Chapter 9: «He’s everywhere»

      Двойное убийство в стиле Пилы с посмертным обезглавливанием вытянуло Логана из едва успевшего начаться отпуска. Он часто упоминал, как планировал провести свободную неделю с дочкой. И вот третий день подряд он возвращается в морг, не теряя надежду на новости из лаборатории.       Раз Логан оставался на месте, то и работа для него нашлась. Место обезглавленных тел на аутопсийном столе поочерёдно заняли новые, куда более банально погибшие. Последним оказался парниша, решивший сигануть в реку. На вид ему и тридцати не было, а его вздутые, протёкшие жидкостью на стол лёгкие уже успели покрыться тёмно-серыми пятнами. Характерный признак налёта от хронически оседавших табачных смол.       С телом утопленника было покончено, и оно отправилось на хранение в темноту холодильной камеры.       Логан любезно вызвался самостоятельно выдраить аутопсийный стол от оставшихся биологических жидкостей и продезинфицировать его гипохлоритным раствором. Зная его, после очистки рабочего места он займётся переслушиванием аудиозаписи вскрытия и заполнением предварительного заключения. Дело не пяти минут, поэтому Элеонор разрешила себе короткий перекур. Она избавилась от одноразового комбинезона, оставшись в халате-блузе, надеваемом через голову, и покинула «аутопсийную». Единственное, что доносилось до её ушей в звенящей тишине, — едва различимый шорох под ногами, когда она проходилась прохладными, пахнущими таким привычным сочетанием хлорки и формалина коридорами.       Она с достоинством воспринимала как комплименты утверждения о её тихой походке. Достаточно тихой, чтобы подкрадываться к коллегам и пугать внезапным материализовыванием за их спинами, — что, безусловно, ни разу не входило в её планы.       Она заскочила в гардеробную, где накинула грубоватый на ощупь медицинский халат. Раздался скрип металлической дверцы и клацанье замка её личного шкафчика.       Покинув здание морга, её тело, в особенности голову, словно накрыло тяжёлой, жгучей материей. Даже вдох дался труднее. Элеонор остановилась у кучи окурков, бестактно разбросанных прямо под серой уличной урной-пепельницей, в двух десятках футов от остеклённой двери с чёрной потёртой надписью «Metropolitan Department of Forensics» на каждом из ударопрочных окон. Эл прищурилась, отвернув голову в сторону от прямых солнечных лучей, предательски спадавших на лицо. Тонкие, слегка пересушенные от частой дезинфекции пальцы потянулись к карману халата, где нащупали портсигар и зажигалку «Зиппо». Как же приятно иметь вместительные карманы хотя бы в рабочей одежде.       Щелчок. Колёсико чиркнуло кремень, безрезультатно высекши искру. Ещё одна попытка — и фитиль вспыхнул тонким язычком, отдающим бензином. Зазвучал треск сигаретной бумаги и засушенных табачных листьев, когда она затянулась, ощущая, как табачный дым обжигает дыхательные пути, устремляясь к лёгким. Перед глазами на долю секунды мелькнул образ скрытых за рёбрами внутренностей последнего «пациента» — далеко не первого и явно не последнего заядлого курильщика, прошедшего через руки Элеонор.       Размеренно выдохнув густую дымку, она стряхнула лишний пепел в урну и втянула новую порцию никотина. Очередная, в этот раз пощипывающая губы, затяжка напомнила девушке, как быстро она способна выкурить сигарету до самого фильтра. Она затушила окурок с лёгким пунцовым отпечатком помады о пепельницу, наблюдая, как зола растиралась по поверхности, смешиваясь с пеплом прочих ценителей табака среди работников морга, прежде чем бросила оставшееся от сигареты в урну.       «Слишком быстро… Ещё одна не повредит», — мысленно решила Эл, приступая к медленному самоубийству через вторую порцию курева, прикрыв глаза и сосредоточившись на ощущении. В какой-то момент перестаёшь замечать, когда начинаешь относиться к курению как к рутине. А ведь, если втягивать правильно, сигарета превращается в полноценный вознаграждающий обряд, источник дополнительного дофамина.       Всё должно быть выверено. Глубокий вдох. Короткая задержка дыхания. Размеренный выдох. Теперь ещё раз. Голова на плечах словно становилась легче. Вот она, сила комбинации никотина и капли самовнушения.       