20. Тигр в окне

Айс шёл за братом, как начищенный пятак — сияющий, довольный, чуть ли не мурлыкал на ходу. Его хвост подрагивал, усы топорщились, а на губах застыла улыбка, которую могли стереть разве что танком. — Ты чего такой весёлый? — спросил Наклз. — Жизнь налаживается, — ответил Айс, мечтательно глядя в небо. — Конкретнее? — У моего брата появился повод улыбаться. — Айзек? — Наклз оглянулся на прямую спину кота впереди. — Он улыбался? — Он улыбался. Я видел. Краем рта. Один раз. Но это уже прогресс. — Может, ему ветром лицо свело? — Ветра нет. — Кишечник? — Наклз, не порти момент. Мой брат — ледяная глыба — начал таять. Это историческое событие. Я пишу книгу. — О чём? — «Как я растопил брата. Исповедь младшего кота». Наклз хмыкнул и ускорил шаг, чтобы не слушать дальше. Соник шёл чуть позади и старательно делал вид, что его тут нет. Потому что Айс, когда он в ударе, — это стихийное бедствие. И его лучше не втягивать. Не получилось. — Соник! — Айс развернулся и пошёл задом наперёд, глядя на ёжика. — Ты видел, какой у него сегодня хвост? Качается! — У всех хвосты качаются, — ответил Соник. — У Айзека — нет. У Айзека хвост — это прибор для измерения уровня тревожности. Если замер — всё плохо. Если чуть-чуть — он о чём-то думает. Если качается — он счастлив. — Ты придумываешь? — Я наблюдаю. Двадцать пять лет наблюдаю. Я знаю его хвост лучше, чем свою зарплату. Айзек, шедший впереди, дёрнул ухом, но не обернулся. — Слышишь! — крикнул Айс ему в спину. — Ты счастлив! — Я сосредоточен, — ответил Айзек, не оборачиваясь. — На чём? — На маршруте. — Маршрут прямой. Ты идёшь по прямой улице без поворотов. — На безопасности. — Безопасность на месте. Хвост качается. Колись. Айзек резко остановился, развернулся и посмотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. — Если ты не заткнёшься, я сделаю так, что твой хвост перестанет дёргаться навсегда. — Это угроза? — Обещание. Айс ничуть не испугался. Он подошёл к брату, встал на цыпочки и похлопал его по плечу. — Айзек, ты такой милый, когда злишься. — Я не милый. — Ты милый. Как колючий ёжик, который притворяется кактусом. — Я кот. — Коты тоже бывают колючими. Ты — редкая порода: пушистый броненосец. Айзек зарычал. То есть издал звук, похожий на рык, но слишком тихий и какой-то… обречённый. — Это было «мяу»? — спросил Соник. — Это был стон души, — ответил за брата Айс. — От переизбытка счастья. — Я убью вас обоих, — сказал Айзек. — Кого сначала? — уточнил Соник. — Тебя. Ты ближе. — А потом? — Потом брата. Долго и мучительно. — Запиши в ежедневник, — посоветовал Айс. — Чтобы не забыть. Айзек развернулся и зашагал дальше, чеканя шаг. Но хвост его… хвост качался. — Видел? — прошептал Айс, толкая Соника локтем. — Что? — Хвост. — Качается. — Он счастлив, — повторил Айс с видом человека, который только что открыл новый закон физики. — Или у него запор, — предположил Соник. — Не порти момент. Они дошли до рынка. Пахло мясом, специями и выпечкой. Эми и Руж уплыли к украшениям. Наклз и Вектор — к мясу. Майти и Эспио остались у входа, разглядывая медные фигурки. Айзек встал у фонтана, скрестив руки на груди. Айс присел на бортик, свесил хвост в воду и принялся болтать им, поднимая брызги. — Айзек, хочешь мороженого? — Нет. — А хочешь чили-дог? — Нет. — А хочешь пойти посмотреть на котят? Айзек дёрнул ухом. — Нет. — Ты подумал? — Нет — это ответ. — Ты подумал и сказал нет? — Я не думал. Я сразу сказал