19. Горячие источники

Они вернулись в гостиницу за полночь. Красные фонари остались далеко позади, но их отблески ещё плясали в глазах. Соник ушёл в душ сразу, как переступил порог, и теперь из-за двери доносился шум воды. Наклз уже спал, разметавшись на кровати и издавая звуки, похожие на работу старого трактора. Айзек сидел на своей кровати, выпрямив спину, и смотрел в стену. Зелёный чай, который он захватил из чайного дома, давно остыл, но он всё равно подносил чашку к губам, делая вид, что пьёт. Айс пришёл без стука. Пришёл, сел рядом, положил лапы на колени и тоже уставился в стену. — Ты чего не спишь? — спросил он через минуту. — Думаю. — О чём? — О таблетках, — сказал Айзек. Голос был ровным, почти безразличным. Но Айс знал брата. За этой ровностью прятался шторм. — О каких таблетках? — Которые Кадзэ получал в женском отделении перед отъездом. Которые, как он сказал, для подавления гона. — А, эти, — Айс кивнул. — И что ты о них понял? — Что они ему нужны не потому, что он омега, — Айзек повернулся к брату. В жёлтых глазах горело что-то, похожее на боль. — А потому, что он женщина. У него течка. Как у любой женщины-омеги. И он её подавляет, потому что не хочет, чтобы кто-то знал. — Давно понял? — спросил Айс. — Сегодня. Когда гепард прижал его к стене и сказал про запах. Я тогда ещё не понял, что он имел в виду. А потом дошло. Гепард учуял в нём омегу в течке. Или близко к тому. — И что ты теперь думаешь? — Я думаю, — Айзек помолчал, подбирая слова, — что он живёт в постоянном страхе. Что его раскроют. Что кто-то учует, поймёт, догадается. Он принимает таблетки, чтобы скрыть то, что не должен скрывать. Он бинтует грудь, чтобы выглядеть как мужчина. Он врёт всем, даже себе. — Ты жалеешь его? — спросил Айс. — Я не умею жалеть. — А что ты умеешь? — Анализировать. — И что ты проанализировал? Айзек отвернулся к стене. — Что я, возможно, был к нему несправедлив, — сказал он тихо. — Что он не скрывает от меня ничего личного. Он скрывает свою жизнь. И это не моё дело. — Айзек, — Айс положил лапу ему на плечо. — Ты становишься мудрее. — Не издевайся. — Я не издеваюсь. Я радуюсь. — Чему? — Тому, что ты наконец увидел в нём не проблемного агента, а человека. Айзек не ответил. Он допил остывший чай, поставил чашку на столик и лёг на спину, глядя в потолок. — Айс, — сказал он через минуту. — М? — Ты знал про таблетки? — Знал. — И не сказал? — Это не моя тайна. — Ты мой брат. — А он мой друг. Айзек замолчал. Он слышал шум воды за стеной — Соник всё ещё был в душе. Потом шум стих. Хлопнула дверь. Наступила тишина. — Он спит? — спросил Айс. — Должно быть. — Значит, можем поговорить спокойно. — О чём? — О том, что ты к нему чувствуешь. Айзек резко сел. — Я ничего к нему не чувствую. — Айзек, ты сегодня побледнел, когда его прижали к стене. Побледнел. Белый кот. Ты стал белее, чем обычно. Это что, если не чувства? — Шок. — Шок от чего? — От того, что моего подчинённого хотят изнасиловать. — Ты мог бы просто выйти и сказать: «Отойдите, это агент GUN». Но ты сказал: «Я сверну тебе шею». Айзек дёрнул ухом. — Это была угроза. — Это была ревность. — Не говори ерунды. — Айзек, — Айс вздохнул. — Ты влюбляешься. Прими это. — Я не влюбляюсь. Я выполняю свою работу. — Твоя работа — охранять. А охранять можно и с чувствами. — Я не умею с чувствами. — Значит, научишься. Айзек закрыл глаза. — Айс, — сказал он. — Он женщина. — Он считает себя мужчиной. — Какая разница? — Огромная, — сказал Айс. — Если ты влюбишься в него как в женщину, он это почувствует и отшатнётся. А если полюбишь его как личность — как Соника — того, кто есть, без оглядки на пол, тогда у вас есть шанс. — Никакого шанса нет. — Почему? — Потому что я его начальник. Потому что он мой подчинённый. Потому что это нарушает протокол. — Наплюй на протокол. — Я не умею плевать. — Тогда просто смотри на него. И слушай. И не делай ничего. Пока сам не поймёшь, что тебе нужно. Айзек открыл глаза. — Ты всегда такой мудрый? — спросил