19. Прикуй на цепь

      Утес Кастерли гордо возвышался над Закатным морем. Исполинская скала была такой высокой, что будто касалась неба, и в лучах закатного солнца напоминала льва, прилегшего отдохнуть. У подножия скалы о камни билось море.       После того, как Тиланд совершил покушение на короля, Ланнистеры были в немилости у короны, и вряд ли стоило ожидать от них новых угроз — лорд Утеса погиб во время Танца, и сейчас замком правила его жена, леди Джоханна, урожденная Вестерлинг.       Ей было около тридцати пяти. Волосы, каштановые, густые и волнистые, как у всех Вестерлингов, она собирала в высокий узел, из которого выбивались несколько прядей. Ее темно-красное платье было расшито нитями бронзы.       Вслед за ней принц и принцесса прошли по крутой лестнице, ведущей вниз. Проходы были узкими, потолки низкими, и даже богатое убранство не делало замок веселее. В пиршественном зале не было окон — его освещали светильники.       — Простите, что вас не встречает сам лорд, — проговорила Джоханна. — Ему нездоровится.       — Надеюсь, ничего серьезного, — искренне сказал Эймонд: лорду Лореону, как и Лионелю, было всего четыре года. Висенья спрятала улыбку, думая, что принц на самом деле любит детей.       — Простая лихорадка, — Джоханна заметно смягчилась. — Он устал после прогулки. Мейстер говорит, что к утру все пройдет.       Ее дочерей в зале тоже не было, и насчет них леди Ланнистер ничего не сказала, а Эймонд не спросил. Когда они сели за стол, Джоханна заговорила первой:       — Я слышала, что Тиланд совершил преступление, и понимаю, что отношение королевского дома к Утесу Кастерли, возможно, изменилось, поэтому хочу сказать сразу и без недомолвок: он сам принял это решение. Я ничего не знала о его замыслах, а если бы узнала — не стала бы поддерживать.       — Тиланд понес наказание за содеянное, — сказал Эймонд. — Но вам нет нужды отвечать за него.       Он достал из складок плаща свиток, перевязанный алой лентой, и положил перед Джоханной.       — Это указ, подписанный его величеством — королевское прощение вам, лорду Лореону, леди Тишаре, Сирелле, Мейлине, Эльсбет и Роанне.       Медленно протянув руку, Джоханна взяла свиток.       — Надеюсь оправдать ваше доверие, принц.       — Говорят, что Ланнистеры всегда платят свои долги, — сощурился он. — Надеюсь, это не пустые слова.