И… не успела оглянуться, как мимолётное удовольствие подошло к концу, а второй фильтр с остатками пепла полетел вслед за предыдущим. Солнце всё так же напоминало о себе, изводя и без того настрадавшуюся от летней жары голову. От почти непрекращающегося с самого июня солнцепёка её волосы начали выгорать, образуя излишне ярко-рыжие вкрапления. В июле оптимизма не прибавилось. Хуже того, по заявлениям синоптиков, к концу месяца июль имеет все шансы побороться за почётное место наиболее жаркого месяца в истории мониторинга погоды.       На аномальную жару пришлись двое подражателей Пилы, орудующих одновременно. В прессе сообщали о начавших прибывать к Южному участку полиции протестующих, тащивших плакаты со свиньями… В год Свиньи. Не иначе как у судьбы внезапно проявилось прескверное чувство юмора. Интересно, какие ещё сюрпризы припрятаны на этот год?       Эл спаслась бегством от неравного противостояния с солнцем, заскочив обратно в здание морга. Спасительный холодок пробежался по коже. Достигнув уборной, она вымыла руки водой комнатной температуры и слабо мылящимся липким крем-мылом без ощутимого запаха. Взгляд в зеркало убедил её, что, вопреки закравшимся подозрениям, макияж оказался достаточно водостойким. Эл сменила контактные линзы очками и смазала ладони тонким слоем увлажняющего лосьона. Контейнеры с линзами и пробник с оставшейся эмульсией вернула в тот же карман, где держала зажигалку и сигареты.       Мимоходом оставив халат в раздевалке, она поспешила вдоль кабинетов в сторону лаборатории. Вернее, в сторону новой навороченной кофемашинки, установленной напротив входа в лабораторный комплекс. Перед глазами замаячила двойная металлическая дверь с маленькими окнами. На стене возле дверей была прибита табличка с надписью «Forensic Science Laboratory» и эмблемой: в центре круга расположился щит с городским гербом; на самом круге четыре звезды — парами по бокам, отделяя надпись «Metropolitan Police» от «Department». У двери, оперевшись о стену, дежурил кадет в униформе полицейской академии с мобильником в руке. Лаборатория формально была островком полиции в море судебной медицины.       Приставленный для видимости стажёр приветственно мотнул головой, прежде чем вернулся к просмотру, вероятно, чего-то интересного в своем смартфоне.        Эл ответила кивком, установив солидного размера бумажный стакан под носик кофемашины и нажав соответствующую кнопку. Зазвучавшее потрескивание оповестило о том, как свежие зёрна начали перемалываться внутри, прежде чем через них пройдёт кипяток и выйдет через носик ароматной жидкостью. Ненавязчивый, даже приятный механический звук продолжался, когда из двери в лабораторный блок показалась темноволосая девушка в чёрно-синей медицинской блузе — Джордан, одна из лаборанток.       — О, Бонневилль, ты в самый раз, — обрадовалась она, мигом всучив Элеонор в руки шесть папок с документами.       Лаборантка поправила перекосившийся, крепившийся к блузе бейдж с такой чуждой для морга символикой бравых блюстителей закона.       — А что тут? — спросила Эл, взглянув на охапку бумаг, оказавшуюся у неё в руках.       — Просмотри, это по вашему делу, — напоследок искусственно улыбнулась ей Джордан той самой «улыбкой дяди Боба» — словно она не выражала эмоцию, а практиковалась улыбаться, внимательно изучая прохожих на улице или моделей из рекламы «Кока-колы», — скрывшись за дверью и захлопнув её за собой.       «Ладно, сама разберусь…» — мысленно сказала себе Эл.       Кажется, учтивость Джордан позволяла себе лишь с симпатичными детективами.       Бонневилль бегло просмотрела материалы, акцентируя внимание на подписях, основных тезисах и штампах. Бумаги оказались копиями. Копиями предварительных результатов анализов обезглавленных жертв с вырезанными фрагментами пазла на коже. Стандартный набор: ДНК-идентификация; токсикология; гистология фрагментов кожи, тканей и органов… Сколько успела, столько и вычитала.       В приоритетных делах первичные результаты приходят быстро, в течение двух-трёх суток, но чтобы сразу по три отчёта с каждой из жертв — прямо подарок.       Для удобства она прижала папки к себе, поставив стаканчик в одноразовый картонный держатель. Задумчиво вытянув губы, начала наполнять второй.       Менее чем через семь минут она вернулась в «аутопсийную», положив папки кучкой на блеснувший на свету столик для инструментов. От металла разило отбеливателем.       