекратится. Удивительно, что она удачно выжила, хотя уже была готова к смерти ради покоя, но это не так сильно волновало Дженевьеву. Жива и хорошо, значит, у нее еще есть шанс прожить так, как ей того захочется, в полной свободе. А насколько та слышала, пираты — это синоним свободы, чему можно завидовать. Если это та самая возможность и благословение не забравшего ее к себе на дно Морского Дьявола, то девочка смело воспользуется этим. Но для начала, ради безопасности, ей необходимо временно скрыться от общества, если вдруг начнут искать. Джен без разницы, что с ней будет с возникновением этой авантюры, она просто сделает здесь и сейчас, чтобы потом не жалеть.        К сожалению, в ответ она получила взрыв хохота, громогласно разлетевшийся по воздуху, вся команда, кроме Тига, осмеивала ее с головы до ног, что в миг взбунтовало все внутри, вызвав злость, но Дженевьева сдержалась, ни дрогнув ни одним мускулом.        — Девчонка не знает, о чем говорит! — послышалось среди смеха чье-то заявление о ее несообразительности, чего та уже не выдержала и оскалилась.        — Может я и выгляжу глупо!.. — внезапно вскрикнула светловолосая, приструнивающе оглядываясь на окружающих, которые ту же озадаченно замолчали, смотря на ее взъерошенный и разгневанный вид. — Но мое место точно не там, где я жила раньше! — несгибаемо заявила та, сурово осматриваясь, при этом выглядя донельзя гордо. — Если вас смущает мое происхождение… — произнесла юная леди, заинтриговав всех.        Единственный, кто не посчитал желание подростка сущим пустяком и заблуждением был Тиг, внимательно наблюдавший за ее действиями в полном молчании. У него сохранялось стойкое предчувствие, что такую леди стоит выслушать от начала и до конца, словно, мужчина ни сколько не пожалеет о ее спасении и потраченном времени.        Резко вцепившись пальцами в ткань потрепанного платья на плечах, одним решительным и жестким рывком, прикладывая всю силу, Джен с хрустом лопающихся ниток надорвала рукава, что спустились тряпкой к запястью. Под широкие взгляды безмолвного шока матросов, она проделала это сначала с одной рукой, а затем и со второй, дерзко вскинув голову и вперившись в кропотливый взор Тига.        — Тогда, я предам свой род и все высшее общество! Я отказываюсь от всех благ и всех законов справедливости тех людей! — смело вскричала, словно заведенная та и грозно обернулась вокруг на других собравшихся, которые от подобной рьяности испуганно отдернулись назад от нее. На этом Дженевьева не собиралась останавливаться. — А если вас смущает, что я женщина и это к беде…        На этот счет она без страха подалась к одному из пиратов и выхватила так заманчиво торчащий из-под полосы платка на его талии нож, изумляя еще сильнее прежнего. Стоявший рядом с Эдвардом матрос хотел было двинуться к ней, чтобы отнять клинок, но капитан внезапно заставил его остановиться, подняв ладонь, терпеливо ожидать исхода.        Собрав одной рукой копну своих волос, Джен поднесла к ним лезвие и настойчиво принялась пилить их, от чего светлые локоны один за другим опадали на доски палубы. Своеобразная стрижка выходила кривой и выше плеч, но ее это нисколько не беспокоило, а как закончила, то выпустила из пальцев остатки прядей с небывалым благородством.        — То можете воспринимать меня, как мальчишку! — ознаменовала, будто некую победу в тяжелой битве та и всучила нож обратно опешившему пирату. — Я хочу стать матросом, несмотря на свой возраст и все тяготы мореплавания! Я готова драить палубу, безропотно выполнять указания капитана, сражаться с военными судами и стать частью пиратской жизни, ради собственной свободы! — как истинный оратор, заявляла во всеуслышание Дженевьева, оглядывая каждого и все былые предрассудки аудитории заткнулись за пояс сами собой. Она поставила на место каждого, кто смеялся над ней, принимая за разнеженную кисейную барышню, вышедшую из высшего общества, какой впору было бы распивать чай в саду. На деле же, оказалась девчонкой с характером, поразившая умы, никто уже не посмел бы насмехаться над ней и посчитать глупой. С этим, она выпрямилась и гордо обратилась к Тигу снова. — На основании этого, прошу капитана Тига взять меня к себе на службу до тех пор, пока не посчитаю верным покинуть вашу команду для дальнейшего самостоятельного пребывания в море! — кладя руку на сердце, вновь попросила о своем желании та и воцарилась тишина, разбавляемая лишь всплесками волн, разрезаемых кораблем на своем пути.        Хотя снаружи Джен выглядела скалой, внутри у нее все дрожало от ожидания и вероятности, что замысел потерпит неудачу, а она уже так много сделала для своего долгожданного освобождения от прошлого. В любом случае, обратной дороги не было, даже если ее все же высадят в порту или же, вдруг, убьют за это убогое представление, то так тому и быть. Дженевьева давно для себя решила, что не будет опасаться за свою жизнь, а в данный промежуток времени, пока Тиг задумчиво молчал, проницательно заглядывая ей в самую душу, она осознавала обо всем сделанном в ее силах. Но девчонка надеялась, что удача ей улыбнется, поэтому глаза горели обжигающим мужественным пламенем и жаждой свободы, какие Эдвард прекрасно видел. На счет вот таких вот необычных особ у капитана не было никаких точных принципов, да и кто бы мог подумать, что однажды ему посчастливится застать подобную сцену от совсем юной девушки. Безропотно отринувшая все, что у нее когда-то было ради собственных решений и взглядов. Впервые в жизни, Тига смог кто-то настолько сильно впечатлить.        Под ожидание девчонки, он развернулся, направляясь обратно к штурвалу и казалось, что все было потеряно, но Джен не дрогнула.        — Выдайте ей одежду и выделите спальное место! — вдруг заявил Эдвард спокойно взяв свой компас из рук старпома и с усмешкой глянул на воспрявшую духом девочку. Все напряжение разом отхлынуло от Дженевьевы, она радостно расслабилась и неудержимо улыбнулась, ликуя, что все получилось. Соленый запах моря так и был пропитан свободой от всех несчастий в ее душе. — Добро пожаловать на борт, маленькая сеньора…

***

       Непривычным поведение Дженевьевы было не назвать, сколько бы пираты за ней не наблюдали, а весь ее вид нисколько не демонстрировал того, что она могла быть сбита с толку новыми обстоятельствами. На протяжении всей первой недели не было тех моментов, чтобы что-то из происходящего вокруг вызывало у нее озадаченность или суетливость. Команда диву давалась от того, как четко и без претензий некогда барышня из высшего общества могла выполнять все поручения и команды. На борту пираты всегда были чем-то заняты в процессе управления кораблем и пока толпы слонялись в работе, Джен удавалось ни у кого не путаться под ногами. Она могла спокойно драить палубу шваброй или щеткой, ползая на карачках, не гнушась своего положения, не доставляя никому хлопот. Все еще ошарашивающе тот низкий факт того, что аристократка без капли стыда отмывает грязь, чего ей по статусу не положено — знать мирских забот бытовой жизни, в особенности, пиратского бытия. В ее задачи входила мойка палубы, иногда она помогала домывать посуду на камбузе после трапезы команды, натирала пушечные ядра, приноравливаясь хотя бы сдвигать их с места, если не получалось поднять его при ее то силе. Занималась прачкой вещей и шитьем, если кому-то было необходимо залатать прохудившиеся дыры в одежде.        