d0eeece0edf2e5e3e020efee2de0ebf5e0edf2f0e8eaf1eee2f1eae82c20e3e5ede8e0ebfcedeee520e2e2eef0e0f7e8e2e0ede8e520c4e6e8edf320e220f1fee6e5f220e820d0f3ece82de4e5eceeed2c20e2eef2_[GLAVA_X}

Землеподобная вселенная H3279

Империя Чосон.

1625 год н.э.

Хансон.

Дней до первого нападения на HUNTR/X: 146167.

Структура Хонмун: неоднородна/нестабильна.

Прочность Хонмун: переменна.

Как хорошо, что стол в кузнице оказался весьма прочным. Руми забралась на Джину сверху, двигалась, стонала, изгибаясь волнами, уперлась руками в его крепкую грудь. Ее тело, закаленное множеством тренировок, танцами и выступлениями было невероятно красивым. Джину напряг живот, ритмично дыша в такт движениям Руми, придерживая за талию, стараясь не сдаться ее безудержной сексуальности раньше времени. Она смотрела на него горящими от возбуждения глазами, выгнулась в противоположную сторону, не переставая двигаться, длинная коса, объятая пламенем, свисала со стола, касаясь каменного пола. Света от затухающего горна почти не осталось, Джину мог теперь лишь угадывать ее плавные изгибы по извилистым линиям демонических узоров. Они «струились» по изящным очертаниям совершенного тела, будто нарочно подчеркивая ее красоту. Демонические полоски были везде: на лице, лежали на тонкой шее, спускались по плоскому животу, кружились вокруг талии, сияли пульсациями между ног. Она опустилась к Джину ближе, легла на него, коснувшись твердыми сосками. Их поцелуй был жгучим, долгим, они не могли сполна насладиться друг другом — им всегда было мало. Руми отстранилась, разорвала поцелуй. ловко развернулась, ее хищно-демоническая улыбка возбудила Джину еще больше. В угасающем горне вспыхнул огонек, его блеск отогнал тьму от Руми, на мгновение Джину смог увидеть ее полностью, смотреть на нее он готов был сутками напролет: ее изящная талия, округлая грудь, мышцы живота, просвечивающие под тонкой кожей, длинные ноги и демонический взгляд — все, что ему было нужно. Перекинув ногу, Руми повернулсь к Джину спиной, продемонстрировав красивый округлый зад, тут же получив шлепок, простонала. Ее движения стали активнее, настойчивее, увереннее. Закусив нижнюю губу, она стонала, запрокинув голову назад, чувствовала в себе его член, твердый, словно металлический стержень, не справлялась с собственным желанием, ей хотелось Джину все больше и больше, в тройном объеме. В роли «наездницы» Руми была неподражаема: Джину смотрел на нее сзади, на ее узкие плечи, точеную талию, изгиб спины, слушал ее приятный голос. В голове бушевал пожар из чувств. Сейчас она была такой раскрепощенной, смелой. Он погладил ее по спине, резко притянул к себе за горящие волосы, она легла на него, прижалась, не сразу осознав, что больше не управляет процессом. А жаль — у нее вроде неплохо получалось. Джину бесцеремонно взял ее за грудь, поцеловал в шею, в висок, упершись ногами в стол. От резкой смены темпа ее обдало жаром — у него все-таки получалось лучше. Стоит признать. Он тоже стал настойчивее. Джину тут же закрыл ей рот рукой, когда она громко простонала, дернувшись. Он удержал ее с легкостью, обхватив за талию, свободной рукой гладя клитор. Вцепившись в его широкое предплечье, она видела, как вздулись его красивые мышцы, сходила с ума в этих объятиях. Руми будто попала в капкан, в ловушку, которая своих «жертв» доводит до оргазма. Она выдала приглушенный стон в ладонь Джину. Сдалась ему в плен, Джину — ее айдол, она будет поклоняться ему все жизнь. Он снова увеличил темп — точно хотел окончательно лишить ее рассудка. Руми взвизгнула, закатив глаза, попыталась выгнуться, но Джину не дал ей этого сделать. Он держал ее так крепко, так приятно, хотелось подчиняться ему постоянно, Руми забыла, где находится, сама не поняла, как вдруг оказалась на столе. Мурашки побежали по разгоряченной коже, она шумно вздохнула от неожиданности. Джину налег на нее, Руми всем телом ощутила его жар, ее вновь ждал долгий-долгий, безумно приятный поцелуй. Она резко глотнула воздуха, когда он вновь одним движением вошел до упора, безотрывно смотря ей в глаза, держа за затылок. От этого взгляда пробирало до костей. По коже пробежали мурашки. Она обняла его ногами, никогда в жизни ей еще не сносило голову настолько. Джину был лучшим. Руми больше не могла вынести его движений, он снова довел ее до пика удовольствия. Мигнув полосками, она вскрикнула, выгнулась — на этот раз он ей позволил. Коса вспыхнула ярче, пламя добралось до самых рогов. Но Джину не останавливался, она снова поняла это не сразу — одурманенная оргазмом голова соображала крайне туго. Сердце билось в висках, тело горело от удовольствия — Руми едва держалась, чтобы не сомкнуть ноги, громко стонала, обеими руками вцепившись в стол, дыхание сбилось. Джину больше не затыкал ей рот, словно сам перестал соображать. Плевать, если их кто-то услышит. Плевать вообще на все, они так долго желали друг друга, жаждали этой встречи. Взяв ее за шею, он застонал, его низкий голос Руми готова была слушать вечно. Она снова вцепилась в его сильные предплечья, оргазм охватил ее вновь, плохо соображая, Руми не выдержала, вздрогнув, кончила. Джину не дал ей двинуться с места, держал ее так крепко, словно был налит сталью. Чувствовать его силу, физическое превосходство над собой для Руми в этот момент было жизненной необходимостью. Оргазм добрался и до Джину, он вынул член, простонав, забрызгал ее грудь и живот. Руми провела рукой по телу, демонстративно облизнув пальцы. Джину обдало жаром. Она дразнится? Голова шла кругом, мысли путались, он видел перед собой безумно красивую Руми, только ее — все остальное казалось таким неважным. Пару мгновений они смотрели друг на друга, тяжело дыша, как после марафона. Затем он вновь коротко поцеловал ее в шею. Она инстинктивно подалась вперед, обняла его за плечи.