Логан сидел за столом с рабочим компьютером поодаль от аутопсийного и стола для инструментов. Он нажал одну из кнопок диктофона, с тихим писком поставив запись на паузу.       — Кофе? — спросила Элеонор, протянув ему бумажный, просвечивающий сосуд и, словно предвосхищая его вопрос, заранее ответила: — Крепкий. Без молока и сахара.       — Эл, ты только что спасла мне жизнь, — ответил он, поднявшись, взял у неё ёмкость и без промедления отпил содержимое.       — А я-то рассчитывала на двойную дозу кофеина, — натянуто сымпровизировала Бонневилль, прихватив оставшийся стакан и поставив держатель рядом с результатами анализов. — Хотела разогнать мозг, — она приподняла пластиковую крышку и, подув в исходящий маняще пахнущим паром напиток, отпила.       — Скорее превентивно ударить по сердцу, — подхватил Логан, отхлебнув ещё кофе. — Мм. Это из новой машинки?       Эл кивнула.       — Администратор наконец-то сжалился над нами.       Она пригубила из стакана, тут же пожалев об этом. Жидкость, по ощущениям, будто бы только вскипела.       — Такими темпами, может, скоро сжалится и до нового три-дэ-сканера, — размечтался Логан, сделав очередной глоток и при этом даже не поморщившись.       — После того, как Хэллоран украл наши лазерные резаки, а потом они повредились в пожаре… — вдумчиво напомнила Элеонор, чуть сильнее сжав стаканчик. — Не думаю, что нам вообще когда-то стоит ожидать чего-нибудь дороже кофемашины… Чёртов Хэллоран.       — Да уж, — помрачнел Логан, последним глотком осушив стакан, который тут же поставил в держатель. — Хэллоран не перестаёт портить нам жизнь.       Он открыл первую из лежавших на столике папок с отчётами. По стечению обстоятельств, им оказался токсикологический.       — Ты уже просмотрела их? — поинтересовался Логан. — Приглянулось что-то?       — Пролистала, — подтвердила Эл. — «ДНК» и «химию», «гистологию» толком не успела, — уточнила она, распахнув две папки с рапортами по ДНК-идентификации, и накрыла ими «токсикологию», а также частично друг друга. — Ты был прав: наши страдальцы — Брэд и Райан, выжившие в Вельтхаммере, — она указала на напечатанные в документах имена.       — Хорошо, — констатировал Логан.       Пробегаясь взглядом по «ДНК», он и бровью не повёл. По его виду вполне складывалось ощущение заранее абсолютной уверенности в собственной догадке.       Эл несмело решилась хлебнуть очередную порцию всё ещё горячего, но уже хотя бы пригодного к употреблению кофе.       — А по токсикологии у нас… — Логан закрыл и отложил обратно в стопку папки с подтверждениями личностей, — флунитразепам и диссоциатив класса Эн-метил-Дэ-аспартатный антагонист, — подытожил он, проведя пальцем по строчке в соответствующем документе.       Про себя Эл сразу отметила, что теперь и без того малая вероятность причастности Уильяма Эммерсона к делу стремилась к нулю. По заявлениям коллег из Южного офиса коронера, Эммерсон — любитель хлороформа… Немного избито, как для такого занимательного прецедента. Хотя в вопросе похищения «Донор Органов» наверняка был компетентнее Элеонор, а значит, не ей судить профессионала.       — «Рогипнол» и… Как считаешь, может, классика? — предположила она. — Банальный кетамин?       — Может быть.       Распространённые диссоциативы нередко идентифицируют уже при предварительной токсикологии. В современных профессиональных спектрометрах по умолчанию встроена функция детектора наркотиков с внушительной базой данных, что в теории упрощает получение спектра и расшифровку вещества буквально до часа, а дальше дело за расторопностью судебного химика в оформлении бумаг. Поскольку отчёты даже на относительно чистое вещество иногда приходится ждать днями, в период резидентуры Эл пару раз иронизировала, что местный токсиколог и сам редко бывает трезвым. Впрочем, справедливости ради, ещё ранее, во время бакалавриата, она смекнула, что «правило часа» не устоявшееся от слова совсем. Стоило только на семинаре по биохимии прийти загрязнённому спектру, — правда, на семинарах чаще доводилось работать с «грязными» ЯМР-спектрами, — как словарный запас студентки-Элеонор мигом пополнялся тонной разнообразных оборотов, позаимствованных у Скотта Тиббса. К сожалению, чистота спектра зависит от степени разложения, количества введённого наркотика, периода полураспада и времени введения. Скажем, в случае с кетамином определить наличие образующихся при выведении препарата метаболитов в крови может становиться затруднительно уже через сутки после смерти. В моче следы дегидроноркетамина сохраняются дольше, хотя, если тело не свежее, для подтверждения препарата потребуется более подробная высокоточная масс-спектрометрия с дополнительной очисткой образца и, какого-то чёрта, не меньше недели на интерпретацию и рапорт.       