он. — Нет, — улыбнулся Айс. — Просто я не боюсь ошибаться. — А я боюсь. — Знаю. Но это лечится. — Чем? — Временем. И им. Айс кивнул в сторону стены, за которой спал Соник. Айзек лёг обратно, повернулся на бок и закрыл глаза. — Иди спать, — сказал он. — Ты первый. — Я старший, я не сплю. — Айзек, ты уже храпишь. — Я не храплю. — Храпишь, — соврал Айс, улыбнулся и вышел. Айзек остался один. Шум кондиционера, тихое сопение Наклза, где-то далеко крик ночной птицы. И за стеной — тишина. Соник спал. Или делал вид, что спит. Айзек повернулся на другой бок, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. — Кадзэ, — сказал он одними губами. Потом помолчал и добавил: — Соник. Имя показалось ему тёплым. Или это просто чай ударил в голову. Или брат со своими разговорами. Он уснул под утро, так и не найдя ответа. Утро началось с суеты. Чемоданы собирать не нужно было — они уезжали только через пару дней, но рюкзаки для горячих источников упаковали с особой тщательностью. Полотенца, сменная одежда, тапочки. Эми проверяла свой список трижды, пока Руж не отобрала у неё листок. — Ты как на войну собираешься, — сказала летучая мышь, складывая бумажку в карман. — А вдруг там душно? Или холодно? Или горячо? — Терпеть будешь. — Я не хочу терпеть, я хочу знать. Соник слушал их перепалку в коридоре, поправляя лямку рюкзака. Бинты сегодня он намотал особенно туго — горячие источники, пар, вода. Всё, что могло выдать его тайну. Каждая деталь была продумана. — Готовы? — спросил Айс, подходя к группе. — А где Айзек? — спросил Наклз. — Пьёт зелёный чай. Сказал, что догонит. — На источниках? — Сказал, что будет ждать снаружи. Не любит шумные компании. — Он не любит шум, толпу, веселье, детей и жизнь вообще, — подвёл итог Вектор. — Поэтому ему и нужны горячие источники, — улыбнулся Айс. — Чтобы расслабиться. Даже если он будет сидеть в раздевалке и читать инструкцию по безопасности. Группа двинулась к выходу. Утро в Хорансоне было прохладным, солнце только начинало золотить крыши, тигриные статуи отбрасывали длинные тени на мостовую. — А как там с разделением? — спросил Эспио, когда они подошли к зданию источников. — Обычно, — ответил Чинхэ, который встретил их у входа. — Женская половина, мужская. Смешанные только по предварительной записи. — И мы, конечно, не записывались, — заметил Наклз. — Зато спонтанно, — парировал Айс. Они зашли внутрь. Пахло серой, деревом и влажным камнем. Администратор — пожилая тигрица в очках — выдала ключи от шкафчиков и полотенца. — Мужская раздевалка направо, женская налево, — сказала она, не поднимая головы. — Подождите, — сказал вдруг Соник, замирая. Все обернулись. — Я с вами. Повисла тишина. — Ты? — спросила Эми, округлив глаза. — Ты же… — Я хочу в женскую раздевалку, — повторил Соник, глядя ей прямо в глаза. — Потому что я… Айс кашлянул. — Потому что он забыл полотенце. А у вас лишнее есть? — быстро вставил он. Эми моргнула, потом поняла, потом кивнула. — Да, у меня есть запасное. Идём. Она схватила Соника за руку и потащила за собой, пока Наклз не успел задать лишних вопросов. — А он чего? — спросил ехидна, глядя вслед уходящим. — Опаздывает, — сказал Айс. — Кадзэ вечно забывает полотенца. — У него же в рюкзаке было. — Забыл, — отрезал Айс. — Идём уже. Мужская половина горячих источников оказалась просторной. Большой бассейн под открытым небом, несколько небольших купелей в тени, каменные скамьи. Пар поднимался над водой, воздух был влажным, горячим, пахло травами и можжевельником. Вектор скинул халат и с разбегу прыгнул в большой бассейн. — Боже, кайф! — заорал он, отфыркиваясь. Майти зашёл по ступенькам, осторожно, как в холодную воду. Наклз устроился в углу, вытянув ноги и закинув на лицо мокрое полотенце. Эспио выбрал самую дальнюю купель, где никого не было, и сидел там, блаженно прикрыв глаза. Айс сел на бортик, опустив ноги в воду, и довольно замурлыкал. — Айзек, ты идёшь? — крикнул он брату, который стоял у входа, скрестив руки на груди. — Я