Ходила она босиком, обуви ей не полагалось, да и размера бы не нашлось. Широкая взрослая льняная рубашка болталась на ней парусом, из-за чего та подвязывала ее веревкой, как и пояс штанов, которые ей пришлось укоротить. Один из умелых пиратов ровнее подстриг ей волосы, короткую прическу ей было нечем расчесывать, поэтому пропитавшиеся солью локоны топорщились. Иногда от долгой уборки ее руки и лицо пачкались в грязи, чего та не замечала до тех пор, пока не заканчивала со своими обязанностями, лишь затем умывалась. Ей выделили отдельное место в трюме за бочками, где отгородившись от других и спрятавшись от чужих глаз, она спала укутавшись в какой-то старый моток ткани парусины. Без отвращения ела похлебки и хлеб вместе со всеми.        Чем нравился пиратам новый сожитель, так ее непритязательностью к их повседневным вещам, Дженевьева оказалась до боли простым подростком. Слушала байки, которые ей рассказывали сокомандники, хлопала и подпевала всем морским балладам, которые исполняли выпившие моряки, принимала их не самый лестный лексикон. Ей даже дали попробовать ром, с непривычки вставший у нее ожогом поперек горла, чем вызвала смех окружающих и Джен было даже не обидно с этого. Присутствие Джен быстро стало само собой разумеющимся, будто маленький матрос всегда был на «Туманной Леди». Ничего юную особу не пугало, ни качка, ни сборище подобных людей, ни даже шторм. Следя за новым подчиненным, Тиг удостоверился, что ничего на его судне не изменилось, никаких проблем девчонка не доставляла.        Даже при ее первом столкновении в битве на море против Ост-Индской компании, внезапно попавшейся на пути корабля, не ввергло Дженевьеву в страх. Данная ситуация порядком поразила пиратов и самого Эдварда, когда сражение перетекло в абордаж и команды схлестнулись в ближнем бою на мечах, Джен повела себя не как изнеженная леди. Ее не пришлось защищать, она не пряталась в слезах в трюме, а когда на нее пошли в нападение, то найдя на палубе чью-то затерявшуюся шпагу, надежно схватилась за эфес. В тайне от семьи по ночам, чтобы совсем не сойти с ума от обстановки и не отчаяться, девчонка читала различные книги из библиотеки, а также приноравливалась держать в руках оружие. Наглядный опыт произошел как раз в ту атаку, она опробовала фехтовать с оппонентом и, вероятно, положение борьбы за свою жизнь, помогло ей не умереть в том бою. Плечо было ранено, но Джен осталась жива, за что получила восхищение и уважение пиратов.        Поджимая губы от колющей боли в плече, девчонка старалась держать лицо, хотя грязный пот на лбу и напряженные глаза выдавали ее состояние, но Дженевьева не пискнула об этом. Руку потряхивало, в висках стучал бешенный пульс остаточного адреналина, сердце выпрыгивало из груди в быстром ритме, грудная клетка суетливо вздымалась от попыток восстановить сбившиеся дыхание. По коже сочилась кровь, рубашка пропитывалась алым разводом от нее, белый оттенок ткани становился темным. Пальцы до сих пор рефлекторно сжимали рукоять шпаги, даже после того, как битва окончилась победой и судно улизнуло с того места. Джен внимательно смотрела снизу вверх на подошедшего Тига, что с легкой усмешкой и задором во взгляде осматривал ее с ног до головы.        — Это шпага одного из солдат, можешь оставить себе в качестве трофея, — после длительного молчаливого зрительного контакта произнес капитан, говоря про оружие в ее ладони и девчонка возбужденно сжала его сильнее. — Твоя удача избегать смерти… — вдруг многозначительно произнес мужчина и усмехнувшись еще шире, развернулся, чтобы уйти к себе в каюту. — Вероятно, сам Морской Дьявол на твоей стороне… — загадочно заявил тот, провожаемый взглядом Дженевьевы.        О таком она не раздумывала, но в который раз выпутываться из неприятностей и сохранять себе жизнь и правда казалось чем-то необычным. Хотя, она предпочитала думать, что все делается лишь ее руками на фоне прорубной воли, но быть удачливой показалось ей не так уж и плохо. Джен прекрасно вписывалась в новое течение судьбы, поэтому найдя свой оплот свободы и комфорта, она совсем не следила за проходящим временем.