В придачу на оставшейся части шеи одного из тел обнаружился едва заметный, похожий на укус комара, след от тонкой иглы. На втором теле след обнаружить не удалось — вероятнее всего, напоминание об уколе отрезали вместе с головой. Соответственно, сложно было представить, чтобы усыпляющим веществом оказались газы вроде ксенона или закиси азота.       — Но раз мы всё ещё не знаем наверняка, не удивлюсь, если окажется эскетамин… — дополнил свой ответ Логан. — Или вообще что-то дизайнерское.       Эл допила содержимое стакана. Лишь сейчас она осознала, что всё это время держала кофе над рапортами. Припомнились университетские байки о ныне покойном докторе Адаме Хеффнере. Поговаривали, мол, Хеффнер и его коллеги, работавшие в офисе коронера тринадцатого городского полицейского участка, могли закурить прямо в «аутопсийной» с приоткрытой дверью на лестничную клетку… Нет, ну до этого Элеонор ещё далеко.       «А Логан, с его-то стажем, продолжает оставаться дотошным и собранным».       Она перевела взгляд на дверцы холодильных камер, чуть выпиравшие из тёмно-зелёной плитки, покрывавшей стену. Оба обезглавленных мертвеца сейчас «мёрзли» внутри.       Немаловажной частью её работы как ассистента судмедэксперта было приводить тела в пристойный для передачи похоронному бюро вид. Элеонор прокручивала в голове, как после окончания вскрытия регулярно помещала изъятые органы обратно в тело, фиксировала рёбра проволокой из медицинской стали и тщательно сшивала разрезы от скальпеля. По окончании она затягивала нить на два узла и срезала нейлоновые концы изогнутыми хирургическими ножницами. Далее, в большинстве случаев, в дело вступали бальзамировщики. Но далеко не всегда они могли облагородить останки достаточно для захоронения в открытом гробу… Никакой формальдегид, никакая одежда или косметика не в состоянии скрыть отсутствие головы.       Насколько она знала, Брэд и Райан оба не имели известных родственников. Вероятно, никакого захоронения и не предвидится. Прямо из «холодильника» тела загрузят в крематорий, где они прожарятся под двухтысячной температурой, обращаясь в золу. Оставшиеся кости поместят под вращающиеся лезвия и, подобно кофейным зёрнам, перемелют до состояния не более одной восьмой дюйма. Состояния едва ли не порошка. Порошка, от которого через пару месяцев избавятся вместе с мусором, в отчёте назвав это «развеиванием».       Многие сочли бы это осквернением останков. Что же, многие не Элеонор Бонневилль. Поступающие в морг в чёрных пластиковых мешках ведь более не живые люди, а обуза для готовых платить похоронному бюро и объект исследования на аутопсийном столе, загадка, которую не терпится разгадать. Так в чём же смысл зацикливаться на сохранности тех, кому уже нет до этого дела?       — Эл, — голос выдернул её из размышлений.       Она взглянула на Логана, кивнувшего в сторону гистологических отчётов — единственной пары, с которой она толком не успела ознакомиться.       — Инородное вещество. Волокна структурно характерны для асбеста, — зачитывала вслух Элеонор. — Световая микроскопия указывает на вероятное наличие волокон амозита и крокидолита.       — Что скажешь?       Она пару секунд промедлила. Потаращилась на написанное в отчёте заключение, прежде чем чуть приподнять уголки губ, сдержав желание расползтись в не самой уместной, учитывая ситуацию, улыбке.       — Помещение, где их держали, явно нуждалось в «реновации», — с лёгкой торжественностью заявила Эл.       Исходя из бумаг, строительный асбест обнаружен при предварительном гистологическом исследовании нескольких соскобов с поверхности разреза на шее и образцов ткани, взятых при более глубокой биопсии обрубка… Поскорее бы самой взглянуть на препарат под микроскопом.       — Не спеши преждевременно праздновать, — заземлил её Логан, — узнать место по одному только асбесту будет трудно.       — Знаю, но ведь это уже что-то.