постою. — Ты будешь стоять и смотреть, как мы отдыхаем? — Проконтролирую, чтобы никто не утонул. — Айзек, здесь глубина по пояс. — Люди тонут и в мелкой воде. — Ты невыносим. Айс отвернулся и закрыл глаза. На женской половине Соник наконец выдохнул. Эми повела его в дальнюю кабинку, подальше от чужих глаз. Руж прикрывала со стороны. — Ты как? — спросила Эми шёпотом, когда они остались втроём. — Нормально, — сказал Соник, снимая рюкзак. — Спасибо, что прикрыли. — Айс молодец, быстро сориентировался, — заметила Руж. — Он дипломат, — вздохнул Соник. — Это его работа. — И твоя работа — не палиться, — строго сказала Эми. — Давай, раздевайся. Полотенце я принесла. Соник стянул футболку, размотал бинты. На секунду стало легко. Свободно. Не надо ничего скрывать. Только пар, горячая вода и тишина. — Идём, — сказал он, закутываясь в большое махровое полотенце. Они вышли к источнику — небольшой купели, скрытой бамбуковыми ширмами. Вода была молочная, горячая, пахла травами. Пар поднимался, окутывая всё вокруг. Соник зашёл первым, сел на каменную ступеньку, погрузившись по плечи. Вода обожгла — но приятно. Эми устроилась рядом, Руж напротив, откинувшись на бортик. — Ты молодец, — сказала Руж. — Что решился. — Я устал прятаться, — ответил Соник, глядя в небо. — Хотя бы здесь. Хотя бы с вами. — Мы никому не скажем, — пообещала Эми. — Знаю. Они замолчали. Пар поднимался, вода обнимала тело, где-то за ширмой смеялись незнакомые женщины. — Айс знает? — спросила Руж. — Да. — Про семью — тоже? — Нет. Только про тело. — А Айзек? — Айзек узнал вчера. От Амадеуса. Но он молчит. — Айзек и не должен. Он же начальник охраны, — заметила Эми. — Он начальник охраны, который спас меня от гепарда, — сказал Соник. — И который теперь не знает, как со мной разговаривать. — Пусть не разговаривает, — отрезала Руж. — Просто смотрит. — Он и смотрит. — Значит, прогресс. Соник улыбнулся и закрыл глаза. Горячая вода медленно разгоняла напряжение по мышцам, вытягивала тревогу, смывала страх. Он лежал в купели, слушал тихое плескание воды и чувствовал, как отступает всё, что обычно сжимало грудь. Хотя бы на час. Хотя бы до выхода. — Айс не знает про сны? — вдруг спросила Руж, не открывая глаз. — Нет. — И про жриц? — Тоже нет. — И про блокнот? — Откуда вы знаете про блокнот? — Соник прищурился. — Ты с ним спишь, — спокойно ответила Эми. — Мы видели. — И не спросили. — Ты бы всё равно не сказал. Соник замолчал. Потому что Эми была права. Он бы не сказал. Это было его, только его. Как бинты, как враньё, как имя в паспорте, которое не соответствовало тому, кто он есть на самом деле. — Тяжело, — сказала вдруг Руж. — Что? — Быть им. Соник не ответил. Он смотрел сквозь пар в голубое небо и думал о том, что где-то там, за гранью снов, есть женщина — жрица Ловеран — которая, возможно, знает ответы. И которая, возможно, ждёт его. Или он её. — Ладно, — сказал Соник, выныривая из мыслей. — Давайте просто помолчим. — Договорились, — кивнула Эми. Они замолчали. Пар поднимался. В мужской половине дела шли своим чередом. Айзек так и не разделся. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и мерил взглядом пространство. Его хвост не двигался, уши стояли торчком. Он слушал. Контролировал. И ждал. — Айзек, — позвал Айс. — Что? — Иди сюда. Вода тёплая. — Я вижу. — Иди помоги мне расслабиться. — Ты уже расслаблен. Ты вообще никогда не напрягаешься. — Это потому, что у меня есть ты. Ты напрягаешься за двоих. Айзек не ответил, но сделал шаг в сторону бассейна. Не чтобы зайти — так, для приличия. Прошло ещё минут десять. Он начал мерить шагами каменный пол. Из женской половины доносились приглушённые голоса, смех, плеск воды. Соник смеялся — низко, хрипловато. Айзек узнал бы этот смех из тысячи. — Его долго нет, — сказал он. — Кого? — спросил Айс, не открывая глаз. — Кадзэ. — Кадзэ в женской половине. С девушками. Ты что, забыл? — Я помню. Но он мог бы уже выйти. — Айзек, они там расслабляются. Это горячие источники. Люди ходят