***

Света от горна больше не было — он угас окончательно, однако, жар от раскрасневшихся углей все еще шел. В кузнице будет долго стоять комфортная температура. Абсолютно голые, они лежали вдвоем на полу, на соломенном настиле. Он неприятно покалывал нежную кожу Руми даже через конопляную ткань, которая служила постелью. Руми прижалась к Джину, закинула на него изящную ногу и тихо дышала, поддавшись легкой дремоте. Голову окутывал приятный туман какого-то полунаркотического опьянения. Внутри нее будто прошел какой-то шторм, и теперь она лежала, ощущая его приятное послевкусие. Джину поглаживал ее по бедру, по заду, слушая ее размеренное дыхание, любовался ею, наслаждался видом: такую идеальную охотницу еще поискать. Взгляд оторвать невозможно. Шикарная девушка во всех смыслах. Надо же, от нее сходит с ума вся Корея, а досталась она именно ему. После того дня, когда спас ее, когда Гви-Ма уничтожил его физическую оболочку, Джину сгорал от ожидания этого момента. Да, ему было известно, что их мир все время находился в шатком балансе: демоны и люди сосуществовали в постоянном противостоянии, никто не мог уничтожить друг друга окончательно. На этом держалось абсолютно все. Четырехсот лет для Джину оказалось достаточно, чтобы во всем разобраться. Демоническая подземная часть мира и человеческая земная — две неразрывные стороны одной медали. И обе нуждаются в сохранении. Джину осознал это довольно скоро: в их мире нет зла, Гви-Ма вовсе не зло, как кажется на первый взгляд, он всего лишь лидер демонической расы, которая изо всех сил старается выжить. Вопрос в другом. Джину погладил Руми по волосам, она пошевелилась во сне, легла поудобнее. Хорошенькая. Вот бы можно было с ней проводить каждый день. Джину бы все за это отдал. Все всегда считали короля демонов абсолютным злом, убийцей, душегубом и так далее по списку, но почему никто никогда не задумывался о действиях Хонмуна? Надо быть полным идиотом, чтобы верить в то, что он всего лишь барьер между двумя сторонами мира. Если он дает способности трем избранным девушкам, значит, может мыслить, выбирать. Какую цель он преследует? Защитить человечество, истребив всех демонов? А кто же тогда он для демонов? Далеко не всех из них чудовища, так же как и далеко не все люди белые и пушистые. Что насчет разных исторических личностей, которые терзали человечество на протяжении многих лет? Кто, например, Гитлер? Да он хуже любого чудовища. Ох, как все неоднозначно в их мире. «…Демоны всегда преследовали наш мир, похищали наши души и передавали их энергию своему королю — Гви-Ма. Так было, пока за нас не вступились эти героини, рожденные с голосами, способными отгонять тьму, поющие песни про храбрость и надежду…» — о да, как удобно. Однобокая хрень! Сейчас даже злила такая трактовка их мироустройства. Эту дурацкую легенду Джину слышал миллион раз еще будучи человеком. Тогда ему и правда казалось, что демоны — это кровожадные твари, не знающие жалости. А потом он понял, что она — всего лишь часть людской пропаганды. Да, демоны убивали людей, забирали души, но они делали это потому, что пытались выжить под гнетом беспощадного Хонмуна и его трех злобных избранниц. Джину убедился в этом окончательно, когда познакомился с Чхэ-Рин — лидером тогдашнего охотничьего трио. Это было, кажется, в 1760-х или в 1780-х. Да… Знакомство у них вышло прям-таки не самое приятное. Она напала на него, едва не убила, Джину чудом смог переломить ход боя телепортацией, загнал ее на демоническую сторону мира, где влияние Хонмуна ослабло достаточно, чтобы у них вышел разговор, в котором выяснилось, что избранным девушкам Хонмун внушает ненависть к демонам, заставляет убивать их при любом раскладе. Открытие поразило обоих. Вместе они поняли, что их преследует один и тот же сон, в котором ждет встреча с любимым человеком, затем становится ясно, что это кто-то совершенно другой, кто-то нечеловечески сильный, неживой, вернее, как-то альтернативно живой, механически. Начало у сна всегда крайне тревожное, затем он усыпляет бдительность встречей, но конец у него один. И чувства всегда одни и те же: непонимание, страх, боль. Перед смертью они всегда видели, как охваченные красным светом глаза человека сходятся в один большой прожектор. И всегда сон начинал являться им после того, как одна из сторон в мире — демоническая или человеческая — начинала доминировать над другой. Почему сон являлся именно им — они не знали, но Чхэ-Рин смогла выяснить, что ее подруги-охотницы тоже видят его и тоже до жути напуганы. Со временем они поняли, что сон уходит, если держать баланс между демонами и людьми. Для себя они решили, что две части их мира образуют единое целое и нужно их оберегать. Тогда они не понимали, какая угроза таится за этим сном, но чувствовали ее на каком-то подсознательном