Часть 1

«Всё, что я помню, — это как моя сестрёнка, сидя рядом, прижималась ко мне от страха. Вокруг была кровь, а рядом лежали наши родные, на которых склонилось какое-то существо — возможно, человек. Оно что-то говорило, но я уже ничего не слышал. Сейчас я не один. Со мной моя сестра, Никита и Фласка. Вместе мы защищаем этот мир, полный опасностей. Мы не допустим, чтобы у кого-то повторилась наша судьба». В этот, казалось бы, безмятежный день две девушки и двое юношей сидели на брёвнах, наслаждаясь общением. Всем им было по шестнадцать–восемнадцать лет, а самым старшим был Никита. Он чувствовал ответственность за своих товарищей, опасаясь потерять кого-то из них. У каждого была особая сила, которую они с осторожностью использовали даже в мирных беседах. Давид: Его карие глаза были полны задумчивости.Он был шатеном, одетым в чёрную длинную майку, поверх которой была наброшена короткая белая футболка с призраком. Дополняли образ черно-серые штаны, ремень и чёрные перчатки. На запястьях браслеты, похожие на сплетённые кольца. Но больше всего он дорожил кулоном со звездой, который сделала для него Руня. Его сила заключалась в его собственном теле: одной рукой он мог сломать кому-то руку, поэтому он боялся прикасаться даже к сестре. Никита: Его глаза были голубыми,как незабудки, а волосы — светлыми и вьющимися. На нём была тёмно-синяя толстовка с красными полосами, чёрные джинсы, ремень и такие же чёрные перчатки. На лице — маска, скрывающая его черты. Его сила была заключена в двух кинжалах, доставшихся от отца. Ими он когда-то охранял сестру от опасностей. В гневе его сила становилась невыносимой, и потому он старался ни с кем не сближаться, боясь кого-нибудь ранить. Руня: Её изумрудные глаза смотрелись особенно ярко на фоне волос цвета тёмного шоколада.Сбоку на голове у неё была надета заячья маска с искусственными ушками. Её одежда была выдержана в красных и чёрных тонах: футболка, отдельные рукава, короткие шорты и два чулка — один выше, другой ниже. На одном из них до сих пор сохранились пятна засохшей крови, оставшейся с того самого дня. Её сила заключалась в ушках: они могли оглушить нападающего врага или обострить слух союзникам. Из-за непредсказуемых последствий она всегда старалась держаться рядом с кем-то. Фласка: Её глаза были разного цвета— бледно-красный и бледно-синий. Волосы, такого же тёмно-шоколадного оттенка, как у Руни, были украшены рожками голубого и жёлтого цвета. На ней была надета голубая футболка с красным значком, штаны в чёрно-зелёную клетку и белые кроссовки. Её сила — материализация воображаемого. Она могла придумать любую вещь, и та появлялась в реальности. Из-за этой способности она тоже никогда не ходила одна. — Давид, не хочешь присоединиться? Что ты там стоишь, словно чужой? — проговорила Руня. — Да, Давид, мы все не против, — поддержал её блондин. — Спасибо, ребята, но я боюсь вас ранить. Я уже чуть не сломал руку Фласке, поэтому буду здесь. Простите... Давид сидел на другом бревне, поодаль от друзей, и смотрел на звёзды. От их яркого света его глаза слезились и блестели. Он вспоминал прошлое, и в сердце шевелилась надежда на месть — тому человеку или существу, что всё разрушил. Сейчас же он просто сидел и вспоминал. Он глубоко вздохнул, и на мгновение ему стало спокойно от мысли, что у него всё же кто-то остался. Детство Никиты тоже не было сладким: когда-то у него была большая семья, но теперь с ним лишь Фласка. Они с Давидом берегли своих сестёр, как хрупкий кристалл, до ужаса боясь их потерять. — Брат, а что, если нам отправиться в путь? — предложила Руня. — Хм, можно. Руня, позови Давида. — Хорошо. Руня