Осенний ветер перемен

Проснулся я раньше, чем хотел. Первые лучи солнца пробивались сквозь штору и мягко ложились на лицо Хёнджина. Он спал рядом, раскинувшись, как морская звезда, а я, сжавшись рядом, всё ещё не верил, что это — не сон. Его дыхание было глубоким, спокойным, и от этого мне хотелось прижаться ещё ближе. Но вставать всё равно пришлось — школа не ждёт. Я осторожно выбрался из-под его руки, но тут же услышал сонный голос: — Лииикс… — протянул он, приподнявшись на локте. — Куда ты без меня? Я улыбнулся. — Нам в школу, Хён. Если ты не встанешь, мы опоздаем. Он скривился, натянул одеяло на голову и буркнул: — Похуй. Пусть школа подождёт. Я засмеялся и потянул его за руку. — А твоя мама подождёт? Она же узнает, что ты проспал. И тут будто по команде в дверь постучали. — Завтрак готов, мальчики! — раздался голос его мамы. Я покраснел до кончиков ушей, а Хёнджин только рассмеялся и всё-таки встал. Мы вместе пошли умываться. В ванной я стеснялся даже просто чистить зубы рядом с ним, потому что он всё время ухмылялся и нарочно толкал меня плечом, будто проверяя мою реакцию. Когда я застрял с галстуком школьной формы, он подошёл сзади, обхватил мои руки своими и помог завязать. — Вот так, — его шёпот коснулся уха. Сердце пропустило удар. Я поспешно отвернулся к зеркалу, чтобы он не заметил, как я покраснел. За завтраком мама Хёнджина угощала нас блинами. Она украдкой наблюдала за нами, и мне казалось, что она всё видит — каждое наше прикосновение, каждый взгляд. Я едва не пролил чай, когда её глаза вдруг хитро прищурились. Но она ничего не сказала, только улыбнулась. После завтрака мы вышли вместе. Осенний воздух был свежим, бодрящим. Хёнджин шёл рядом, держа мою руку в кармане своей куртки, чтобы руки не мерзли. — Слушай, — он наклонился ближе, пока мы переходили дорогу, — Если кто-то снова будет косо смотреть или спрашивать… я сам отвечу. Ты просто иди рядом, ладно? Я кивнул, горло сжало. — Хорошо. Идти в школу вместе с ним казалось новым миром. Обычно дорога туда была серой, тягучей, но сейчас… я ловил себя на том, что хочу, чтобы она не кончалась. У ворот школы он наклонился так близко, что я едва не отшатнулся. — После уроков… пойдём ко мне опять? — спросил он негромко. — Я хочу снова нарисовать тебя. Я замер, потом улыбнулся. — Да. Я хочу. Мы разошлись, по классам, но огонь в груди не угасал. *** В школе всё началось незаметно. Сначала привычные косые взгляды. Кто-то видел, как мы с Хёнджином шли утром рядом. Кто-то заметил, что он вдруг слишком уж часто подходил ко мне на переменах. А однажды, когда он незаметно положил мне на парту записку с каракулями и сердцем, сидевший сзади парень прыснул в кулак и переглянулся с другом. К вечеру коридоры уже шептались. — Ты слышал? — Да ладно, не может быть… Хёнджин и этот ботан? — Представь, как ему удалось… Я старался делать вид, что ничего не слышу. Но слова липли к коже, как грязь. Сердце стучало слишком громко, руки потели. На перемене ко мне подошёл Минхо. Он всегда был спокойным, собранным, и именно он когда-то просил у меня помощи с задачами по алгебре. Он улыбался моим объяснениям, иногда даже рисовал для меня смешные картинки на полях тетради. — Феликс, — его голос был ровный, но в глазах что-то дрогнуло, когда он смотрел на меня. — Это… правда? Я опустил взгляд в книги. — Что именно? — Ты и Хёнджин, — прямо сказал он. — Все говорят, что вы встречаетесь. Горло пересохло. Я не знал, что ответить. Минхо прищурился, словно ждал, что я всё опровергну. Что скажу: «Нет, глупости, не верь». Но я молчал. И тогда он тихо усмехнулся, но это была не насмешка. Скорее… горечь. — Я ведь думал… — он запнулся, потом всё же выдохнул. — Думал, что у меня есть шанс. Я резко поднял голову. — Ч-что? Минхо… Он покачал головой. — Ладно. Забудь. Просто… будь осторожен. Он не такой, как ты. Он ушёл, оставив меня стоять в коридоре с комом в груди. Его слова звенели в голове: «Я думал, что у меня есть шанс». А когда я вернулся в класс, Хёнджин сидел, закинув ногу на ногу, и лениво крутил ручку в пальцах. И с полным безразличием оглядывал класс. Но стоило мне войти — его глаза тут же нашли меня. Я почувствовал, как весь класс смотрит, как воздух становится