Часть 1

За окном жара. Не приятное летнее тепло, а адское пекло, способное лишить жизни. Флинсу было нелегко переносить такие температуры. Он предпочитал более холодные времена года — собирать разноцветные листья осенью, рыбачить у проруби зимой, весной любоваться свежими почками на ветках. А сейчас он сидел в своей комнате под вентилятором, пытаясь не сдохнуть. Но это была лишь одна из проблем. По телевизору вещали репортаж. Флинс изредка поглядывал на экран. Он прочитал немало статей о "гостях", существах, что восстали из земли. О причинах этого феномена строили множество догадок. И проблема была в том, что этот "феномен" долбился каждые три ночи в дверь, что щекотало Флинсу нервы. — Скажи... Ты дома один? На крыльце стоял высокий бледный мужчина. Его пепельные волосы были растрепаны, чëрные, словно сгнившие, бинты покрывали его кожу. Радужка единственного открытого глаза была красная, почти кровавая. Флинс сжал челюсти, как можно твёрже отвечая на вопрос: — Нет. Не один. Фигура за дверью промолчала. Раздался разочарованный вздох. — Ладно, везёт тебе. Та стервозная женщина ещё здесь. Но я вернусь позже. До встречи. И мужчина ушёл. Без лишних слов, прощаний или угроз. Флинс выдохнул. Он не знал, что будет, когда настанет пора ответить "я дома один". Определённо что-то нехорошее, потому что давно ходили слухи о бледном человеке, что приходит за теми, кто остался один перед лицом надвигающегося апокалипсиса. Флинс сел за стол на кухне. Тишина его не пугала ранее, а теперь это считалось предвестником бед, как и одиночество. Флинс делил свой дом с соседкой, которая при первой встрече представилась агентом недвижимости и оставила визитку. Позже Флинс выяснил, как ее зовут. Нора была разговорчивой личностью, часто составляла могильщику компанию и отвлекала от дурных мыслей, что крутились вокруг незнакомца, задающего один и тот же вопрос: "ты один?" Ночью даже выходить боязно стало. Флинс, конечно, был крепкий молодой мужчина в рассвете сил, но рисковать он перестал, когда увидел ночью, как чья-то оторванная голова висит на заборе. Еë кто-то оттуда убрал через пару часов. Желание выходить стало ещё меньше. Настоящая проблема появилась, когда та женщина после разговора по телефону подошла к Флинсу и заявила: — Что ж. Приятно было поболтать с тобой, — она улыбнулась, слегка обнажив белые, но со сколом на резце зубы. — Спасибо за приют, но мне нужно ехать к сестре. Я наконец смогла дозвониться до неё, и она меня ждёт. Флинс не имел никаких прав её удерживать, и вызвался проводить её до безопасного места. Соседка с благодарной улыбкой собрала сумку и вместе с могильщиком покинула дом. И дома наступила тишина. Гнетущая, тяжëлая. То, что раньше приносило Флинсу уединение и комфорт, теперь несло напряжение и тревогу. Тьма, которая прежде успокаивала, стала пристанищем для чудовищ, порождённых уставшим разумом. Дом был скромный, находился поодаль. Никто не приходил навестить Флинса. Жилище могильщика было тихим, дети всегда избегали его. И вот... Настал тот час, когда за одиночество можно было расплатиться жизнью. Раздался стук в дверь. Флинс поднялся, стряхивая с себя тревожные мысли, и посмотрел в глазок. Сердце вдруг замерло. Рука сама сжалась на рукояти пистолета. Высокий бледный мужчина стоял на крыльце. Чëрные бинты стягивали кожу. Голос был немного хриплый, низкий. — И снова здравствуй, — он поздоровался наигранно легко. Флинс задержал дыхание, не понимая, что ожидать от незнакомца. — Добрый вечер, — могильщик ответил гробовым тоном. Он всегда старался проявлять вежливость и следить за речью, даже если ситуация, откровенно говоря, требовала иного набора слов. — Вижу, ты снова проснулся, — пророкотал незнакомец, каждое слово давалось ему с трудом. — Хорошо. Много спать полезно. Твои синяки под глазами сами собой не пройдут. Повисла неудобная тишина. За дверью послышался смешок. — А теперь скажи мне, хозяин... — через линзу в двери был виден пронзительный кровавый глаз. — Ты один? У Флинса сердце удар пропустило. Что ему сказать? Да? Будет нехорошо. Нет? Самый оптимальный вариант. — Нет. Я не один. — ... Хах, — мужчина за дверью усмехнулся и сощурился. — Лжец из тебя такой же, как из меня праведник. Флинс отпрянул. Ладно, было наивно полагать, что вестник смерти не распознаёт враньё. — Раз уж ты наконец один... Не напрягайся. Я открою. Дверь