нет. — Айзек, так нечестно. Надо сначала подумать, потом ответить. — Я знаю, что я хочу, без обдумывания. — И что ты хочешь? — Зелёный чай. Айс повернулся к Сонику. — Он хочет зелёный чай. Ему тридцать лет, а он хочет зелёный чай. — Успокаивает, — ответил Айзек. — Тебе нужно не успокаиваться, тебе нужно оживать. — Я жив. — Ты существуешь. Это разные вещи. — Айс. — Что? — Заткнись. — Айзек, ты говоришь «заткнись», а хвост у тебя качается. Ты несерьёзен. Айзек посмотрел на свой хвост. Хвост предательски качался. Айзек схватил его рукой и замер. — Я тебя вылечу, — прошептал он хвосту. — Айзек разговаривает с хвостом, — прокомментировал Соник. — Это первый признак оттепели, — кивнул Айс. — Скоро он начнёт разговаривать с собой. Потом — с нами. Потом — с котятами. — С котятами он уже разговаривал. — Это были простые слова. «Отойди», «не трогай», «я не игрушка». Скоро он скажет «какой милый». — Не скажу, — отрезал Айзек, отпуская хвост. — Скажешь. Я тебя знаю. — Ты меня не знаешь. — Я знаю, что ты спишь с запасной чашкой в чемодане. На случай, если основная разобьётся. — Это предусмотрительность. — Это паранойя. — Айс, — Айзек посмотрел на брата долгим взглядом. — Я тебя люблю. Но иногда ты меня пугаешь. — Взаимно, братец. Взаимно. Они постояли молча. Вода в фонтане журчала, где-то смеялись дети. — Айс. — М? — Ты прав. Я изменился. Айс поперхнулся воздухом. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты прав. Не заставляй повторять. — Айзек Вайт признал мою правоту! — Айс схватил Соника за плечи. — Ты слышал?! Он признал! — Слышал. Отпусти плечи. — Это исторический момент! Я должен его записать! — Запиши в ежедневник, — посоветовал Айзек. — Ты шутишь! — Я анализирую. — Ты шутишь! — Айс уже не слушал. Он достал телефон, открыл заметки и начал печатать дрожащими лапами. — «Сегодня. Айзек признал, что изменился. Сказал “ты прав”. Без принуждения. Без подковёрных игр. Сам. Я был свидетелем». — Ты дебил, — сказал Айзек. — Я счастливый дебил! — Айс спрятал телефон и снова схватил Соника за плечи. — Ты это видел?! Ты свидетель! — Я всё видел. Отпусти. — Теперь ты тоже часть истории! — Я не хочу быть частью истории. — Ты уже. Ты протагонист. — Я ёж. — С большой судьбой. Соник посмотрел на Айса, потом на Айзека, который стоял с каменным лицом, но хвостом… хвост качался. — Идиоты, — сказал он. — Какие же мы идиоты, — согласился Айс. — Вы оба, — уточнил Соник. — Мы знаем. Айс отпустил плечи Соника, подошёл к брату и обнял его. Айзек замер. Не отстранился. Не шарахнулся. Просто стоял, пока младший брат сжимал его в медвежьих объятиях. — Я тебя люблю, — сказал Айс. — Я знаю. — Скажи это. — Не скажу. — Скажи. — Нет. — Тогда я тебя не отпущу. — Отпусти. — Скажи «я тебя люблю». — Айс, ты ведёшь себя как ребёнок. — Я младший брат. Это моя работа. Айзек вздохнул, положил лапу на плечо брата и тихо сказал: — Я тебя люблю. — Слышал?! — заорал Айс, оборачиваясь к Сонику. — Он сказал! — Я слышал. — Ты свидетель! — Я ёж со сверхскоростным слухом. Айс сиял. Его хвост распушился так, что напоминал ёлку. Он отпустил брата, отступил на шаг и посмотрел на него с такой нежностью, что Айзек не выдержал и отвернулся. — Хватит, — сказал он. — Никогда не хватит, — ответил Айс. — Пойдём уже. Обед. — Ты прав. — Я всегда прав. — Сегодня — да. Сегодня ты прав. Айзек зашагал к выходу из рынка. Айс — за ним, сияющий и счастливый. Соник — за ними обоими, покачивая головой. — Ненормальные, — сказал