***

       Истек целый год с того дня, как она попала в команду Тига и ничего ужасного та для себя не заметила. Ей нравилось путешествовать, нравилось на морских просторах и его великолепные многоликие виды, авантюризм и приключения захватывали Дженевьеву с головой и было не важно, что та встала на путь беззакония.        Не в первый раз совершив стоянку на суше, Джен снова встретилась с миром Тортуги лицом к лицу. Побывав тут впервые, девчонка с интересом смотрела по сторонам, не представляя, что где-то на свете могло быть подобное место. Ночи на Тортуге были веселы настолько, что не каждый на утро был в состоянии очнуться. Отовсюду лился шум, кабаки и бары полнились пиратами и моряками, по улицам гуляли пьяницы, кто-то мог в полном беспамятстве от алкоголя валяться посреди дороги. В воздухе стоял спертый запах пота, моря, спирта и табака вперемешку с приторными девичьими духами. Яркие, но потрепанные проститутки липли ко всем мужчинам, зазывая провести с собой ночь за символическую сумму. Пелись песни, устраивались драки до кровавых носов или даже сражений на шпагах, алкоголь лился реками. Аморальный образ жизни бил через край, то, что демонстрировалось в открытую на Тортуге, вызвало бы седой шок на голове правильных аристократов. И это Джен нравилось, все, что не соответствовало нормальному образу высшего общества, здесь никто ничего не стеснялся.        Зайдя в один из самых больших кабаков на острове, команда разбрелась по зданию, кто-то отстал еще на подходе, поведшись на подмигивание женщин легкого поведения. Тиг со своим старпомом спокойно прошли за один из плохо освещенных и уединенных столов в самом углу. Как юной пиратке, Джен здесь было делать нечего, но после продолжительного странствия на корабле, ей хотелось побыть на суше, поэтому она вышла из здания, запомнив, где остался ее капитан и пустилась в прогулку. Теперь у нее была обувь в виде старых найденных на одном из захваченных судов сапог на несколько размеров больше нее, но грех было жаловаться. Некоторое время девчонка бесцельно шаталась вокруг, разглядывая местный образ жизни людей, затем стащив у кого-то бутылку эля, шествие приобрело более бодрый оборот. В таком настроении, Джен сделала круг по территории. Затем еще один. И еще. В должной мере напившись, чтобы охмелеть, но все еще быть в состоянии ходить и быть навеселе, она вернулась обратно в кабак, где уже во всю плясали моряки, заняв целое пространство на первом этаже, от чего гуляки ненароком сталкивались. Стараясь избегать столпотворения, подросток шла вдоль стены, наблюдая за танцами и подпевая в такт музыкантам на балконе.        Не уследив, Джен внезапно кто-то врезался в бок, от чего она запнувшись в собственных ногах, внезапно упала на пол, тихо шикнув себе под нос от встречи с твердой поверхностью. Оправившись от удара, слегка протрезвев, она зло нахмурилась, испепеляюще глянув на человека ставшего причиной ее пребывания на полу. Перед ней предстал юноша лет девятнадцати, который сидя на корточках, зачем-то прикрывался широким пальмовым листом, как будто скрываясь от кого-то. Заостренные черты лица, ровный нос, тонкие губы, густые брови, миндальный разрез карих глубокого оттенка глаза над губой и под бородком еле заметная щетина. На лбу у него была повязана зеленая бандана поверх черных волос заплетенных в дреды, в которых виднелись бусы. Посеревшая широкая в рукавах рубашка, потертая жилетка, темные шаровары с маленькой дыркой на колене, сапоги с облупившейся коричневой краской и въешимися пятнами соли. За поясным платком заткнут пистолет, а на бедре висит шпага. В ногах у них двоих валялась сбитая с его головы бывалая треуголка. Молодой капитан, как смекнула Джен, осматривала его в чем-то приятный образ, манящий женщин, по первому взгляду он был очень притягателен внешне, от чего на секунду та забылась, засмотревшись. До тех пор, пока неизвестный парень не открыл рот.        — Смотри куда ступаешь! — недовольно и чем-то взволнованно шикнул на нее неизвестный, мгновенно выбив из раздумий и вся картина впечатления его внешностью улетучилась, как пепел над морем.        Задохнувшись от наглости, Джен широко распахнула глаза, нервно усмехнувшись в раздражении, придя в себя.        — Сам смотри, куда крадешься, засранец! — в той же ворчливой манере фыркнула на него светловолосая, не в силах сдержать свой характер и промолчать.        Подобный нахальный ответ задел собеседника, от чего он ошарашенно приоткрыл рот, глядя на нее, как на чертовку.        — Повежливее, цыпа! — сделал замечание безымянный и на его обращение Джен негодующе дернула бровью. — Я между прочим… — хотел было возгордиться юноша, касаясь рукой головы, как осекся, заметив, что его капитанская треуголка куда-то делась. Он суетливо заозирался и найдя ее на полу, схватив, криво нацепил на макушку, демонстрируя свой статус. — Капитан! — наглядно тыкал пальцем в головной убор, что никак не повлияло на девчонку.        — Капитан засранцев, если только! — оторвавшись от сидения на полу и также усевшись на корточки, приблизившись к нему, та ткнула незнакомцу пальцем прямо в грудь.        Собеседник оскорбленно нахмурился и почему-то вся его манера общения, мимика и жесты выглядели весьма гротескным и комичным образом, как у какого-то балагура. Воспринимать его всерьез бывшая аристократка никак не могла.        — Я — Капитан Джек Воробей, цыпа, смекаешь? — с вызовом представился, как оказалось, Джек с таким видом, будто его имя должно было ей этим что-то сказать и мгновенно испугать или же восхитить.        Его имя казалось ей отдаленно знакомым, на слуху точно было, но Дженевьева не стала напрягаться и вспоминать, да и не факт, что точно вспомнила бы в данный момент, когда напрямую лается с виновником ссоры.        — Я тебе не цыпа! — снова задетая странным обращением к своей персоне, недовольно и раздраженно сощурилась та, ядовито шикнув на него, ткнув еще раз. — И нет, я не смекаю, мне без разницы, кто ты! Ты меня сбил, — в очередной раз всадила по груди пальцем пиратка.        Из-за шума и их негромкого разговора, лица парочки были сдвинуты достаточно близко, они сидели на корточках, фырча друг на друга у стены, пока во всю велся разгул. Дернувшись от силы последнего тычка, Джек схватил ее за запястье, надежно зафиксировав, чтобы пресечь это, Джен на проверку рыпнулась, но выпутаться не смогла. Все же, юноша оказался куда сильнее нее, чего еще можно было ожидать.        — Хватит в меня тыкать! — взъелся Воробей, но девчонка цыкнула ему прямо в лицо и свободной рукой вновь задела под ребра, от чего тот ойкнул. Отпустив пальмовый лист, забыв про свою «высококлассную маскировку», молодой капитан перехватил и второе запястье. — Я же попросил, цыпа! — чуть громче былого полу шепота воскликнул тот.        На третий раз этого сладенького прозвища Дженевьева простить не могла, а в особенности ей претило, когда кто-то сдерживает ей руки.        — Я не цыпа! — повторила более обозленно и сильнее девчонка и приблизившись к Джеку, от чего он на секунду опешил, укусила в скулу.        Неприятный, болезненный вскрик потонул в едином возгласе песни в баре, под которую подпевал народ, Воробей отпустил одну руку светловолосой, приложив ладонь к своей щеке, принявшись успокаивающе натирать. Он ошарашенно пялился на собеседницу, широко распахнув глаза.        — Каннибалка! — взвизгнул юноша. — Ты меня жрать вздумала! — обвинял в своеобразном методе нападения молодой капитан.        — Больно надо мне такого глиста жрать, — горделиво вздернула нос Дженевьева, продолжая задевать его словами в этой перепалке.        Оскорбленность Джека стала еще комичней, он оправился, сердито нахмурившись, вперившись в издевательский взор напротив.        — Слушай сюда… — поучительно указывая на нее пальцем, заговорил Воробей, но прервался, как только около парочки внезапно кто-то опустился и они молчаливо перевели взор в сторону.        Рядом с ними на корточки зачем-то уселся пьяный вдрызг пират с грязной бородой. Подпирая голову рукой, чтобы та вдруг не рухнула и он не уснул, вмешавшийся своим присутствием мужчина держа в другой ладони бутылку рома, глядел на них запелененными разъезжающимися глазами. Попытки собрать их в кучу не увенчались успехом, он молчал, покачиваясь в намерении упасть и уснуть у всех в ногах. Не понимая, кто он и чего ему надо, Джек и Джен солидарно озадаченно переглянулись между собой и отрицательно кивнули, безмолвно говоря, что этот кадр не с кем-то из них. Неизвестный внезапно хмельно хохотнул и протянул бутылку рома без лишних слов, настойчиво пихая. Воробей взял напиток.        — Спасибо, — вскользь недоуменно бросил он, делая несколько больших глотков, а затем протянул и скомфуженной в таком же непонимании девчонке.        За тем, как они пьют, пират наблюдал с опьяненной улыбкой, пребывая уже где-то не с ними явно.        — Благодарю, — также поблагодарила и Дженевьева, отпивая крепкого алкоголя, принимая его чуть умелей, чем год назад, игнорируя жжение спирта в горле.        — Йо-хо! — внезапно протянул моряк под очередное завывание публики, вскинул руки и плашмя грохнулся на пол, мгновенно теряя сознание.        На странное поведение нежданной компании, парочка снова переглянулась в изумлении, Джек аккуратно ткнул мужчину в плечо, удостоверяясь, что тот не помер, сразу получая в ответ громкий храп. Отвязавшись от пирата, оба успели забыть из-за чего был весь сыр бор и помолчали несколько мгновений. Джен сделала еще глоток дешевого пойла, протяжно выдыхая крепость и передала бутыль Воробью.        — Ну и чудак, — поразился тот, делая глоток, на что светловолосая согласно промычала. — На чем мы остановились? — отрываясь от созерцания тела рядом с ними, пытался вернуть предыдущую тему к разговору он.        — Ром дерьмовый, — ни с того ни с сего выдала Дженевьева, до сих пор чувствуя горьковатое послевкусие во рту.        — И верно, — поддержал Джек, скривившись, но снова отпил. — Как тебя звать, цыпа? — вдруг поинтересовался мимоходом спокойным тоном парень, возвращая девчонке бутыль.        Они оба уже полностью забыли о былой ссоре. Вот что бывает, когда с их рассеянным вниманием кто-то отвлекает от сути.        — Дженевьева, а лучше — Джен, — представилась она, закатив глаза на очередном упоминании «цыпы», но уже ничего не сказала, поняв, что манеру Джека не перебороть и он продолжит так фривольно обращаться к ней.        После некого знакомства, Воробей снова оценочно осмотрел девчонку, подмечая ее весьма мягкие черты лица, что было весьма необычно для пиратки, не все они выглядели столь смазливо. Немного помолчав, Джек отпустил Джен и принялся ее обходить на корточках.        — Было приятно познакомиться, но мне пора, — осведомил тот, поторапливаясь из этого кабака, как и планировал изначально, если бы не их столкновение.        Среди шума и гама не было слышно знакомого стука каблука от сапог.        — Давно не виделись, Джеки, — внезапно произнес размеренным тоном Тиг, что оказался подле девчонки и молодые люди спохватились.        