туда отдыхать, а не бегать на перегонки. — Он не отдыхает. Он скрывается. — Скрывается от тебя, — уточнил Айс, приоткрывая один глаз. — И правильно делает. Айзек промолчал. Но не ушёл. Прошло ещё пять минут. Он подошёл ближе к выходу и прислушался. Всё спокойно. Никто не кричит, не зовёт на помощь. — Слышишь? — спросил Айс. — Всё нормально. Он в безопасности. Перестань. — Я не могу перестать. — Почему? — Потому что я начальник охраны. Это моя работа. — Айзек, — Айс открыл оба глаза и посмотрел на брата. — Ты сейчас не начальник охраны. Ты кот, который ждёт ёжика. И это нормально. — Это ненормально. — Это жизнь. Айзек не ответил. Он сделал шаг к двери. Айс привстал на каменной скамье, оценил расстояние и понял — пора действовать. Когда Айзек поравнялся с краем бассейна, Айс резко выбросил лапу, перехватил брата за щиколотку и дёрнул на себя. — Что ты… — начал Айзек, но не договорил. Он полетел в воду. С разворота. С вытянутыми вперёд лапами. С лицом, на котором застыло выражение глубочайшего оскорбления. Плеск вышел знатный. — МЯ! — раздалось из-под воды. Айзек вынырнул, отфыркиваясь и отплёвываясь, с мокрыми ушами и прижатым хвостом. Шерсть облепила тело, усы поникли, взгляд метал молнии. — Ты! — зашипел он, разворачиваясь к брату. — Я, — спокойно ответил Айс, садясь на бортик и болтая ногами в воде. — Расслабься, братец. Вода тёплая. Пар. Тишина. Рай. — Я тебя убью. — Не убьёшь. Ты мокрый, а я сухой. — Сейчас высохну. — Сначала остынь. Айзек стоял в воде по пояс, сжимая кулаки, и сверлил брата взглядом. Но Айс был не нормальным. Он был младшим братом. Он ничего не боялся. — Сядь, — сказал Айс, похлопав по воде рядом с собой. — Вода тебя лечит. — Я не нуждаюсь в лечении. — Нуждаешься. — В чём? — В отдыхе. В паре. В жизни. Айзек хотел возразить, но вода и правда была тёплой. Мышцы, зажатые часами стояния у двери, начали невольно расслабляться. Пар делал своё дело. Даже усы перестали топорщиться. — Ты идиот, — сказал он, садясь на каменную ступеньку рядом с братом. — Я знаю, — улыбнулся Айс. — И невыносим. — Это тоже. Они сидели молча. Вода плескалась, пар поднимался. Где-то за стеной смеялись женщины. — Слышишь? — спросил Айс. — Что? — Он смеётся. Значит, всё хорошо. Айзек не ответил. Но его хвост, до этого застывший струной, расслабился и мягко опустился в воду. — Айс, — сказал он через минуту. — М? — Если ты ещё раз меня опрокинешь, я тебя убью. По-настоящему. — Запиши в ежедневник. — Я не шучу. — Я тоже. Но ты не убьёшь. — Почему? — Потому что тогда тебе станет скучно. Айзек вздохнул, закрыл глаза и откинулся на каменный бортик. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — ответил Айс и довольно улыбнулся. Пар поднимался к небу. Вода обнимала уставшие тела. Где-то за стеной смеялся Соник. И Айзек, сам того не замечая, почти улыбался. Через час они встретились в холле. Соник — в сухой одежде, со свежими бинтами, спрятанными под тканью. Айзек — в идеально отглаженной рубашке, с мокрыми ещё за ушами. — Хорошо? — спросил Соник. — Терпимо, — ответил Айзек. — Он мокрый кот, — перевёл Айс. — Буквально. Я его утопил. — За что? — спросил Соник. — Стоял у двери и ждал, когда ты выйдешь. Нервничал. — Я не нервничал. — Ты бегал по кругу и вздыхал. Айзек дёрнул ухом, развернулся и пошёл к выходу. — Обед через час, — бросил он через плечо. — Не опаздывайте. — Он сказал «опаздывайте», а не «ты», — заметил Соник. — Это прогресс, — кивнул Айс. — Он уже не выделяет тебя из толпы. — Или наоборот — выделяет, но скрывает. — Ты начинаешь думать, как дипломат. — Это заразно, да? Айс улыбнулся, хлопнул Соника по плечу и пошёл догонять брата. Соник остался стоять у входа в источники. Солнце светило в глаза, где-то кричали птицы. Он чувствовал себя почти нормально. Почти счастливо. Почти. Блокнот с записями снов ждал в номере. Но сейчас, под тёплым солнцем, ему не хотелось его доставать. — Ладно, — сказал он сам себе. — День ещё не кончился. И побрёл к выходу, догоняя братьев Вайт.