он себе под нос. Но улыбался. Вечером, когда все разошлись по номерам, Айс зашёл к брату. — Ты не спишь? — спросил он. — Нет. — Думаешь? — Да. — О чём? — О том, как я дожил до того, что меня обнимают на рынке, а я не сопротивляюсь. — Потому что ты меня любишь. — Потому что ты идиот. — Это одно и то же. Айзек вздохнул. — Айс. — М? — Ты прав. Я меняюсь. — Я знаю. — И это… не так уж плохо. Айс прыгнул на кровать, обнял брата и замурлыкал. — Я горжусь тобой, братец. — Слезь с меня. — Не слезу. — Тяжело. — Я вешу как перышко. — Ты весишь как пять килограммов счастья. Это тяжело. Айс засмеялся и спрыгнул. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. — И, Айзек. — Что? — Скажи ему завтра. — Что сказать? — Что ты рад, что он с вами. — Не скажу. — Скажешь. — Нет. — Спорим? — Айс, выметайся. Айс выметался, сияя. Айзек остался один, глядя в потолок. — Скажу, — сказал он тихо. И закрыл глаза. Утро началось с недовольно-испуганных криков Соника. — А! Кто?! Откуда?! Слезь! Слезь, я сказал!! Наклз подскочил на кровати как ужаленный, сбил одеяло на пол и уставился на окно. Занавески разлетелись в стороны, и в проёме показалась… внушительная фигура. Полосатая. С букетом сирени в зубах. — Чё за нахер? — выдохнул Наклз. В окне, перекинув ногу через подоконник, сидел молодой тигр. Оголённый торс, бицепсы, на которых можно было загорать, и наглая улыбка, растянутая вокруг цветочных стеблей. — Привет, красавица! — сказал он, вынимая букет изо рта. — Я не красавица, — рявкнул Соник, отступая к стене. — А кто тогда? — Агент GUN! Слезь с моего окна! — Не сердись, — тигр спрыгнул на пол, отряхнул колени и протянул букет. — Я от соседнего дома. Ошибся этажом. — Ты ошибся окном! — Бывает, — тигр ничуть не смутился. Он окинул Соника взглядом с ног до головы и довольно ухмыльнулся. — Но не жалею. Наклз сполз с кровати и встал между Соником и тигром. — Слушай, приятель, — сказал он, складывая руки на груди. — Ты в номере отеля. Ты влез в чужое окно. Ты пугаешь людей. — Я пугаю только красивых, — тигр перевёл взгляд на Наклза. — Ты, кстати, тоже ничего. — Я красный ехидна. Я колючий. — Это не пугает. Наклз открыл рот, закрыл, снова открыл — и не нашёлся, что ответить. В этот момент дверь номера распахнулась. На пороге стоял Айзек. В халате. С мокрыми ушами — видимо, только что из душа. И с чашкой зелёного чая в руке. — Что здесь происходит? — спросил он ледяным тоном. Тем самым, от которого у Соника обычно холодело в животе. Но сейчас он был почти рад его слышать. — Кто-то влез в окно, — сказал Соник, показывая на тигра. — Я вижу, — Айзек перевёл взгляд на полосатую фигуру. — Вы. — Я, — кивнул тигр, улыбаясь ещё шире. — Ошибся окном. И сердцем. — Что? — Я ошибся окном. И сердцем, — повторил тигр, глядя на Соника. Айзек поставил чашку на тумбочку, подошёл к тигру вплотную и посмотрел ему в глаза снизу вверх. Разница в росте была приличная, но Айзека это не смущало. — Вы сейчас же покинете номер. Через дверь. По коридору. Не перепрыгивая через перила. Без криков. — А если я не уйду? — Тогда я помогу вам определиться с направлением под названием «вниз». С третьего этажа. Тигр оценил взгляд Айзека — холодный, жёлтый, не обещающий ничего хорошего — и благоразумно попятился. — Ладно-ладно, я ухожу. — Он положил букет на подоконник и направился к двери. Но на пороге обернулся и кинул через плечо: — Ты, маленький ёж, если передумаешь, я в 315-м! Буду ждать! — Он будет