***

      Утес не понравился Висенье. Она любила острова, выросла на Драконьем Камне, привыкла к шуму моря и ветру, но здесь почти все находилось под землей. Комнаты напоминали темницы. Лестницы были такими крутыми, что иногда ей приходилось хвататься за Эймонда, чтобы не потерять равновесие.       Леди Ланнистер разрешила гостям гулять, где им захочется, и они воспользовались разрешением. Висенья была уверена, что Эймонд хочет осмотреть замок, чтобы удостовериться в отсутствии скрытых угроз. Возможно, Джоханна хотела того же.       — Здесь неуютно, — тихо сказала она.       Эймонд молча кивнул. Они спустились в подземелья замка, где был зверинец. За решеткой золотились львиные гривы. Один зверь поднялся, подошел к прутьям, глядя прямо на принца.       — Хочешь посмотреть на темницы? — спросил он. Висенья поежилась, но не стала отказываться.       Они остановились перед каменным мешком — тесной камерой, на стене которой висели ржавые цепи. Эймонд усмехнулся.       — Помнишь, однажды я говорил, что могу посадить тебя на цепь?       — Ты не станешь, — напряглась принцесса. Это было бы слишком даже для него. Эймонд качнул головой.       — Не стану, — он провел рукой по цепи, так, что звенья лязгнули. — Но… я мог бы позволить сделать это тебе.       — Что? — Висенья распахнула глаза.       — Прикуй меня, — низко проговорил он.       — Ты серьезно?       Эймонд шагнул ближе, подставив руки.       — Попробуй.       Только что ей было неуютно и почти страшно, но от одного лишь его взгляда внутри что-то вспыхнуло и стало горячо. Предложение звучало невозможно соблазнительно; еще с тех пор, как он угрожал приковать ее, Висенья задумалась, что было бы, если бы прикован оказался он, но даже в самых смелых мечтах не могла вообразить, что это произойдет на самом деле — и вдруг он сам позволял ей.       — А если мне понравится? — спросила она.       — Если понравится — снимешь с меня цепь тогда, когда захочешь.       Висенью тряхнуло. Медленно взяв его за запястье, она провела пальцами по холодному металлу браслета и защелкнула замок. Эймонд протянул вторую руку. Щелчок раздался эхом в каменных сводах.       Принц стоял перед ней, прикованный к стене. Ему пришлось развести руки в стороны и поднять. Мускулы плеч и рук играли при малейшем движении. Сильные предплечья тянули цепи. Прядь волос упала на висок.       — Дракон на цепи, — протянула Висенья, откровенно любуясь. — Красиво. Даже слишком, — дотронувшись до его плеча, она провела ладонью к груди. Зашла за спину, погладила напряженные лопатки, коснулась губами уха, обняла за талию и прижалась щекой к спине.       — Тебе нравится быть на цепи?       — Смотря кто посадил, — тихо сказал он. У Висеньи все перевернулось внутри — он правда позволял ей… он правда хотел, чтобы она… это было слишком хорошо.       Отпустив его, принцесса обошла по кругу, встав напротив, провела пальцем по ключице, легко царапнув.       — Что, если я оставлю тебя здесь?       Его единственный глаз сверкнул в темноте. Висенья приподнялась на цыпочки, касаясь губами губ. Эймонд ответил, жадно ловя поцелуй ртом. Принцесса отстранилась, лениво царапнув ногтем его шею.       — Я правда могу оставить тебя здесь.       — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — глухо сказал он. Висенью снова тряхнуло. Она медленно провела ладонями по его груди, по животу, задержалась у пояса — напряженный член натянул ткань штанов. Висенья прижалась к нему бедрами, дразняще провела рукой, поцеловала его снова — и внезапно отступила. Он инстинктивно потянулся за ней, но цепи удержали, скрипнув звеньями.       — Хочешь поцеловать меня? — протянула принцесса. — Или?.. — она накрыла ладонью возбужденный член. — Чего бы ты ни хотел, ты не можешь получить, пока я не позволю.       С его губ слетел мучительный полустон-полурык. Висенья провела ногтями по шее, оставив царапину, и поцеловала красный след, но не продолжила.       — Если хочешь, чтобы я сняла цепи, умоляй.       Эймонд усмехнулся.       — Никогда.       — Это пока, — пообещала Висенья, снова дотронувшись до члена через ткань, погладила, и убрала руку. В его взгляде вспыхнуло раздражение.       — Ты играешь с огнем, принцесса.       — Я знаю, — она приблизилась к его лицу. — И мне это нравится.       Эймонд наклонился вперед, насколько позволяли цепи. Их губы столкнулись почти яростно, железо зазвенело, Висенья крепче сжала пальцы на ткани его камзола — и снова ускользнула, остановилась сбоку, приподняла ткань, кончиками пальцев ощупав каменный пресс. Прижалась губами к шее, и он склонил голову, чтобы поймать ее рот, но цепи не позволили и он глухо зарычал, как те львы, которых Висенья только что видела.       — Я сказала, — она вновь обхватила его за пояс, дразняще гладя живот над линией ремня, — умоляй.       Эймонд дернулся, цепи громко звякнули, он почти накрыл ее собой, насколько позволяли оковы. Шагнув назад, Висенья почти нежно погладила его по щеке.       — Еще немного. Я хочу посмотреть на тебя, когда ты такой. Когда ты на грани.       Он правда был на грани: принцесса дразнила, ласкала грудь и живот, спускалась ниже, почти касалась члена, но в последний момент отдергивала пальцы. Целовала то резко и жадно, то невесомо. Прижалась бедрами, вырвав у него стон, и снова отстранилась.       Наконец Эймонд рванул цепи с такой силой, что звенья загремели по-настоящему громко.       — Хватит играть со мной, — потребовал он. — Я не для того позволил тебе больше, чем обычно.       — Да? — Висенья вскинула бровь. — А для чего? Я думала, именно для этого.       — Освободи меня. Сейчас же, — его губы сжались в тонкую полоску. Висенья провела по ним пальцем.       — А если нет?       Эймонд резко наклонился к ней, насколько позволяли цепи.       — Тогда, клянусь, когда ты снимешь эти оковы, я возьму тебя так, что ты забудешь свое имя.       Принцесса тихо рассмеялась.       — Посмотрим.       Ключ повернулся в замке. Эймонд шагнул вперед, и Висенья отступила — почти испугалась, но он не казался злым. Просто очень возбужденным. Вторую руку отстегнуть она не успела; принц схватил ее за талию, притянул к себе так, что она ахнула, и поцеловал, прижимая к стене всем телом. Оковы сами слетели с другой руки, и цепь со звоном упала на пол.       Одним движением он задрал ее юбку, развернул лицом к стене, уперся ладонью в камень рядом с ее головой, другой рукой держа за бедро. Насадил на себя резко, на всю длину, задвигался сразу быстро, не давая привыкнуть. Висенья застонала, но Эймонд зажал ей рот ладонью. Прикусил зубами за загривок, брал по-звериному — грубо, жестко, так, что она правда забывала все, теряясь в его страсти.       — Семеро… — выговорил принц, впиваясь пальцами в ее бедра. — Ты просто…       Висенья откинулась назад. Горячее семя потекло внутрь. Эймонд придержал ее за плечи, прижимая спиной к своей груди, поцеловал в макушку, зарываясь носом в волосы.       — Надеюсь… ты не сломал… цепи Ланнистеров? — принцесса устало оперлась на него.       — Надеюсь, — усмехнулся он. — Было бы очень невежливо ломать цепи в чужом замке. Но, — его рука погладила ее грудь через ткань платья, — это того стоило.       — Почему? — спросила Висенья. — Ошейник… и сейчас… я думала, ты ненавидишь такое. И думала, что ненавидишь меня.       — Ненавижу, но… — Эймонд сжал в пальцах напряженный сосок. — Если ты хочешь мою ярость, мою боль и мой огонь — забирай.       «Радость моя, вот тебе огонь», — прозвучал в ее голове голос Хелейны.       — Радость моя… — сказал Эймонд на ухо, прикусив мочку. — Пойдем ужинать? Леди Джоханна обещала подать лаймы.