в ту же секунду была выбита нечеловечески мощным ударом ноги. Едва было время осознать, что произошло. Флинс навёл пистолет на врага, но тот оказался в разы быстрее: незнакомец схватил пистолет за дуло и выбил его из чужих рук. Пуля от случайного выстрела вылетела и застряла в деревянной тумбочке. — Это так ты гостей встречаешь? Мило. Мужчина насмешливо оскалился. Флинс зашипел от боли в запястье после удара и сжал кулаки, готовый к драке. Не на жизнь, а на смерть: у вторженца удалось разглядеть грязь под ногтями. Правда... Паника и страх быстро сменились недоумением, потому что незнакомец мало того, что не стал драться. Он просто... Молча прошёл на кухню. Сел. И... Всë. Сидит. Флинс малость удивился, если выражаться культурно. А это и есть тот самый бледный маньяк, о котором все судачат?... — Ну наконец-то эта женщина свалила, — незнакомец хрипло гаркнул, играя отобранным пистолетом. — Терпеть её не могу. С ней даже в одном доме находиться мерзко. — Кхм! — Флинс смотрел уже матом, требуя гребанных объяснений: за чуть не полученный инфаркт и выбитую дверь. Новый "сосед" по кухне вскинул бровь и хмыкнул. — Моё имя Рери. Рад знакомству. А если ты не рад, то свои претензии можешь высказать кактусу на подоконнике. Возможно, ему будет не плевать. У Рери был хриплый голос, словно им давно не пользовались. Плечи расправлены. Дыхание глубокое и медленное, пахло сухой землёй. Флинс был в замешательстве. Рери... Он кто? Человек? Или гость? Почему он так странно себя ведёт? Флинс нервно отчеканил. — Покажи зубы. Рери выразительно посмотрел на хозяина дома, прокручивая пистолет от скуки. Из груди вырвался то ли рык, то ли насмешка. — Всегда пожалуйста. Он поддел пальцем бинт, что скрывал пол-лица. Обнажив губы, Рери приподнял уголки. Зубы были идеально белые. Флинс в растерянности. Он не знал, как ему реагировать. Рери поднялся со своего места, сделав несколько медленных, но больших шагов в сторону Флинса. Инстинктивно могильщик сжался, как пружина, готовясь к любому выпаду. — Гость, значит, — Флинс сурово спросил, на что получил спокойный ответ: — А по моему внешнему виду незаметно? — Рери приблизился почти нос к носу. От него совсем не ощущалось тепла. Флинс испытывал неосознанный страх перед странным существом, и Рери чувствовал это. И всë же, в движениях Рери не было агрессии. Он был спокоен. Даже слишком. И именно это пугало. Флинс вздрогнул, когда Рери коснулся его челюсти пальцами. Бинты грязные, испачканные в глине. А кожа... Какая же она холодная... Сомнений никаких не осталось. — Возможно, ты меня не узнаëшь, — пророкотал Рери. — Оно и ясно. Могильщик не станет запоминать лицо каждого, кого хоронит. Флинс нахмурился. Ощущение того, что его трогает оживший мертвец, было странным и чуждым, и всë же... От Рери не веяло дурными намерениями. Если бы он хотел зла, то с его силой он бы уже давно это сделал. — Откуда тебе может быть известно, что тебя когда-то похоронил именно я? — Ха! Разве забудешь руки, которые привели моё тело в приемлемый вид? — Рери хмыкнул, проведя ладонью по шее могильщика, а потом взял Флинса за предплечье и указал пальцем на точку пульса. — Вот эти, в перчатках. Помню слишком хорошо. Лучше, чем что-то иное. Даже раздражает. Флинс поджал губы. Хватка у Рери жёсткая, безболезненная. Его пальцы вцепились в запястье так, словно изголодались по живому теплу. — Ты... Отличаешься от "них", — искренне подметил Флинс, не имея в виду ничего дурного, но его слова были... подобраны недостаточно осторожно. — Них? От этих тварей? Не смей меня отождествлять с ними даже близко! — Рери зарычал, все его спокойствие испарилось в один миг. — Нас не объединяет ничего, кроме внешних признаков, — он злобно процедил, не скрывая ненависти. — И что же ты на самом деле хочешь, неупокоенная душа? — Флинс спросил тихо, чутко реагируя на чужие эмоции. — Хочу, чтобы та бледная скотина сдохла. Ответ был предельно краткий и понятный. Голос Рери дребезжал, тонкие губы больше не прятали обнажённых зубов. Флинс же без объяснений понял, кого Рери имел в виду. И осознание было жутким. Рери повернул голову и размял шею. Раздался жуткий хруст, неестественно громкий, — причина смерти. — И я оторву голову любому, кто попытается мне помешать, — горло у Рери задрожало. Флинс еле сдержался, чтобы не сделать шаг назад. От Рери сквозило такой дикой ненавистью, что