уровне. Никому из них не хотелось, чтобы такое механически живое неизвестное существо явилось к ним в мир и устроило сон наяву. Союз с Чхэ-Рин подарил Джину возможность эффективнее удерживать баланс между демонами и людьми, оберегать целостность мира. И пока Гви-Ма жаждал пожрать всех людей, а Хонмун удавить всех демонов, не видя ничего важнее этой междоусобной грызни, он вместе с Чхэ-Рин и ее подругами действовал в интересах всего мира, мягко подталкивая ход событий так, чтобы ни одна из сторон не могла одержать победу. И удавалось это довольно неплохо. Джину снова посмотрел на Руми, знала бы эта полудемоническая красавица, какая сила ей принадлежит… И как сильно своей победой над Гви-Ма она повлияла на судьбу мира. Если кого-то заинтересовало, то нет — Джину не любил Чхэ-Рин, он всегда это знал, с самого их знакомства, он любил заниматься с ней сексом, безумно любил смотреть на нее голой, лапать ее было чертовски приятно, она сильно заводила его — но на этом все. К слову, ее такой расклад тоже вполне устраивал. Никакой любви между ними не было. После встречи с Руми Джину еще раз это понял. Даже сейчас в этой проклятой кузнице, в прошлом, там, откуда все началось, в своем прежнем теле, которого еще не коснулось влияние Гви-Ма, он не мог управлять чувствами, которые испытывал к ней. Страсть, привязанность, желание — отчего-то ему просто хотелось всегда находиться рядом. Порою даже начинал чувствовать себя дураком: прожил больше четырехсот лет, оберегал баланс в мире, манипулируя действиями Гви-Ма, смог устроить союз с заклятыми врагами, а управлять собственными чувствами так и не научился. Он поцеловал Руми, погладил по округлому заду. Союз с охотницами — это безусловно хорошо, но есть одна проблема. Охотницы смертны. И не все из них такие понимающие и сговорчивые как Чхэ-Рин. Со временем Хонмун усилил свое влияние на охотниц, начал внушать мысли о создании золотого барьера. Вроде бы раньше золотой Хонмун был легендой, но потом эта легенда внезапно перешла от глупой сказочки к вполне реализуемому плану действий. Создание золотого Хонмуна — катастрофа для демонов, смерть для баланса в мире, а для людей — праздник, но недолгий. Неизвестная угроза извне, стоявшая на пороге и ждущая возможности проникнуть в их мир, явно не ограничилась бы страшными снами. Джину понимал это тогда, а сейчас смог убедиться на практике. Существо с таким красным прожектором, как он видел во сне, напало на HUNTR/X на интервью. Вот прям один-в-один. Если бы не эта Рысь… Стоило только подумать — как ножом по сердцу. Эта механическая сволочь уничтожила бы его прекрасную охотницу, он никогда бы не смог смириться со смертью Руми. Он с удовольствием сдох бы за нее сам. А… Ну да. В 2025 году их мир подошел к точке невозврата: популярность охотниц и сила их Хонмуна возросла до предела, они теснили демонов, довели до истощения. Нужно было немедленно действовать. Тогда пришел в голову тот дурной план с бойсбендом, пришлось собрать команду, рассказать о том, как все обстоит на самом деле. Нет, ну а что оставалось делать? Договориться с HUNTR/X было бы невозможно, Хонмун хорошо прополоскал им мозги, хотя Джину, конечно, попытался наладить контакт с Руми, когда увидел, что она полудемон, а потом еще и втюхался в нее попутно, молодец. Контакт-то он наладил, но стало ясно, что Руми ни за что бы не поверила в то, что мир нужно держать в балансе, потому он решил использовать этот налаженный контакт по-другому. Было неприятно подставлять ее на «Кумире года», способствовать разладу с подругами, но он знал, что так нужно, на фоне всей бесовщины это было меньшим злом. Зато помогло задавить бедную девочку еще и морально перед главным сражением, чтобы снизить ее шансы на победу при предельно возросшей силе Хонмуна. Джину надеялся, что потом бы придумал, как с ней помириться и загладить вину. Хотя он точно знал, как — вот так, как сейчас в кузнице. Сто процентов бы сработало. В любом случае победа охотниц над демонами повлекла бы за собой апокалипсис с полным уничтожением демонической стороны мира, а дальше и выживших людей ждала встреча с тем, что пришло бы извне. Тогда Джину даже не мог сказать, откуда точно. Сейчас — знал, что из другой вселенной. Он понял это благодаря разговорам HUNTR/X с Рысью и Линкс. Своим появлением они вообще прояснили очень многое, что для них с Чхэ-Рин в свое время оставалось под завесой тайны. Знали бы они тогда, что эта угроза — механическая сквера из параллельной реальности, жрущая миры с шаткой структурой, то, наверно, еще бы активнее защищали свой H3279. План с бойсбендом заключался в том, чтобы переиграть HUNTR/X в их же игре, перебить их популярность, снизить возможность влиять на баланс в мире и затем вывести на открытую конфронтацию с Гви-Ма. План рискованный сам по себе, но, по расчетам