***

[John Kramer: Conundrum of Carnage] [На обложке: Джон Крамер. Лицо разделено тенью по центру. Правая сторона лица полностью в тени] [Inside the world of America’s most notorious serial killer] [Pamela Jenkins] [Times and Post bestselling author] [Отрывок. Контрастные фотографии останков убраны по просьбе издательства. Присутствует частичная мистификация] «…Криминалисты из ФБР тщательно обыскали логово Джона Крамера на мясокомбинате «Gideon». На территории комбината обнаружили настоящее кладбище: по самым смелым предположениям, более шестнадцати изувеченных останков. Десять подтверждены ФБР: Даника Скотт [фото: Даника задумчиво выглядывает из машины, не смотря в камеру] Тимоти Янг [фото: Тимоти со слезами на глазах и скривившимся лицом сидит на корточках и почёсывает коротко стриженую голову] Семейная пара Джефф и Линн Денлоны [фото: Джефф и Линн в обнимку. На фото также видны двое детей: мальчик и девочка] Известный адвокат Арт Бланк [фото: Арт в деловом костюме поправляет жёлтый галстук] Судья Халден [фото: Халден за столом наливает какой-то напиток из кувшина в свой стакан. По бокам от него жена и сын] Лейтенант Дэниел Ригг [фото: офицер Ригг в полицейской униформе смотрит в камеру] Детектив Эрик Мэтьюз [фото: Эрик в майке о чём-то разговаривает со своим сыном] И, разумеется, сами: Серийная убийца «Свинья» Аманда Янг [фото: Аманда в капюшоне, волосы и дымящаяся сигарета выглядывают, тень от капюшона спадает на лицо, скрывая его] Конструктор смерти, «убийца-Пила» Джон Крамер собственной персоной [фото: аналогичное с обложкой] Обнаружили медицинские инструменты и препараты, используемые для похищения и удерживания, в частности вызывающий несколько неуместную ассоциацию для философии Крамера «Рогипнол» — распространённый «наркотик изнасилования» (вызывает заторможенность, сонливость, потерю памяти. Симптомы присутствовали у выживших жертв). Обнаружили кетамин, эфир, хлороформ, барбитураты, метадон, другие опиоиды. Обнаружили базовый инженерный набор, в контексте Крамера приобретавший ужасающий смысл: смазку, чертежи, стальные запчасти. По всему мясокомбинату обнаружены заранее расставленные пыточные устройства, марионетки на трёхколёсных велосипедах, телевизоры, записки, письма, диктофоны с плёнками. Каждая плёнка — ультиматум: «спаси или убей». Часть найденных улик маркирована как «Property of Angel of Mercy Hospital». Отдельные медицинские препараты и оборудование могли быть получены при незаконной закупке, другие — при посещении Джоном Крамером Мексики, а третьи, большая часть, украдены из больницы «Angel of Mercy» и клиники «Homeward Bound». Как я уже упоминала, именно в «Angel of Mercy Hospital» Джон Крамер, до своего раскрытия как «убийцы-Пилы», проходил обследования и комплексное лечение опухоли лобной доли, в то время как «Homeward Bound Clinic» принадлежит «лицу, представляющему интерес для следствия», — Джилл Так. Представители обоих учреждений подтвердили факт недостачи имущества. Как будто этого оказалось мало, вслед за «Angel of Mercy» и «Homeward Bound», о пропаже ряда лекарственных средств и медицинских инструментов, соответствующих найденным на территории «Gideon», заявила администрация «Saint Eustace Hospital». Пообщавшись с федеральными агентами, я узнала, что представители ФБР расходятся во мнениях, каким образом находившийся при смерти Джон Крамер и его молодая сообщница Аманда Янг сумели без препятствий выстроить череду похищений, а также проникновений на территорию клиники, занимающейся лечением наркозависимых, и двух государственных больниц несколько раз в одну ночь, избежав камер и не вызвав у работников подозрений. Неужели у Пилы мог быть медицинский ресурс? Сообщник, поставлявший Крамеру медицинское оборудование и препараты? Возникает очевидный вопрос, может ли этот сообщник каким-то образом быть связан с Джилл Так? Ни для кого не секрет, что Джон Крамер известен манерой принуждать своих жертв к сообщничеству под угрозой пыток…» [страница 346] (автор: Памела Дженкинс)