его угроза звучала не образно, а вполне буквально. С учётом того, что Флинс уже видел последствия его гнева. И тогда он решился на весьма смелый вопрос: — Почему ты всë ещë не убил меня? Рери дёрнулся. Сначала он не знал, что ответить, просто грозно смотрел на Флинса. — Бледный маньяк приходит за одинокими людьми, пустые дома ему неинтересны, как и притоны. Поэтому ты — идеальная мишень для него, — Рери выпрямился и навис над могильщиком. — И если он придёт... Я буду его ждать. Теперь ситуация Флинсу была понятна лучше. С его новым соседом придётся смириться. И как-то ужиться. Несмотря на то, что альтруизмом от Рери и не пахло, а этот дом и жильца он использовал, как укрытие и приманку, он был интересен Флинсу. На его памяти это был первый гость, которым двигали не голод и страх, а целеустремлённое желание отомстить. Безопасно ли вообще находиться рядом с таким существом? Определенно, это не та ситуация, где можно просто выпнуть гостя прочь, потому что он не нравится. Тут сам гость кому хочешь пинка даст, судя по тому, как он в пару ударов дверь выломал. Как выяснилось, Рери был непроблемный гость, исключая его излишнюю вспыльчивость. Он часто уходил ночью, а днём просто бродил по дому, прячась от солнца. При этом Флинс заметил, что Рери задерживает на нём взгляд дольше, чем хотелось бы. Очень напрягало, когда так смотрело существо, которое, если верить репортажам и статьям, хочет только жрать и убивать, а судя по оторванной башке на заборе, это были не беспричинные выводы. Но у Рери были проблемы помимо сосредоточенной мести. Рери был холодный. Он выглядел, как живой. Дышал, двигался, разговаривал. Но его грудь как была лишённой тепла, так и осталась. — Скажи. Хотелось ли бы тебе когда-то коснуться того, кто обманул смерть? — Рери протянул, зажимая хозяина дома в угол и пытаясь разглядеть страх в его глазах. — Желания обниматься с трупами не испытываю, — Флинс ответил с каменным лицом. Рери вскинул бровь. Как же прозвучала эта фраза смешно и извращенно. — Ты... считаешь меня живым или мёртвым? — Не смогу точно ответить на этот вопрос. Для меня ты душа, не нашедшая покоя в земле, — честно пробормотал Флинс. — ... Душа?... Ха. Послышалась очередная насмешка. Рери затянул бинт на своём предплечье, разглядывая могильщика. — Лучше бы помог мне дверь починить, — невозмутимо сказал Флинс. — А не задаваться бессмысленными философскими вопросами, которые тебе покоя не дают. Рери не ожидал такой грубой прямоты. Флинс же, несмотря на холодное выражение лица, глубоко в душе был заинтригован самосознанием Рери и его манерами поведения, мотивами. Если рассматривать Рери, как восставшего из мёртвых, то он идеально сохранился. Мышцы не задеревенели, кожа лишь с небольшим раздражением, трупных пятен нет. Словно он никогда и не умирал. Флинс хотел попробовать послушать, как бьётся в груди Рери сердце. Вернее, работает ли оно вообще. Рери был силён. Шаги у того тяжёлые, мышцы рабочие, рефлексы сохранные. Но этот гость, несмотря на своё могущество, был лишён всего. Он умер в одиночестве насильственной смертью. Никто и близко не подошёл к его жилищу. Лишь могильщик, случайно узнавший о трагедии по слухам, пришёл в дом с лопатой и передал тело земле. Всë, что у Рери осталось, — желание отомстить. Яростное и едва обузданное. Рери ходил туда-сюда, как загнанный в клетку зверь. Из его глотки доносился рык, злобный и хриплый. На днях он вернулся домой с окровавленными руками. Чья эта кровь, долго гадать не нужно: Флинс видел из окна, что в поле появился высушенный на солнце труп пожилого мужчины с проломленной головой. Череп был расколот, шея вывернута, кости раздроблены. А когда могильщик подошёл ближе, то увидел у погибшего идеальные белые зубы. Рери ненавидел себе подобных до того, что был готов убивать их с такой же жестокостью, с которой жизнь когда-то отняли у него самого. Жутко. Флинс опасался, что эта агрессия однажды выльется и на него. Старался не показывать свои ухоженные зубы, прятать немного грязные ногти, а руку всегда держал на пистолете, который Рери в знак отсутствия дурных намерений отдал обратно. Рери же не тупая машина для убийства. Он мог изредка огрызаться и хамить, но ни разу он не поднял руку на Флинса. Вообще Рери хоть и казался агрессивным и целеустремлённым, он был отчасти рассеянным. Особенно когда дело касалось повседневности. Рери