Джину, их бой должен был закончиться ничем. Они бы сражались на равных, пока охотницы просто не выбили короля демонов обратно на его подземную сторону, попутно лишившись энергии на создание золотого Хонмуна. И все было бы в шоколаде, но всегда есть какое-то «НО». План был настолько эталонным днищем, что Джину даже попросил Сусси и Дерпи оберегать Руми на случай своей смерти. Он знал, что при любом раскладе не даст никому победить, пусть даже ценой собственной жизни, цель плана — предельно измотать, а не уничтожить одну из сторон конфликта. Кто же мог знать, что Гви-Ма с первых секунд едва не убьет Руми? Правильно — никто. А кто мог знать, что, несмотря на все его старания, у HUNTR/X все равно хватит сил убить Гви-Ма и создать свой чертов золотой Хонмун? Правильно, да — никто. Скажем так, Джину со своим бойсбендом обосрался дважды: сначала не дожал HUNTR/X, а потом рано сдох и дал возможность им уничтожить Гви-Ма. Гениально, что сказать. Ну хоть Руми спас, еще и наврал, что хотел ее спасти, потому что она такая красивая, чем автоматически заслужил ее прощение и возможность дальнейшей встречи в кузнице. Нет, спасти Руми он действительно хотел, однако, еще хотел, чтобы она не создавала свой дебильный золотой барьер и не мочила Гви-Ма, вот кто просил? В любом случае он попытался спасти баланс, просто не рассчитал свои силы. Иногда Чхэ-Рин ему и правда не доставало, помимо того, что она была сексуальной, большегрудой охотницей, она еще обладала нестандартным мышлением и развитым интеллектом, уж она бы наверняка как-нибудь ему помогла. Зато Руми уцелела. Это же просто неимоверное счастье — так Джину себя успокаивал, когда накрывали мысли о том, что он сам во всем виноват и их мир сейчас страдает из-за его ошибочных решений. С первой их встречи ему было ясно: такую охотницу он не отдаст никому: ни Гви-Ма, ни какой-то хрени из другой вселенной. Руми — это именно та, о которой он мечтал всю жизнь. А уж за долгие четыре с лишним века ему удалось повидать многих, было из кого выбрать, но никто даже и близко не был похож на нее. Да, фигуристая Чхэ-Рин могла бы с ней посоперничать в сексе, но Джину не любил ее. Вот хоть ты об стену убейся, а она не вызывала у него таких убийственных чувств, словно приход от наркотика, оттого Руми просто не было равных. Как будто кто-то специально сгенерировал ее, опираясь на его фантазии. Далеко не всегда приличные, к слову. И теперь эта крайне удачная «генерация» лежала тут, с ним, сияя демоническими узорами. Ее фиолетовая коса все еще дышала жаром затухающего пламени. — Джину… — шепнула Руми полусонным голосом, поцеловала его в плечо, прижалась плотнее, — мне так хорошо с тобой… Он невольно улыбнулся ей. В темноте, отгоняемой только светом их полосок, она, вероятно, этого не заметила. До чего же милое создание. — Тебе понравилось со мной, правда? — спросила она вдруг. Джину ухмыльнулся. Еще спрашивает. Да он мир ALам дал пожевать, чтобы трахнуть Руми, получается… Охренеть. Да, а она еще спрашивает. Он резко подтянул ее повыше, положил прямо на себя. Уставшая Руми прижалась к нему всем телом, опустила голову ему на грудь, услышала, как бьется его сердце. Она была такой изящной по сравнению с Джину, маленькой, сумасшедше красивой. Он ласково обхватил ее рог, погладил, ее снова обдало приятным чувством до самого позвоночника, по спине побежали мурашки. Руми лежала неподвижно, тихо дыша носом, он решил, что она заснула, убрал руку. — Давай еще… — попросила она. — Тебе правда так нравится, когда трогают рога? — спросил он удивленно. — Да… — ответила она на выдохе, — оказывается. Я и сама не знала. Он снова погладил ее, Руми открыла светящиеся глаза, взглянула на него. — Джину, а можно вопрос? — Почему ты бросил меня тогда? Когда Гви-Ма напал на Сеул. Так она решила? Совсем ничего не поняла, бедная. — Бросил? То есть? — Джину аж брови поднял от удивления. — Ты бросил меня, не отрицай! — на глазах вдруг навернулись слезы, — ты сдался Гви-Ма без боя, оставил меня один на один со своей дурацкой жертвой! Она вдруг заплакала, ткнувшись носом ему в грудь. Джину опешил, даже не знал, что сказать. Да, Руми не знала, какая долгая и запутанная цепь решений стоит за этим его поступком, она видела только ее финал, вершину айсберга. Но сейчас эта смена настроения убила Джину на месте. Ему стало противно осознавать, что до такого состояния он довел ее сам своим дебильным планом, а она ничего не знает, не понимает и все равно искренне его любит. — Мы бы придумали, как одолеть его, к чему было это геройство? — Руми, я… — Что «ты»?! Я люблю тебя больше жизни! — теперь она уже злилась, — разве можно было со мной так поступить?! Я же чуть не умерла там! И правда, как он мог с ней так поступить? Для чего было так сильно ее дизморалить? Наверняка можно было обойтись и без этого, все