встала с бревна и направилась к Давиду, пока Никита с Флаской тушили костёр. Она подошла ближе и коснулась его плеча. — Давид, мы собираемся уходить. Пошли. — А? Да... Пошли. Давид спрыгнул с бревна, и они с Руней пошли к остальным. Встретившись, компания отправилась в путь. Несмотря на сгущающиеся сумерки, они продвигались вперёд довольно быстро. Внезапно Руня замерла, уловив чей-то шепот: «Куда это мы собрались?» Испугавшись, она крикнула друзьям, одновременно обострив их слух. — Так-так-так, что за детишки здесь собрались? — раздался насмешливый голос сверху. Все взгляды устремились на дерево, где сидело странное существо, чье тело было покрыто фиолетовыми и чёрными квадратами, словно пиксельная текстура. — Кто ты такой!? — воскликнул Никита, мгновенно занимая боевую стойку. — Кто я? Я известен как Textureless, — ответил он на беглом английском, словно следуя некому внутреннему уставу. — Мне не нужны все вы. Мне нужен лишь этот шатен. Давид почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине. Пусть он и был силён, он прекрасно понимал, зачем такой мифологический охотник пришёл именно за ним. — Нет! Я не отдам брата! — крикнула Руня, бросаясь вперед и закрывая Давида собой. — Какое хамство. Значит, ты умрёшь первой, — безразличным тоном произнес Textureless. Он исчез и в тот же миг материализовался рядом с Руней, его рука уже была занесена для удара. Но лезвию не суждено было коснуться девушки — его запястье с железной хваткой перехватил Давид. — Куда потянулся? — голос Давида был низким и опасным, а глаза прищурены. — Разве тебе не говорили, что нападать на девушек не очень-то прилично? — Мне от неё ничего не нужно, Давид Роменский. Выбирай: либо ты остаёшься с нами, а твои друзья умирают, либо наоборот, — холодно парировал миф. — Не то и не другое. Умрёшь только ты! — рыкнул Давид, замахиваясь для удара. Но Textureless легко увернулся и выскользнул из его хватки. —А ты быстр. Мне не рассказывали про такую силу твой обидчик, — усмехнулся он. — Закрой рот! Никита, помоги! — крикнул Давид. Никита молниеносно извлёк свои клинки, которые вспыхнули ядовито-красным и кислотно-жёлтым светом. Он попытался атаковать мифа сзади, но их совместные усилия были тщетны — противник был слишком проворен. — Ц-ц-ц, двое на одного? Какая нечестность! — язвительно заметил Textureless, уворачиваясь от очередной атаки. — Ты и так слишком быстр. Посмотрим, кто кого, — сквозь зубы процедил Никита. Давид и Никита атаковали с двух сторон, а Руня, обостряя их слух, пыталась предугадывать перемещения мифа. Фласка же в ужасе стояла в стороне, не в силах контролировать свой дар, чтобы не навредить друзьям. Парни отчаянно сражались, но не могли достать противника, и именно они получали самые болезненные удары. Фласка не могла больше это видеть. Сжав кулаки и зажмурившись, она представила себе прочную, сияющую сеть. В воздухе с лёгким звоном материализовалась энергетическая паутина, на мгновение опутавшая Textureless. — Эй! Так нечестно! — воскликнул он, пытаясь вырваться. — Тебе пора на покой, Textureless, — без тени сомнения произнёс Никита, подходя вплотную. Один точный удар — и миф, разрубленный надвое, испарился в клубе чёрно-фиолетового дыма. — Фласочка, ты молодец! — радостно крикнула Руня, обнимая подругу. — Да, сестра, ты нас спасла! — присоединился Никита, с облегчением глядя на неё. Пока все восхищались Флаской, Давид с нескрываемой тревогой вглядывался в то место, где исчез их враг. Слова мифа засели у него в голове. Он боялся, что однажды им придётся столкнуться с теми, кого он боится больше всего на свете — с солнечными призраками высшей стадии.