***

      — Асбест — это… что-то вроде токсичного цемента?       Получив уведомление из лаборатории на служебный эмейл, детектив Кит Хант, не теряя времени, выехал к моргу вместе со своим напарником. В лаборатории они пересеклись с техником-лаборанткой Джордан — по мнению Ханта, достаточно приятной, отзывчивой девушкой. Обычно она всегда готова бегло истолковать результаты, но в данном случае соображения и интерпретации дуэта прозекторов интересовали Кита сильнее, потому, выслушав сухие факты Джордан, он не стал задавать лишних вопросов. Учтиво откланявшись, детектив покинул провонявшую тошнотворной химией лабораторию, оставив Рона Уиллиса — куда более желающего выслушать человека с «незапятнанной репутацией» и бейджем с полицейской символикой — на попечительство Джордан и сновавших туда-сюда по лабораторному блоку копов.       Не успев оглянуться, он уже добрался до секционного зала, где судебный патологоанатом заполнял какой-то формуляр, сидя за рабочим столом с компьютером, в то время как его ассистентка рассматривала фотофиксацию, выведенную на мониторы, установленные поодаль. Она покручивала ручку, которой периодически чиркала в клипборде с неким бланком. Скрип дверей оповестил о прибытии детектива, в этот раз решившего не затягивать и с порога уточнить детали.       — Минерал, — отвечая на вопрос об асбесте, объяснила Элеонор, обернувшись. — Считается канцерогеном. Сейчас в производстве, как и при строительстве, практически не используется… Конкретно эти два вида полностью запрещены.       — Скорее всего, волокна асбеста проникли в тела вместе со строительной пылью, осевшей на шерсти серых крыс, — высказал догадку Логан, подступив к мониторам, указал на несколько задокументированных фотографий измеренных волосков, вероятно принадлежавших грызунам и обнаруженных при вскрытии. — Крысы влезли внутрь через обрубок шеи и… занесли пыль в ткани.       — Ясно… — Кит инстинктивно потянулся к бородке. — Тогда составить список из тысячи старых домов и надеяться, что убийца не прибрался за собой, — поразмыслил он. — Не похоже на надёжный план.       — Или «Реновация», — предположила Бонневилль. — В смысле, при перепланировке или капитальном ремонте, когда штукатурку демонтируют, — пыль вздымается столбом и оседает на полу, подоконниках… В крысиных норах. В здании может идти ремонт прямо сейчас.       — Послание… — задумался Кит, переведя взгляд на Логана, прежде чем снова возвратился к Элеонор. — Нет, всё равно слишком натянуто. Вы правда считаете, что он может пытаться вести нас… строительной пылью?       — Содержащей амозит и крокидолит строительной пылью, — уточнила она, поправив сползающие очки. — «Пила» всегда навязывает свои правила. Он везде.       Рука Ханта на подбородке напряглась. Со временем он начал признавать пользу и ценить расторопность Бонневилль, однако от её слов иногда становилось не по себе. Мысли перемещали его в день рейда так называемой «студии» — скорее уж любительской галереи имени Джона Крамера. Коллекция дотошно воспроизведённых реплик пыточных механизмов сама по себе показалась Киту какой-то формой нездоровой одержимости, когда он проследил за ней и Логаном, сделав несколько компрометирующих фотографий, в последствии ставших основанием для ордера на Бонневилль. Если