равно Гви-Ма проиграл им. Все равно на силу охотниц это никак не повлияло. Совесть напала на Джину с двойной силой, в который раз макнула его лицом в свое же дерьмо. Руми мигнула полосками, в волосах снова зашевелилось пламя. Он погладил ее по спине, Руми шумно задышала, кое-как пытаясь усмирить демоническую агрессию. Теперь Джину начал понимать, почему она так реагировала, когда он раньше пытался завести с ней диалог. Она — полукровка. Наполовину человек, наполовину демон. Демоны и люди сами по себе довольно сложные создания, а уж их гибрид… Нежная человеческая часть ее души так сильно любила его, что не смогла смириться с утратой, а жесткая демоническая — возненавидела и теперь сгорала от агрессии, безумно желая возмездия. — Руми, я никогда не бросал тебя. — Не ври… — сказала она сквозь тихий плач, ткнулась лбом ему в грудь, чувствуя себя дурой. Очень злой, обиженной, но дурой. — Руми, в тот момент я не знал, как поступить. В экстремальной ситуации нет времени думать о последствиях. Я просто не мог допустить, чтобы тебя убили, слышишь? Здесь он и правда ей не соврал, Джину не мог и предположить, что его план выравниванию баланса сил между Гви-Ма и HUNTR/X окажется настолько бесполезным и положит начало разрушению мира. Пришлось соображать на ходу. Пришлось спасать Руми. А Гви-Ма впоследствии спасти уже было некому. — Я бы… Мы бы… Мы бы что-нибудь придумали, Джину! — Пламени в ее волосах было все больше. — Руми, послушай, — он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, она прижалась к ней, — если ты так сильно меня любишь, то наверняка поймешь, потому что я точно так же люблю тебя в ответ. Руми забыла, как дышать. Джину реально это сказал сейчас или ей показалось? Он погладил ее по голове. — Я предпочел сдохнуть, лишь бы не допустить, чтобы эта сволочь поглотила твою душу. Нет, Джину не ненавидел Гви-Ма. Сначала — да, потом уже нет. Когда понял, что он просто пытается спасти свою расу от вымирания. Сейчас он просто назвал его так, чтобы поддержать Руми. Она ведь продолжала думать, что демоны — это зло. После всего, когда выберутся отсюда, он расскажет о том, как устроен их мир и насколько важен баланс. Кто-то же должен положить конец грызне между двумя видами, населяющими две стороны одного и того же мира? Она безотрывно смотрела на него, не издавая ни звука, волосы погасли. Руми невольно поставила себя на место Джину. Демоническая агрессия улеглась. Почему она раньше не допускала мысли, что он настолько хотел ее спасти, что отдал жизнь без раздумий? — Прости меня, Руми, — она не поняла за что, он извинился, ей казалось, что это она во всем виновата. Пусть так. Сейчас Джину не станет рассказывать ей о своем дурацком плане, слишком рано, но извиниться перед ней ему было физически необходимо. Он ведь и правда сильно накосячил. Джину сказал это так искренне, что ей даже стало как-то не по себе. Как она вообще смела на него злиться? Какая же эгоистка. Наверно, сейчас надо было что-то ему сказать, но она не могла найти в себе силы. Теперь ей было противно подумать о том, что смела его ненавидеть. — Руми, моя душа всегда была с тобой, каждую минуту, с того самого мгновения, когда я… Руми перебила его: — Джину, хватит, я дура… — признала она свою неправоту, хотя злиться на него имела полное право и не знала об этом. Он погладил ее. — Я пытался с тобой поговорить, но реагировала только твоя демоническая сторона. Я не мог достучаться до человеческой, на любое мое слово ты ощетинивалась агрессией. Именно поэтому я привел тебя сюда. — Та сфера — была твоей душой? — этот вопрос прозвучал так наивно, даже как-то по-детски, что Джину невольно усмехнулся. Руми опять показалось ему такой хорошенькой. — Конечно, — он снова погладил ее по голове, она прижалась к нему, — мой маленький дьяволенок. Руми едва заметно улыбнулась. — Прости меня, я больше никогда не буду на тебя злиться. Я… Я… — она не знала, как это правильно сказать, мысли носились вихрем, но подходящих слов так и не нашлось. — Все, хватит, забыли, — сказал он серьезно. А она была и рада забыть эту хрень, снова положила голову ему на грудь. У нее словно камень с души сняли. Теперь ей было так спокойно, так хорошо. Все проблемы, вторжение ALов, выпадение из потока времени остались где-то далеко-далеко. Будто вовсе ее не касались, сейчас она была с Джину. Плевать на всё. Джину гладил ее по голове, по рогам, потрогал бархатистую косу, не в силах оторвать взгляд. До чего же красивая охотница, с ума сойти — в который раз пришел он к выводу. Он наконец мог к ней прикоснуться и наслаждался моментом. Наверно, даже стоило поблагодарить ALов за то, что привели HUNTR/X в империю Чосон. Хоть кто-то дал ему возможность слегка исправить собственные ошибки. Джину гладил уснувшую Руми до тех пор, пока самого не свалила усталость.