Оба как по команде вздернулись на ноги, вытягиваясь по струнке, Дженевьева расправила плечи, уставилась вперед и прижала к себе полу пустую стеклянную тару с плескавшимся в ней ромом. Аж подпрыгнув, Воробей взволнованно и скомфуженно медленно обернулся, неловко смотря на Эдварда, словно нашкодивший котенок, пока капитан «Туманной Леди» сдержанно и нечитаемо всматривался в него. План побега от человека, с которым Джек не хотел встречаться, полностью провалился, Тиг его заметил и сам подошел, чего тому крайне не желалось, вспоминая об их натянутых отношениях.        — Здравствуй, пап! — беспокойно и как можно наивней криво улыбался молодой капитан, активно жестикулируя.        Дженевьева удивленно вскинула брови и распахнула глаза, неверяще посмотрев сначала на топтавшегося Джека, а затем на внушающую фигуру Эдварда.        — «Пап»?.. — сощурившись, недоуменно переспросила та шепотом, оглядывая Джека.        — А это важно?.. — тихо шикнул ей в ответ парень, дергаясь от волнения, будто стоял под прицелом.        — Он доставил тебе проблем, Джен? — серьезным тоном поинтересовался у названной Тиг, отвлекаясь от сына, на что девчонка снова выпрямилась.        — Никак нет, капитан! — отрапортовала она, вызвав изумление уже у Воробья.        — «Капитан»?.. — переспросил шепотом он.        — А это важно? — фыркнула светловолосая, косясь на него.        Кивнув, что у его подчиненной все в порядке, Тиг снова вернулся к насущной встрече.        — О тебе ходит весьма скверная молва, Джеки, — слегка осуждающим тоном сказал Эдвард, от чего Джек, будто придурок, запаясничал.        — Зато обо мне говорят, — шутливо подметил названный с легкомысленной улыбкой.        Поведение сына Тиг не поощрял, его немигнувший взор дал Воробью понять, что напряжение между ними лишь возрастает, от чего непринужденно отвел взгляд в сторону, закачавшись на каблуках сапог.        — Ну, я, пожалуй, пойду, — указывая в сторону выхода, лыбился юноша, тут же разворачиваясь, чтобы слинять и больше не вступать в диалог с отцом, который провожал его настойчивым взором.        Репутация Джека среди пиратов была весьма и весьма прискорбной, его поступки совершенные в подростковом возрасте совсем не нравились обществу морских разбойников и чем дальше все заходило, тем сильнее его презирали. Сам Воробей это прекрасно понимал, что и мнение отца о нем также испортится, но что делать с собой, он не знал, продолжая как-то жить и что-то придумывать на этот счет, чтобы восстановиться в статусе, с которым бы считались.        — Быть изгоем до конца жизни — не самая приятная участь, — вдогонку ударилось в спину Джека и он задумчиво замер, незаметно тяжело вздохнув.        Простояв с уязвленным чувством, Воробей снова наигранно улыбнулся, оглянувшись через плечо.        — Время вылечит, — бросил напоследок тот, мечтая поскорее уйти и бросил взгляд на смотревшую на него Джен. — Ром дерьмовый, цыпа, — зачем-то напомнил о роме, заместо прощания парень и скрылся в распахнутой двери кабака, оставляя отца и новую знакомую.        Стоило Воробью уйти, как Тиг тут же развернулся, чтобы вернуться на свое место. Проводив взглядом одного и другого родственника, Дженевьева задумчиво глянула на бутылку в руках. Встреча с Джеком была неоднозначной, новость о том, что подобный человек — тот самый изгой среди пиратов, является сыном ее капитана, было весьма необычным. Теперь то она вспомнила, что слышала об этом парне, но никакого точного мнения на его счет составить не могла, слишком быстрое знакомство было. Собираясь отпить алкоголя, светловолосая остановилась, внезапно опомнившись. Ром то дерьмовый.