ждать, — сказал Наклз, когда дверь закрылась. — Он будет ждать в другом городе, — поправил Айзек. — Ты ему пригрозил? — Я ему пообещал. Соник выдохнул и сполз по стенке на пол. — Какого чёрта? Мы на третьем этаже! — Тигры умеют лазать, — философски заметил Наклз. — Это кошки. — Кошки не лазят в чужие окна с букетами! — Эта — лазила. — Я его убью, — прошептал Соник. — Не убьёшь, — сказал Айзек. — Я первый. Они переглянулись. В дверь постучали. Айс заглянул в номер, оглядел бардак, букет на подоконнике и Соника, сидящего на полу с потерянным видом. — Я пропустил вечеринку? — спросил он. — Какой-то тигр влез к нам в окно, — сказал Наклз. — С букетом, — добавил Соник. — Оголённым? — уточнил Айс. — Откуда ты знаешь? — Он в коридоре ищет 315-й. Сказал, что встретил удивительного ёжика. Соник застонал. — Не убивай, — попросил Айс. — Тигры — исчезающий вид. — Я убью, — пообещал Соник. — Айзек, угомони своего подчинённого, — попросил Айс. — Он сам угомонится. Или нет. Мне всё равно. Айс посмотрел на брата долгим взглядом. — Ты сегодня добрый? — Я сегодня мокрый. Только из душа. — И чай зелёный? — И чай зелёный. — Айзек, ты становишься предсказуемым. — Я всегда был предсказуемым. Просто ты не замечал. Айс засмеялся, подошёл к подоконнику, взял букет и выкинул его в окно. — Цветы — в мусор. Тигр — в 315-й. Завтрак — через полчаса. Соник, поднимайся. — Я не могу. — Почему? — У меня ноги не держат. — От страха? — От бешенства. — Это пройдёт. — Не пройдёт. Я запомню. — За что? — У меня в номер влез тигр. С голым торсом. С букетом. Это травма на всю жизнь. — Зато будет что внукам рассказать, — заметил Наклз. — Я не доживу до внуков. — Доживёшь. Мы тебя охраняем. Соник поднял голову. — Кто охраняет? — Айзек обещал свернуть шею любому, кто к тебе пристанет. Ты в безопасности. — Я не просил. — Айзек не спрашивает. — Это его работа. — Это его хобби, — поправил Айс. — На работе он пьёт чай. Айзек дёрнул ухом, но ничего не сказал. — Ладно, — Соник встал. — Идём завтракать. — А тигр? — спросил Наклз. — Тигр пошёл в 315-й. Будет ждать. — Может, пригласим его на завтрак? — предложил Айс. Айзек посмотрел на брата долгим взглядом. Тем самым, который означал «ты у меня повесишься на этом букете, если не перестанешь». — Шучу, — поднял лапы Айс. — Не пригласим. Они вышли в коридор. На лестнице кто-то громко и фальшиво пел про тигриную любовь. — Это он, — сказал Соник. — Не обращай внимания, — посоветовал Айс. — А если он опять припрётся? — Айзек его уроет. — С третьего этажа? — С третьего. Соник посмотрел на Айзека. Тот шёл впереди, прямой, как струна. Халат распахнулся, под ним была майка, и Соник впервые заметил, что у Айзека тоже есть мышцы. Не как у тигра, конечно, но для кота — внушительно. — Чего вылупился? — спросил Айзек, не оборачиваясь. — Так. Просто. — Просто не пялься. — Я не пялюсь. Я контролирую ситуацию. Айс фыркнул. — Он твоими же словами говорит. — Учится, — сказал Айзек. — На начальника охраны? — На жизнь. Они спустились на первый этаж. Тигра нигде не было. Только букет сирени одиноко лежал у мусорного бака и запах дешёвого одеколона витал в воздухе. — Всё, — сказал Соник. — Завтрак. Кофе. Чай. Я хочу забыться. — Зелёный чай? — спросил Айзек. — Зелёный чай. — Будешь как я. — Упаси боже. Айзек почти улыбнулся. — Идём, — сказал он. — А то остынет. — Что остынет? — Завтрак. И терпение. Они зашли в столовую. Завтрак был подан. И жизнь понемногу налаживалась.