***

Землеподобная вселенная H3279

Империя Чосон.

1625 год н.э.

Хансон.

Дней до первого нападения на HUNTR/X: 146167.

Структура Хонмун: неоднородна/нестабильна.

Прочность Хонмун: переменна.

Она проснулась, когда сквозь маленькие щели между досками стен кузницы начали пробиваться тонкие лучи утреннего солнца. По ее ощущениям, было приблизительно пять-шесть часов, не позже. Руми осмотрелась, горн угас окончательно, необработанные заготовки под клинки валялись на полу хаотичной кучей. Джину все еще был тут, с ней. Лежал рядом, обнимал за талию. Вероятно, во сне сползла с него, все-таки не такая она и легкая, чтобы всю ночь лежать сверху. С пятьюдесятью килограммами на груди спать как-то не очень. Вроде бы ей сегодня снилось что-то странное. Кошмар. Нет, на этот раз не тот, где она встречает копию Джину на демонической стороне их мира. Это был сон из тех, которые обычно называют гиперреалистичными. Подробности стали забываться, вот, как назло. Почему-то ей он казался очень важным. Хотя, как сон может быть важным? Он же просто сон, в конце концов. Руми нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь: вроде бы там была Мира, прикованная Мира. Да, точно, прикованная. Все было в каком-то темном помещении, их окружали железные стены, Мира звала Руми по имени. А потом… Она не помнила. Почему-то Руми казалось, что во сне ее мучило сильное изнеможение, усталость, голова была страшно тяжелой, мысли путались. Однако, среди прочих чувств, она отчетливо запомнила одно — чувство обреченности. Во сне казалось, что ему не будет конца, что теперь это навсегда и ей не суждено проснуться. Да наплевать. Хрень какая-то. Она погладила Джину по животу, поцеловала в губы, без стеснения потрогала между ног. Без стеснения — еще мягко сказано, скорее, с наслаждением. Улыбнувшись, Руми вдруг поняла, насколько конченая озаботка. Не ожидала такого, но отказать себе в удовольствии не смогла. Джину был слишком красивым. Он слегка заворочался во сне, улыбнувшись, Руми снова растаяла от его улыбки. Каждый раз вот так срабатывает, удивительно. Она вдруг заметила, что на его коже больше нет демонических узоров. Соответственно, это больше не ее Джину, а его человеческая версия из 1625 года. Она аккуратно вывернулась из его объятий, с удивлением обнаружив, что больше не испытывает к нему такой агрессии. Странно. Легонько ступая по каменному полу, она подскочила на носочках к своему валявшемуся на полу синтетическому костюму. Ему еще повезло, можно сказать — чудом не угодил в кучу угля. Впрыгнув в него, она кое-как натянула его на плечи. Перед глазами то и дело восставали воспоминания о сегодняшней ночи. Она невольно перевела взгляд на спящего Джину. Одежды на нем не было, разумеется, зачем она ему вообще? Возбуждение снова прилипло к Руми, сердце застучало активнее, она потрогала себя между ног, закрыла глаза. Сквозь тонкую ткань костюма, потерла сосок, но вдруг резко остановилась, хотя это стоило колоссального усилия. Она вспомнила, что пора бы уходить. А жаль. Ей бы хотелось продолжить еще утром. Много-много раз продолжить. Она тряхнула головой, постаравшись прогнать возбуждение. Помочь — не помогло, зато Руми вдруг обнаружила, что голова будто бы стала легче. Она ощупала себя — рога исчезли. А потом она заметила, что когти — тоже. Демонические полоски светились, но были едва заметны. Видимо, режим демона отступил. Разрядился что ли? Пока что она не очень понимала, как он работает. Руми коснулась чокера двумя пальцами, нано-частицы тут же с легким шуршанием построили нано-слой, окружили тело плотной броней. Теперь себя уже не потрогаешь, может, оно и к лучшему. Это сейчас точно ни к