не всë помнил о своей прошлой жизни. Не все воспоминания смог сохранить. — И как этим пользоваться? Это вообще что? Оно такое... Уродливое. Рери задумчиво потирал подбородок. А причиной его замешательства была микроволновка. Обычная, маленькая, старая микроволновка, которой Флинс и не пользовался. Да ещё и с запавшей кнопкой. Развлечение сомнительное, но на пару минут хватило, чтобы занять гостя. Странный сосед под боком хоть и заставил Флинса понервничать, не он вовсе был причиной бед. Температура на улице стала расти. Удерживать комфортную температуру в доме становилось всë труднее. Вентилятор не спасал. Флинс сидел на кухне с пакетом льда, его дыхание стало тяжелее и глубже. Голова кружилась, виски мокрые от пота. Духота невыносимая. Ещё и воду недавно отключили. — Чего хрипишь, часом не помереть собрался? — Рери отпустил неуместный комментарий, опираясь об дверной косяк. Флинс поднял замученные усталые глаза и пробормотал. — Такой чести тебе не окажу, — он покачал головой. — Мне просто жарко. Рери сверху вниз оценил вид Флинса. Кожа у того побледнела, синяки под глазами стали темнее. Флинс выглядел так, словно вот-вот сознание потеряет. Рери бесцеремонно подошёл и приложил руку к его лбу, словно он мог объективно сделать вывод о состоянии тела. Конечно, Рери не мог дать точную оценку из-за искажения собственной температуры кожи и данных малость подсдохших рецепторов. Он лишь находил приятным чувствовать чужое живое тепло. Флинс сдавленно дышал. Ему было действительно нехорошо. Рери, не совсем уверенный в том, что именно ему сделать, чтобы глупый человек не помер, оставил руку на лбу. — Рери... — Флинс прошептал. — Возможно, моя просьба выглядит дерзкой и неприличной, но пожалуйста, останься так... Я плохо переношу высокие температуры. — Пф. Да я вижу, — проворчал Рери. — От тебя за метры несёт жаром и потом. Он упорно делал вид, что ему плевать. И в нём стали пробуждаться новые эмоции, другие желания. Для Рери это было необычно — ощущать что-то кроме желания мести. Какое ему дело до этого смертного? Увы, Рери не помнил своей семьи, даже если она была. Только своего убийцу. И человека, который закопал убитого и проявил должное уважение, пока трещащий по швам мир грозил раздавить его самого. — Знаешь, что. Пойдём. Пока ты не зажарился, — Рери подхватил Флинса почти под руку, стащив со стула. Не успел хозяин дома запротестовать, как Рери обхватил его руками со спины. Холодными, непривычно жёсткими. Рери сжался, накрыв могильщика своим телом. Нос защекотал запах земли и железа, сырой и грубый. Флинс на мгновение пропустил мысль, что Рери надоело играться и он сейчас горло порвёт, но вместо этого Рери положил подбородок на плечо и коснулся забинтованной щекой шеи. — Что ты... — Сиди. Будет хоть какой-то толк от моего тела, — заворчал Рери, положив руку на грудину Флинса, а другую — на живот, слегка двигающийся от глубоких вдохов и выдохов. Флинс ощущал, как шероховатая текстура бинта трётся об его кожу, и это было приятно. Он прижался ухом к грудной клетке, и вместо биения сердца на выдохе услышал странный звук. Низкий, грохочущий, похожий на рычание: Рери по-собственнически рокотал, греясь от Флинса. Контакт с гостем, который раньше казался чуждым, теперь воспринимался более естественно, и что самое главное — Флинсу полегчало. Ему уже было не так жарко. — Я не позволю смерти отобрать тебя. А если посмеешь сдохнуть, то ты об этом горько пожалеешь, — Рери зарычал на ухо, ревностно накрывая ладонью живот. Тон взбудораженный, в груди всë ходило ходуном. Флинс прикрыл глаза, спокойно обхватил пальцы гостя своими. Из горла вырвался нервный смех. — А то что? Отомстишь? — Достану из могилы и прибью. — Сам не спишь, и другим покоя не дашь. — Ха. Ну-ну. Смейся. Потом вместе посмеемся. Флинс в неловкой улыбке обнажил идеально чистые зубы. Рери их давно видел. Но запах живого тела он ни за что не спутал бы с запахом гостя: земляным, с горьким привкусом. Бледный маньяк так и не пришёл за Флинсом. Солнце же стояло все так же высоко. Конца бедствию не видно. Как среди людей появлялись чудовища, так и среди чудовищ появлялись девианты. Рери мстил тем, кто отправил его на тот свет, но решил поберечь проводника, невиновного в произошедшем могильщика — единственное спасение от ненависти и гнева, что не давал покоя. От холода, что морозил изнутри.