тяжёлым. И всё же, несмотря на эти взгляды, он улыбнулся только мне. *** После уроков я задержался в классе — собирал тетради, перекладывал книги. Хотел уйти позже, когда коридоры опустеют, когда шёпот и взгляды стихнут. Но дверь приоткрылась, и я услышал знакомый голос. — Феликс. Я поднял голову. На пороге снова стоял Минхо. Его взгляд был серьёзным, слишком тяжёлым для обычной школьной беседы. Я сразу почувствовал, что он пришёл не за алгеброй. — Можно… поговорить? — он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. В классе стало тихо, слышно было только, как за окном кто-то гонял мяч. Я кивнул. — К-Конечно. Он подошёл ближе, сел на парту напротив. Несколько секунд молчал, будто искал слова. — Все эти слухи, — начал он, — про тебя и Хёнджина. Я сначала не верил. Думал, бред. Но теперь вы точно вместе. Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь на него. Сердце заколотилось. Я не знал, как правильно ответить. — Минхо… — Подожди, — перебил он мягко. — Дай мне сказать. Его глаза были серьёзные, даже немного злые, но не на меня. На него. На Хёнджина. — Ты мне нравишься. Давно. Ещё тогда, когда ты впервые помогал мне с задачами в пятом классе. Ты улыбался — и я чувствовал, тепло. Но я был слишком труслив, чтобы сказать о своих чувствах. А теперь… — он сжал кулаки. — Теперь ты с ним. Я открыл рот, но не успел — слова сами вырвались из него. — Ты не понимаешь, Феликс. Он может тебя сломать. Он не умеет быть нежным. Он привык играть, использовать людей и бросать. Я не хочу, чтобы он сделал это с тобой. У меня внутри всё сжалось. — Н-нет. Он… он другой. Минхо покачал головой. — Но я видел, как он толкал тебя, как смеялся вместе со своими дружками. Ты думаешь, он изменился ради тебя? — его голос дрогнул. — Я просто не хочу, чтобы ты снова плакал из-за него. В горле пересохло. — Минхо… я… — я запнулся, выдохнул. — Я л-люблю его . А он меня. Это не и-игра. Он прикрыл глаза, будто слова задели его за живое. Когда открыл — в них мелькнула боль. В классе повисла тишина. Я чувствовал себя виноватым, будто обманул его, хотя ничего никогда не обещал. Минхо встал. — Ладно. — Он выпрямился, натянуто улыбнулся. — Будь счастлив, Феликс. Даже если не со мной. И ушёл, оставив после себя пустоту, от которой в груди защемило. *** Дверь за Минхо закрылась мягко, но для меня звук прозвучал, как удар. Я опустился на парту, спрятав лицо в ладонях. В груди давило, в голове звучали его слова: «Он может тебя сломать». Я не хотел в это верить. Но голос Минхо был слишком искренним, и его боль слишком настоящей. Я не заметил сразу, что в коридоре кто-то стоит. Только потом услышал знакомый резкий вдох. Я поднял голову. В дверях — Хёнджин. Он смотрел на меня не так, как обычно. Его лицо было мрачным, глаза блестели от злости. Он будто сдерживал себя, чтобы не ворваться раньше. — Значит, вот как? — его голос прозвучал низко, с металлической ноткой. — Ты сидишь и слушаешь его признания? Я резко встал. — Хен… это не так. Он шагнул внутрь, захлопнув дверь за собой. — Не так? Я всё слышал, Ликс. Каждое его слово. Ты улыбался — и я чувствовал, что живу. — Хёнджин почти передразнил, но в его голосе дрогнула ревность. — И что? Ты дал ему надежду? Я растерянно замотал головой. — Н-нет! Я н-ничего… я не могу управлять тем, что он чувствует! Я п-просто… — Просто что? — он подошёл ближе. Его дыхание обжигало. — Просто сидел и слушал, как он признаётся тебе в любви? Я сжал кулаки. — А что я должен был сделать? У-убежать? Он мой т-товарищ! — Товарищ? — Хёнджин горько усмехнулся. — Он смотрит на тебя так, как я. Только ты этого не замечаешь. — Я всё з-замечаю! — вырвалось у меня. Сердце билось так сильно, что казалось, грудь треснет. — Но я люблю только тебя, Хен! Ты понимаешь?! Его взгляд дрогнул. Злость в нём вспыхнула ярче, но под ней мелькнуло что-то другое — страх потерять. Он резко схватил меня за запястье, прижал к стене. Его глаза сверкали, дыхание сбивалось. — Никогда больше не позволяй ему говорить тебе такие слова, — прошептал он. — Никогда, Ликс. Я почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Не от страха — от того, как он это сказал. В этих словах было столько жадности, боли и отчаянной