чему. Тем более, что она бросила подруг. «Я же бросила подруг!» — явилась мысль, — «твою же, сука, мать! Какая же я дура!» Она бегло нацепила короткую желтую куртку, подняв ее с пола, где-то там же откопала свой термальный хлыстомеч, закрепила его на магнитной части нано-сьюта и вспорхнула на балки перекрытия, показав чудеса акробатики полудемона. Или полуохотницы. Хотя охотница она не «полу» точно. Через пару мгновений Руми уже сидела на крыше кузницы, думая, как поступить дальше, осматриваясь. Внизу, на улице, уже бродил народ. Нехорошо. Кто-то даже указал на нее пальцем. Да, она тут сейчас как на ладони — не то, что ночью. Беда. Она вдруг выгнулась, почувствовав, как сильно ее обдало жаром, и улыбнулась. Руми поняла сразу, что ей в спину влетела знакомая сфера — душа Джину снова вернулась к ней. На этот раз это было приятно. Хотя, может, это всегда было приятно, просто она не замечала за демонической агрессией? Сейчас же ее не было и это главное. — Руми? — спросил он, голос зазвучал в голове, ей так нравилось его слушать, она аж забыла, что нужно искать подруг. Это вот так Рысь с Линкс всегда общаются? Интересно. Конечно, вряд ли Рысь так сходит с ума от Линкс, как она от Джину, но способ общения чем-то напоминает разговор с энграммой. По крайней мере, окружающие тоже примут тебя за дурачка. — Джину… — ответила она ему, прежней агрессии не осталось, ей казалось, что даже стало легче дышать. — Ночью ты была неотразима. Сейчас Руми ожидала серьезного диалога о делах насущных, а не вот это вот все. Она покраснела, вспомнив подробности своей неотразимости, даже почему-то застеснялась. Может, все-таки не стоило настолько включать режим демона-шлюшки в первую ночь? Или наоборот стоило? Кто ж знает теперь… Хотя, скорее всего, еще как стоило. Теперь Джину точно с ней навечно. Еще бы, дала ему, как перед апокалипсисом. — Руми, почему-то мне кажется, что твоим подругам очень нужна помощь, — сказал Джину, напомнив, что апокалипсиса пока не планируется. Хотя это у ALов надо уточнять, разумеется. — Мне тоже так кажется, вот только я не знаю, где их искать. — Есть подозрения, что они могут знать, — его полупрозрачный силуэт появился рядом с ней, видела его только Руми. Теперь и у нее есть энграмма. Вот это да. Вряд ли, конечно, это энграмма. Но зато более живая и похожа на человека, чем тот кусок кода, который остался от Линкс. Хотя Линкс тоже была весьма жива. Фантомный Джину указал пальцем, Руми посмотрела вниз, на улице уже скопился целый отряд имперских солдат. Прямо за ними выстроилась толпа зевак. Они нарываются? Руми спрыгнула с крыши, выкрутив сальто, оказавшись прямо в центре толпы. Ее коса колыхнулась фиолетовым переливом. — Стоять! — крикнул один из солдат. Да, они определенно нарываются. Опаснее демона — только охотница, опаснее охотницы — только охотница и демон в одном лице, опаснее этого слияния — только хорошо трахнутое это слияние. — Давай, Руми, покажи им, — сказал Джину каким-то таким голосом, таким, который всегда будил в ней демоническую натуру. Она завелась — нет, не так, как когда была в кузне. Скорее, как бензопила. Сейчас она покажет. — Не двигаться! — солдат осмелился приблизиться, держа гок-до наготове. Экий смельчак. Или дурак. Скорее, второе. Руми взвыла, залившись басистым рыком, по телу прокатилась волна пламени, на голове появились изогнутые рога, на руках — когти, коса вспыхнула. Она вырвала оружие у солдата, одним взмахом когтей распорола ему глотку, вторым — начисто снесла голову. Кровь хлестнула фонтаном. Желания брать ее в окружение у всех резко поубавилось. Почему-то. Странно. А потом они все бросились врассыпную с криками «ДЕМОН!!!», даже