бы всё ограничилось одними устройствами… При штурме «студии» в попытке найти Элеонор они обнаружили укромную каморку с полноценным алтарём: старая ножовка, свечи по её бокам. Стена спрятанной комнаты обклеена газетами с кричащими заголовками вроде «Личность «Пилы» установлена» и различными артефактами, по всей видимости, приобретёнными на сайте фанатиков Пилы. Среди прочего был даже некий клок искусственных волос, якобы срезанных с одной из свиных масок Джона Крамера… Ассистентка Логана отнюдь не похожа на убийцу, — увидев её взволнованной, бежавшей с фермы, Хант окончательно убедился в её невиновности, — но она в самом деле увлечена этой чушью. Детектив старался сохранять непредвзятость и не цепляться за впечатление об алтаре. Тем не менее, когда Бонневилль заговорила о Пиле так, словно он какой-то всеведущий бугимен, этот больной псевдорелигиозный образ опять приступал навязчиво стучать по черепной коробке Кита.       — Всё ещё сотни домов, — усомнился Логан, оборвав едва успевшее повиснуть в воздухе напряжённое молчание.       — Интересно, зачем ему головы? — вдруг задалась вопросом Бонневилль. — Он не мог оставить их у себя без причины, так ведь?       Этот показавшийся Киту блестящим в своей простоте вопрос продолжил давить ему на мозг даже когда он покинул морг и завалился на водительское сиденье припаркованного поблизости служебного автомобиля.       Эммерсон оставлял полиции части тел отдельно от трупов, за что и получил в прессе прозвище «Донор Органов». Послания действующего «реформатора», похоже, были многоступенчатыми и последовательными. Возможно, здесь ситуация обстояла похожим образом, и головы в определённый момент всплывут как часть более запутанного сообщения. «Реновация вашей жизни» — на поверхности девиз давно снесённого строительного магазина. Может ли оказаться, что под лозунгом скрыто что-то большее?       Мотто Вельтхаммера подтвердилось, какой-то, значит, смысл в посланиях убийцы всё же присутствует. Весьма вероятно, что и слово «Реновация» обособлено алой краской неспроста.       «Кому вообще адресовано послание? Полиции в целом? Конкретному человеку?.. Зачем вся эта театральщина?»       Во всяком случае, подтверждение личностей погибших развязывало руки. Даже если предположить, что Бонневилль права, достать ордера на обыск сотни реконструируемых зданий виделось детективу фантастикой, в отличие от выезда по адресам установленных жертв.       Кит расслабил туго затянутый галстук. Воздух в салоне становился перегретым и удушливым, вынудив его завести мотор. Охлаждённый поток вырвался из дефлекторов, обдув детективу лицо.       — По «Руфи» чёрт мы кого найдём, — бесцеремонно оповестил объявившийся на сиденье по правую руку Уиллис. — Ждём подробный отчёт по наркоте.       Запрыгнув в машину в поисках избавления от жары, Рон приволок с собой папки с оригиналами документов из лаборатории, а также устойчивый прокуренный запах. Он пристроил папки на коленях и тут же спрятал зажигалку во внутреннем кармане пиджака, а упаковку «Кэмел Регуляр» — в наружном.       Ханту потребовалось время, чтобы отучить непутёвого напарника дымить эту ядрёную дрянь без фильтра у него в машине.       — Иисусе, ну и неженка… — критически охарактеризовал его Рон в своё время, затушив сигарету о пластик, обёрнутый вокруг основы пачки. — Ещё штраф мне выпиши, — добавил он, выбросив огарок в окно.       Хант секунду замешкался, прежде чем повторить засевший у него в голове вопрос Элеонор.       Уиллис поперхнулся, закашлявшись, размахнул рукой перед собой, разгоняя пропитавший его одежду скверный запах курева по салону. Подуспокоившись, он издал короткий смешок, словно восприняв слова Кита как какую-то нелепую шутку.       — А зачем он тела выбросил? Зачем пазлы вырезал? Зачем надпись оставил? — вопросами на вопрос отозвался напарник. — Очевидно же, устраивает показуху, чтобы привлечь внимание. Придурошный мозгоправ федералов как-то сказал мне, что глубоко внутри такие из себя ранимые, бедняжки-маньяки хотят быть пойманными… Полное дерьмо. Чего они хотят, так это славы. Наш приятель небось гордится собой. Ещё бы, таких возбуждает, когда о них говорит весь город. «Что психопат-извращенец делает с отрезанными головами жертв?» — для подонка звучит как неплохой заголовок. Вспомни «Зодиака», «Сына Сэма» и сраную аббревиатуру «BTK».       — Как думаешь, асбест может быть зацепкой? — не давая разговору окончательно зайти в тупик, поинтересовался Хант.       Уиллис безучастно достал из внутреннего кармана зажигалку, с приглушённым цоканьем откинул крышку покрытого ржавыми разводами металлического корпуса.       — Смотри сюда — это медь с хлопком, но лет с тридцать назад из такой же торчал асбест, — произнёс он, указав на обвитый тонкой проволокой фитиль. — У меня дома до сих пор валяется пара фитилей из асбеста. Настолько редкий материал, что мы по нему обязательно что-нибудь да найдём… Ну, конечно.       — Бонневилль считает, что асбест может быть частью послания.       Хант ответил быстрее, чем смекнул, что для такого копа, как Уиллис, упоминание Элеонор вполне себе могло послужить красной тряпкой перед лицом, что, к его сожалению, и произошло.       — Бывшая подозреваемая в, возможно, связанном деле, Бонневилль что-то там считает, — конкретизировал Уиллис, небрежно бросив папки с бумагами на заднее сиденье.       — Хэллоран пытался подставить её, — даже для самого Кита аргумент прозвучал слабо, и это не учитывая нюансов, о которых напарник не мог знать.       — Легко подставить девочку, которая в свободное время смотрит помои на «Правилах Пилы», не правда ли? Или это Хэллоран за неё сидел на сайте, эммм… любителей Крамера?       «Хэллоран не разрушит ещё две жизни» — Кит вспомнил собственное, данное «брату» обещание. Слежка за фигурантами на территории частной собственности изначально смахивала на авантюру… Эти фото и вовсе, теоретически, могли бы отклонить в суде без восьмой Статьи. Кит мысленно повторил себе, что три года назад, помогая Логану и Бонневилль сохранить остатки репутации, им двигало стремление выручить невиновных из затруднения, которое он сам же и создал.       Уиллис, похоже, с какого-то перепугу, спутал его человеческое отношение к Элеонор с ролью её адвоката, являться которым у него не было никакого желания.       — Уиллис, я думаю, ты…       — Не морочь мне голову, — оборвав Ханта, не на шутку разошёлся напарник, умеренно жестикулируя. — Ты строишь из себя идиота, хотя не хуже меня понимаешь, как выглядит эта срань.       — С неё официально сняты подозрения.       — Тогда никому не навредит, если ты расскажешь, на каких основаниях три года назад судья выписал ордер на ассистентку судмедэксперта.       — У меня запрет…       — Иисусе, Хант…       — Нет, не перебивай меня, — прибавил тон Кит, при этом продолжая звучать удивительно сдержанно. — Мне запрещено разглашать запечатанную судом конфиденциальную информацию. Это касается в том числе деталей по отозванному ордеру на Элеонор Бонневилль.       — Да понял я уже! — снисходительно фыркнув, отмахнулся Уиллис. — Рад слышать, что ты так яростно цепляешься за регламент.       — Если ты на что-то намекаешь — говори прямо.       — Я внимательно просмотрел дело Хэллорана… Ты позволил фигуранту извлечь «девятку» из тела Эдгара Мансена.