привязанности, что у меня защипало глаза. Хёнджин смотрел на меня ещё миг — глаза горели, губы сжаты в тонкую линию. А потом он резко развернулся и вышел. Дверь хлопнула так сильно, что в окне задребезжали стёкла. Я остался один. Ноги подкосились, я медленно сполз вдоль стены и сел прямо на пол. Воздуха будто не хватало, грудь сжимало. Он ушёл. Он действительно ушёл. Слёзы потекли сами собой, горячие, горькие. Я не заметил, как дверь снова приоткрылась. — Ликс… — тихий голос. Я поднял голову. В проёме стоял Минхо. Его взгляд был полон тревоги и жалости. — Я слышал… — он замялся, подошёл ближе. — Всё в порядке? Я горько усмехнулся сквозь слёзы. — Похоже, нет. Минхо присел рядом, осторожно коснулся моего плеча. — Он не имеет права так с тобой, — сказал он тихо, но твёрдо. — Кричать, пугать… ты не заслуживаешь этого. Я зажмурился. — Но я всё равно люблю его. Даже когда он делает больно. Я не могу… и-иначе. Минхо посмотрел на меня долго, тяжело, словно боролся сам с собой. Потом мягко сказал: — Знаешь… иногда любовь — это не то, что делает нас счастливыми, а то, что рвёт нас на куски. Но если бы ты только позволил… я бы никогда не причинил тебе такой боли. Его слова были тихие, но каждое резало сердце. Я отвернулся, не в силах выдержать его взгляд. Он вздохнул. — Ладно. Прости. Я не должен был этого говорить. Давай я провожу тебя домой. Ты… слишком разбит сейчас, чтобы идти один. Я кивнул. Мы вышли вместе. Минхо не задавал больше лишних вопросов, только шагал рядом и иногда бросал короткие взгляды — будто проверял, не упаду ли я прямо на улице. У подъезда он остановился. — Если тебе будет плохо… приходи. Ко мне. Я всегда рядом, Ликс. Я не нашёл в себе сил ответить. Только тихо поблагодарил и поднялся к себе. Дверь за мной закрылась, и я рухнул на кровать, снова спрятав лицо в подушку. В голове звучал голос Хёнджина: «Люблю тебя, звездочка». Но теперь он казался мне далёким, как сон. *** POV Хенджин Я долго ворочался в постели. Перед глазами всё время стояло его лицо — испуганное, в слезах. Мои собственные крики звенели в голове. Как я мог так на него наорать? Я поднялся, не выдержав. Взял куртку и вышел в тёмный, почти пустой город. Ноги сами несли к его дому. Я не знал, что скажу. Я не умел извиняться. Никогда. Но мне было сейчас плевать на свою гордость. Хотелось только одного: увидеть его, убедиться, что он в порядке, что он простит. И вот я уже подходил к его подъезду. В окнах тускло горел свет. Сердце колотилось, ладони были влажные. И тут я увидел. Минхо. Он стоял прямо возле двери подъезда. В руках — бутылка колы и пакет с кислыми мармеладками. Смотрел на окна Ликса так, как не должен был. Только я могу так смотреть на свою звездочку. Что-то внутри меня рвануло. Я шагнул вперёд. — Эй. — мой голос прозвучал низко, грубо. — Ты какого чёрта тут делаешь? Минхо вздрогнул, но тут же выпрямился. — Принёс ему еду. Он сегодня… выглядел плохо. Я его проводил до дома. А теперь хочу порадовать вкусностями, — Он встретил мой взгляд прямо, без страха. — В отличие от тебя, Хёнджин. Я сжал кулаки. — В отличие от меня? — в голосе зазвенела угроза. — Ты вообще понимаешь, что ты лезешь туда, куда не звали? Минхо шагнул ближе, его глаза потемнели. — А ты понимаешь, что сам не знаешь, чего хочешь? Ты пугаешь его, кричишь, доводишь до слёз, а потом вдруг решаешь быть героем. Ты сам разрушаешь его, Хёнджин. Эти слова врезались в меня сильнее удара. Я не показал, но внутри всё закипало. — Заткнись, — прошипел я. — Ты просто пользуешься тем, что он мягкий. Ты думаешь, он выберет тебя? — Я не думаю. — Минхо смотрел прямо в глаза. — Я знаю только одно: я никогда не заставлю его плакать так, как это сделал ты. Я уже почти рванулся к нему. Кулаки дрожали, сердце грохотало. Но в последний момент остановился. Мы стояли так близко, что между нами искры разлетались в воздухе. И вдруг в окне наверху мелькнул хрупкий силуэт. Милый Ликс. Он выглянул, будто почувствовал, что что-то происходит. Я стиснул зубы, отступил на шаг. — Это не конец, — сказал я холодно и резко развернулся, уходя в темноту. Я не смог. Не смог извиниться. Не смог объяснить. Всё, что оставил после себя — это гнев и ещё больше сомнений. Конец POV Хенджин.