не попытавшись оказать сопротивление. Прямо как тот пацан из подворотни. А еще солдатами называются. И не демон она вовсе. Ну почти, ладно. Погодите, демонов же вроде не существует, нет? Рванув в телепортацию, она оказалась прямо перед лицом солдата, который бежал самым последним. Она сгустилась перед ним фиолетовым дымом, он так ее испугался, что не смог даже выхватить меч из ножен, а когда попытался — то тут же его лишился. Руми с силой прижала солдата к стене здания, соседствующего с кузницей, злобно взглянула в глаза, по-демонически злобно. Он так ее боялся, просто до жути, дрожал каждой клеточкой. Его мерзкое человеческое сердечко отбивало все сто шестьдесят ударов в минуту, вены вспухли на шее, он пытался сопротивляться, но Руми даже не ощущала, силенок в обычном человеке было ничтожно мало. Зато было столько вкусной жизни, Руми невольно облизнулась, демон внутри нее жаждал сожрать душу. — Нет, нет, не надо, пожалуйста! — взмолился солдат. Руми содрала с него шлем. Солдат смотрел на нее узкими, полными неподдельного испуга глазами, вот оно — осознание вранья, которое государство лило ему в уши. Демонов не существует? Ага, как же. Чувствуя его вкусную человеческую душу, она выпустила носом фиолетовый дым — демоническая натура окончательно захватила управление. — Пожалуйста, у меня семья! — плакал он. Семья у него. Какое вообще ей должно быть дело до его семьи? Если только… — Да? Расскажи, где они живут, — шепнула она ему на ухо, в голосе скользили нотки металлического призвука, — после твоей кончины наведаюсь и к ним. Она сама не поняла особо, зачем это сказала, старалась запугать, но от этого «запугивания» ее внутреннему демону стало очень приятно, а человеческой части — противно и страшно. — НЕТ! — он вдруг осмелел, разозлился, попытался ее оттолкнуть, Руми ударила его в живот. Солдат согнулся пополам, рухнул на колени, не спасла даже броня. Смелость закончилась. Она раскрыла рот, обнажив небольшие клыки, в горле клокотало приятное чувство. Душа солдата сама ринулась к ней, сладостью коснулась губ, заструилась по языку, таяла в горле, солдат закричал, забарахтался, но не мог ничего сделать. — Руми, остановись! — она вдруг увидела перед собой Джину, — умерь-ка пыл, ты вроде не слуга Гви-Ма. Руми замерла, отпустила душу. Солдат упал, но выжил. Не хватило всего пары секунд, чтобы отделить его дух от плоти. Он тяжело дышал, попытался от нее отползти, но она ловко запрыгнула сверху и прижала коленом. — Где сейчас четверо охотниц? — Что?! — выдал он плаксивым, испуганным голосом. — Четверо девушек, двое из них одеты точно так же, как я. Где они?! — ее голос, искаженный переизбытком демонической энергией, испугал его еще сильнее. — Соображай быстрее и останешься жив! — рычала она. — Они… Они… — путался он. — Ну! — Они на площади, на внешнем дворе императорского дворца. Их собираются повесить, — выдал солдат, зажмурившись, решил, что сейчас точно лишится жизни. Больно надо мараться. Руми телепортировалась на крышу ближайшего здания, солдат так и не открыл глаза, вероятно, навалив полные штаны, но ей больше не было до него никакого дела. Пусть живет. У него же все-таки семья. Вот бы все демоны были такими сознательными, как Руми. Тогда бы, наверно, сдохли с голоду. Но зато сдохли бы сознательными. Осмотревшись, она увидела свой пункт назначения. Как хорошо, когда нет высотных зданий — весь город как на ладони. Дворец был не так далеко, но все равно стоило поспешить. Времени явно немного. Она рванула вперед, перепрыгивая с крыши на крышу, телепортируясь. Впереди виднелась высокая, многоярусная пагода, стоявшая на территории имперского дворца. Только бы успеть.